«Но Иисус, подозвав их, сказал: пустите детей приходить ко Мне, и не возбраняйте им, ибо таковых есть Царствие Божие.
Истинно говорю вам: кто не примет Царствия Божия, как дитя, тот не войдет в него».
Лука 18:16-17.
КНИГА ВТОРАЯ
Глава первая
ПРЕЛЮДИЯ
Оля возвращалась домой из школы. Погружённая в свои мысли, она медленно шла по первому снегу и не замечала искрящейся красоты вокруг. С утра заволоченное снежной пасмурностью небо прояснилось, выглянуло яркое не по-зимнему солнце. Заснеженные дорожки и деревья парка, по которому проходил путь девочки, сверкали так сильно, что на них невозможно было, не щурясь, смотреть. Но она и не смотрела. Рассеянный взгляд её был прикован к носкам новеньких, ритмично сменяющих друг друга при ходьбе сапожек, а мысли витали далеко-далеко – в лесу Маленького Лешего.
Три месяца прошло с тех пор, как они расстались, но не проходило и дня, чтобы она не вспоминала о нём и не грустила. Все заметили изменения в девочке и говорили, что она повзрослела и стала серьёзнее.
Оля часто подолгу останавливалась перед деревьями в парке и мысленно разговаривала с ними. Она ещё ранней осенью не могла пройти мимо цветочной клумбы, не остановившись и не сказав цветам, какие они нарядные. Девочка избегала ступать по траве, предпочитая асфальтовые дорожки, и говорила подругам о том, что в их городе и так мало травы, кустов и деревьев, чтобы ещё их топтать и обламывать. А те недоумевали и шептались между собой, что после лета она стала какая-то странная. Оля была вынуждена расстаться даже со своей лучшей подругой, оттого что та так и не смогла привыкнуть к её новому состоянию. Оля её не осуждала, понимая, как трудно дружить с человеком, который всё время молчит, о чём-то своём думает и ничего не рассказывает. А как могла она рассказать о Маленьком Лешем, если это была самая глубокая, самая заветная и самая прекрасная её тайна! Мир, казалось ей, потерял свои краски, когда они расстались, и она вернулась в город. Разве можно было сравнить её школьную повседневную жизнь со временем, которое провела она в лесу Маленького Лешего! Она чувствовала, как задыхается от недостатка полноты жизни, и с радостным удивлением думала о том, что всё было бы иначе, если б рядом с ней оказался Маленький Леший. Ей очень не хватало его мудрой наивности или наивной мудрости – она не знала чего, но как ни старалась, не находила этого в окружающих людях. Часто дома, на улице или даже на уроках она мысленно разговаривала с ним, представляя себе их будущую встречу и радость, вопросы и ответы, вопросы и ответы... С каждым днем ей всё тяжелее было общаться с людьми и ходить в школу. Только оставаясь дома одна, в тишине, она могла чувствовать себя свободно, вслух обращаться к Маленькому Лешему, жаловаться, что здесь её никто не понимает, и поверять пустой комнате свои переживания, слёзы и мечты о том, что когда-нибудь они встретятся и эти муки, наконец, закончатся. Тогда она скажет ему, что останется с ним надолго, насколько это будет возможно, и они снова станут вместе гулять по лесу, ходить к Лесному Озеру, встречать каждый рассвет и провожать каждый закат. Это казалось ей теперь таким прекрасным и таким несбыточно-далёким, что она невольно спрашивала себя, а не выдумала ли она его, Маленького Лешего? Он представлялся ей сейчас слишком хорошим, чтобы быть на самом деле! Сомнения эти выхолаживали душу, и девочка сознавала, что если б они оказались вдруг истинными, то она не знала бы как жить дальше, потому что жизнь без мечты о Маленьком Лешем теряла привлекательность. Вкусив общения с ним, она не могла желать иного, и никто больше не мог дать ей тех знаний о мире и о себе самой, какие давал Маленький Леший. Какими глупыми казались ей теперь разговоры одноклассниц о нарядах, модной музыке, играх и мальчиках; она даже не воспринимала всерьёз всю эту болтовню, казавшуюся девчонкам самой важной на свете.
Оля часто вспоминала слова Маленького Лешего о Боге, но не могла представить себе Его. Какой Он, как нужно Ему молиться? Однажды она поборола смущение и тайком от всех пошла в храм: большой белый дом с золотого цвета куполами и крестами на них. Но Бога она там не встретила. Хотя изображения Его там были, и одно из них девочке очень понравилось. Бог был нарисован добрым седым дедушкой, отечески раздвинувшим руки и сидящим на облаке, а под Ним – Его Сын Иисус Христос, распятый на кресте, и плачущие ангелы. Под этой картиной люди зажигали и ставили тонкие свечи, как услыхала Оля, за упокой души, и очень удивилась, не понимая, какую связь может иметь огонёк полыхающей свечки с покоем человеческой души. И что есть этот самый покой?..
Оля чувствовала себя в храме чужой и не понимала смысла богослужения. Она видела: люди здесь знают, что делают, а она так и простояла всю службу у дверей. Храм произвел на неё тягостное впечатление и, оставляя его, она думала, что, должно быть, чего-то не понимает, если не обрадовалась, придя в дом Бога.
На этом знакомство её с Богом окончилось, и только иногда в своей тоске девочка упрашивала Его помочь ей когда-нибудь встретиться с Маленьким Лешим, но это была даже не молитва, а скорее плач души, от всех глубоко скрываемый. Она очень ясно представляла себе лицо Маленького Лешего, то бледное и печальное, то лукаво-насмешливое, а то утомлённо-величественное, каким оно было среди лесных духов. Ещё она часто вспоминала его взгляд на Лесной Полянке, тот затаённый, исполненный боли и муки взгляд, от которого у неё, как при падении, перехватывало дыхание и замирало сердце. Если бы можно было вернуть тот день! Разве теперь она бы ушла! Но поздно, и сквозь бессмысленную череду дней она чувствовала, что больше не в силах дожидаться их встречи.
«И зачем я вернулась в этот грязный и шумный город? – размышляла девочка. – Как было б хорошо гулять сейчас в лесу с Маленьким Лешим! Он сделал бы так, чтоб мне не было холодно, и мы ходили бы по снежному лесу и разговаривали!»
Она так живо представляла себе его тёмно-бирюзовые глаза под шапкой густых волос цвета опавших листьев и лёгкую насмешливую полуулыбку, что невольно в ответ улыбалась сама и очень огорчалась, приходя в себя и понимая, что это всего лишь видение. Только сейчас она по-настоящему осознала смысл слов Маленького Лешего, сказанных им в Лабиринте Воспоминаний: помнить горько!
Особенно докучал Оле сосед снизу – Ромка, именем которого нарекла она Маленького Лешего. Он нашёл, что девочка за лето похорошела, оставил прежних подружек и стал провожать её до школы. Раньше она обрадовалась бы такому вниманию, но теперь удивлялась: что могло её привлекать в этом самоуверенном и донельзя избалованном мальчишке? У неё словно раскрылись глаза, людей она стала воспринимать по-новому, больше их жалея. Именно жалость и не позволила ей оттолкнуть соседского Ромку, который день ото дня всё сильнее к ней привязывался. Но хуже всего, он стал настаивать, чтобы Оля рассказала ему, о чём задумывается, а ведь она решила никогда не лгать, и потому отмалчиваться ей становилось всё труднее. Она даже стала отпрашиваться с последнего урока, лишь бы с ним не встречаться и подольше оставаться наедине со своими мыслями. Это было нелегко, потому что в школе нужно учиться, дома – разговаривать с папой и его друзьями, а на улице её донимал дотошный Ромка, который вдобавок повадился захаживать к ней в гости, и драгоценные минуты домашних мечтаний часто оказывались отравлены его присутствием. А притворяться, что её нет дома, Оля не могла из-за своего пристрастия к правде и покорно плелась на звонок отпирать Ромке дверь...
Оля стянула с руки перчатку и посмотрела на бирюзу, подаренную горным духом. Папа вставил камень в оправу старого серебряного, оставшегося от мамы перстня, и уменьшил его настолько, чтобы он крепко держался на среднем Олином пальце. Бирюза выглядела тусклой и по краям стала буроватой. Оля испугалась.
«Неужели я заболею? – встревожено подумала она. – Или что-нибудь случилось?»
От волнения она долго не могла попасть ключом в замочную скважину.
«Противная дрожь! Интересно, я уже заболела или это от нервов?»
Бросив в прихожей портфель и скинув верхнюю одежду, она села за компьютерный столик и тупо уставилась на монитор. Играть не хотелось. Хотелось почему-то плакать.
Вдруг на столик прямо перед ней вспрыгнул с пола серый облезлый котёнок. От неожиданности Оля вздрогнула.
«Откуда у нас котёнок? - рассеянно подумала она и про себя заключила: - Наверно, папа принёс!»
Оля совсем забыла, что сегодня папа ушёл на работу раньше неё, она сама запирала дверь, уходя в школу.
- Брысь отсюда! – недовольно прикрикнула Оля и хотела скинуть котёнка на пол, но он ловко перепрыгнул через её руку и неожиданно сказал:
- Попрошу повежливее!
Оля, оторопев, откинулась на спинку стула и в изумлении уставилась на котёнка, а он, как ни в чём не бывало, встряхнулся и стал вылизывать лапку.
- Да, я заболела! – уверенно сказала Оля. – У меня покатили глюки!
- Ничего подобного! – прервав туалет, заметил котёнок и сверкнул на обомлевшую девочку радужным глазом.
- Ой, мамочки! – вырвалось у Оли. – Киса, может, ты молочка хочешь?
- Не нуждаемся, - важно ответил котёнок и пригладил вылизанной лапкой усы.
- Вот, оказывается, как сходят с ума! – сказала Оля и закрыла глаза. – Удивительно, но я чувствую себя абсолютно нормальной! И бирюза потускнела. Прав был Ирбис, когда говорил, что она предупредит меня о болезни, только мне-то что делать?
- Какие мы слабонервные! – гадким голосом сказал котёнок. – А мне ещё говорили, что общаться со всякого рода нечистью для неё – плёвое дело!
Оля сразу распахнула глаза и взволнованно наклонилась к котёнку.
- Кто тебе говорил? Маленький Леший?
- Как же, он скажет! – фыркнул котёнок и, задрав всклоченный хвостик, прошёлся по столу.
- Что тебе про него известно, говори! – потребовала Оля.
- А то, что сидит теперь твой дружок в темнице у Оркуса и горюет, потому что через сто дней ты станешь старенькой и умрёшь, и вы уже больше никогда не встретитесь!
- Что ты несёшь! – возмутилась Оля. – Разве за сто дней я состарюсь!
- Это там будет сто дней, а здесь за это время пройдет сто лет.
- Что же делать? – воскликнула Оля. – Надо его выручать!
- Да-а-а? – удивлённо протянул котёнок. – И как ты собираешься это делать?
- Я не знаю, - смутилась Оля. – Наверное, ты что-нибудь предложишь.
- Конечно, - сказал котёнок и хитро сощурился. – У тебя настоящая плоть, а чтобы тебе попасть в невидимый мир духов и не вызвать при этом подозрения, тебе нужно от неё освободиться. Ты согласна это сделать, чтобы спасти Маленького Лешего?
- Но каким образом?
- Ты отыщешь Того, Кто попрал ад, и попросишь Его за Маленького Лешего.
Оля засомневалась: а вдруг это обман, и Великой Змее нужно, чтоб она умерла, и они с Маленьким Лешим никогда не встретились, а сам он по-прежнему находится в своем лесу?.. Котёнок словно прочёл её мысли, и в лапах его тотчас блеснул осколок хрусталя.
- Можешь убедиться сама! – сказал он и протянул хрусталь девочке. Едва та взяла его, как кристалл раскрылся, и Оля увидела своего друга сидящим в темнице. Глаза его светились такой обречённостью, что хрусталь вывалился из ослабевших вмиг пальцев девочки.
- Осторожней! – пискнул котёнок, на лету подхватывая его лапами. – Мне за это стекло Ирбис голову оторвёт!
- Я верю тебе! – в сильном волнении сказала Оля. – Говори скорее, что мне делать!
Котёнок услужливо поднес ей невесть каким образом оказавшийся в его лапах вместо хрусталя стеклянный стакан с ярко-оранжевой жидкостью. Оля взяла его и огляделась.
- Мне бы не хотелось пить это здесь, - смущённо сказала она. – Папа очень расстроится.
- Пей! – приказал котенок. – И не тяни! У нас и так мало времени. Помни, что каждая секунда отдаляет тебя от Маленького Лешего!
Оля отчаянно зажмурилась и залпом выпила жидкость. На вкус это был апельсиновый сок. Она затаила дыхание, приготовившись к смерти, как вдруг услыхала подлое хихиканье котёнка.
- Надо же, поверила! Какие вы, люди, всё-таки наивные! Неужто ты вправду думаешь, что самоубийцы попадают к Богу? Хи-хи-хи!
Оля облегчённо перевела дыхание и раскрыла глаза. Котёнок сидел на столе, ухмыляясь. Не выдержав, она запустила в него пустым стаканом.
- Убивают! – пискнул котёнок, пригнувшись. Стакан пролетел над ним и брызнул от стены осколками.
- Бессовестный обманщик! Зачем тебе это нужно?
- Не злись, - примирительно сказал котёнок. – Это затея Ирбиса. Он велел испытать тебя, чтобы проверить, готова ли ты пожертвовать жизнью, чтоб спасти Маленького Лешего. Ты с честью выдержала испытание, и теперь тебе вправду нужно торопиться. Возьми с собой всё, что считаешь нужным, и солнечный камень и отправляйся к Ирбису. Он и Ариэль ждут тебя у Хрустальной Стены. Заклинание ещё не забыла?
- Как можно! Помню, конечно, - Оля засуетилась. Извлекла из глубины своего шкафа заветное лукошко с русалочьим платьем и солнечным камнем, который сразу зажала в кулаке. Но прежде чем исчезнуть, достала из ящика стола ручку, чистый лист и торопливо написала: «Папочка, за меня не волнуйся: я живая! Просто там, куда я ухожу, день равен году здесь. Может быть, мы ещё встретимся, если я успею вернуться, а искать меня бесполезно. Твоя Оля». Перечитав, она приписала: «Я должна пойти, папа, потому что в беде мой друг! Я знаю, ты поступил бы так же. Прости меня!»
- Всё! – сказала она и, взяв корзинку, протянула руку с камнем вперёд: - Солнечный камень, веди меня к своему хозяину! – Сделала шаг и исчезла.
Перешагнув невидимую границу, Оля очутилась в горно-хрустальных владениях Ирбиса. Сам он и Ариэль были здесь же и встретили девочку непрозрачным жёлтым и прозрачным голубым взглядами. Увидев их, она взволновалась. На миг ей даже показалось, что не было последних трёх месяцев, и папа с геологами по-прежнему находятся в лесу Маленького Лешего. Если б всё так и было!
- Ну, здравствуй-здравствуй! – как прежде насмешливо проурчал Ирбис. – Мы наблюдали твой разговор с домовым, и надо признать, ты выглядела недурно!
- Котёнок был домовой? – удивилась Оля. – Такой замухрышка?
- А ты пыль дома хоть когда-нибудь вытираешь? – с усмешкой спросил Ирбис, и Оля прикусила язычок: действительно пристрастием к чистоте они с папой никогда не отличались. – Какой дом, такой у него и дух!.. Но мы собрались не болтать. Ты в самом деле хочешь помочь Маленькому Лешему?
Девочка кивнула. Сильное волнение охватило её так, что задрожали колени. Она сдвинула их, напрягаясь, и спросила:
- За что наказали Маленького Лешего?
- Естественно, из-за тебя! – фыркнул Ирбис. – Этот глупыш возомнил, что не сможет без тебя жить, и просил Великую Змею дать ему настоящее тело. Взамен она вынудила его отречься от возможности родиться человеком, но обманула и велела запереть его в темнице Оркуса.
- Я разнесу её логово на кусочки! – в гневе воскликнула Оля. – А её раздавлю, гадину!
Ирбис недовольно покрутил головой, а Ариэль мягко сказал:
- Не поддавайся чувствам, они не всегда правильны. Даже любовь должна опираться на разум. Только так ты сможешь прийти к Тому, Кто попрал ад, и помочь Маленькому Лешему.
- Но разве через Хрустальную Стену я не могу попасть к Нему?
- Стена действует только в мирах смерти: видимом и невидимом, - мрачно сказал Ирбис. – Мы, духи природы, лишь первая ступень невидимого мира смерти. Между ним и Миром Вечной Жизни – огромная пропасть, преодолеть которую не может ни один из нас. Поэтому в Мир Вечной Жизни ты пойдешь сама.
- Но каким образом? – удивилась Оля. – Если даже после смерти не все люди там оказываются!
- Этого я не знаю! – снова фыркнул Ирбис. – Вы, люди, можете достигать таких высот, о каких нам, духам, и мечтать не приходится!
- А куда ты меня выпустишь?
- В область сновидений. Ты не будешь нуждаться в пище, воде, отдыхе и сне, и только тень и отражение будут отличать тебя от духов.
Оля почувствовала робость и спросила у Ирбиса, как она сможет вернуться обратно.
- Тебе может помочь только Тот, Кто попрал ад. Найди Его.
Оля перевела нерешительный взгляд на Ариэля.
- Да, это так, - грустно и ласково сказал дух воздуха. – Наша сила там не действует, и солнечный камень тебе уже не поможет. Будь осторожна: духи ада постараются помешать тебе, но ты – человек, и они ничего не смогут с тобой сделать, если ты будешь надеяться на Бога.
- Но я Его не знаю! Как мне на Него надеяться?
- Он знает тебя, и твоя жизнь в Его руках. Помни об этом всё время! Только надеясь на Него, ты спасёшься сама и спасёшь Маленького Лешего. Надеясь же на себя, ты непременно угодишь в сети ада, который и будет действовать через тебя, подкидывая тебе греховные мысли и желания.
- Мне это трудно понять, - вздохнув, призналась Оля и спросила: - Мне можно идти?
Оба духа разом опустили головы и долго молчали. Потом заговорил Ирбис, нервно мотая по полу пушистым хвостом.
- Нам тяжело отпускать тебя в мир, где опасности будут подстерегать тебя на каждом шагу. Ты идёшь туда, где мы бессильны и ничем не сможем помочь тебе. Отныне всё будет зависеть только от тебя. Жизнь твоя не во власти ада, но чтобы погубить тебя, ад непременно будет использовать свои главные орудия: обман, искушение и насилие. Но ты не бойся: Тот, Кто попрал ад, всё видит. Он поможет тебе!.. Теперь ты можешь отправляться в мир духов.
Оля разжала ладонь, и солнечный камень, стукнувшись о хрустальный пол, откатился к Ирбису. Она подошла к духам и обняла одной рукой Ирбиса за пятнистую шею, а другой рукой с лукошком притянула к себе Ариэля, прижавшись на мгновение к шерсти и перьям духов. Потом отпустила их и отошла к Хрустальной Стене. Ирбис топнул лапой, и девочка ощутила необыкновенную лёгкость в теле. Она улыбнулась друзьям и от души их за всё поблагодарила. Хрустальная Стена растворилась, и за ней возникло безрадостное морское побережье, вдоль которого за колючей проволокой стояли какие-то зачехлённые орудия с задранными к небу стволами.
- Иди, не бойся! – сказал Ирбис.
- И помни всё время о Том, к Кому идёшь! – добавил Ариэль.
- Прощайте! – сказала Оля и решительно шагнула в неведомый мир.
Глава вторая
ДЕМОН
Великая Змея величественно возлежала на чёрных шёлковых подушках, расшитых цветными нитями. На голове её поверх царственного ромба была надета еще маленькая жемчужная корона с прозрачной кисеёй, которая красиво свешивалась вдоль змеиной шеи, переходящей в чешуйчатое туловище. Недавно она сменила кожу и очень радовалась своим новым узорам, переливающимся в свете факелов. Старая кожа, как и двадцать прежних, а меняла она их каждые сто лет, висела в царском хранилище, где кроме них находились и другие кожи великих змей, самой почётной из которых была кожа первого змея-искусителя, от которого абсолютно все змеи вели свой род. Великая Змея очень гордилась своим змеиным происхождением и мечтала прославиться, подобно первому змею, каким-нибудь особенным злодеянием.
Очень довольная своим видом, в тщеславных мечтаниях, она рассеяно слушала духов-доносчиков, регулярно докладывающих царице обо всех новостях в её царстве. Неожиданно на входе в царские покои возник незваный дракон Оркус и, припав к полу, замер, только хвост его льстиво извивался. Великая Змея подняла кверху кончик хвоста, что означало требование тишины, и духи-доносчики смолкли.
- Говори, зачем пожаловал, Оркус! – велела Великая Змея. – Что-нибудь случилось?
- О да, ваше змеинство, - чуть слышно прошелестел Оркус и пополз к трону на брюхе. – В мир духов проник человек!
Великая Змея яростно выгнула шею и так сверкнула оранжевыми глазами, что бывшие здесь страшные духи затрепетали, а Оркус едва не влился в чёрные плиты пола.
- Как это произошло? – свистящим шёпотом спросила Великая Змея. – Человек не мог сам попасть в мир духов. Кто ему помогал?
- Гномы указали на Ирбиса. Это он помог девчонке проникнуть в мир духов через Хрустальную Стену, и теперь она идет к Тому, Кто попрал ад, чтобы просить Его за Маленького Лешего.
- Опять эта девчонка! – в ярости прошипела Великая Змея. – Ирбис ответит мне за это!
- Он очень хитёр, - непроизвольно извиваясь под взглядом царицы, сказал Оркус. – Формально закона Ирбис не нарушал: девчонка воспользовалась солнечным камнем!
- Каким образом камень оказался у неё?
- Она взяла его у Ирбиса, когда Маленький Леший привел её к нему, но вина здесь лежит на Маленьком Лешем, а этот пройдоха Ирбис перед законом оказался чист: сам он человеку не открывался.
- Но почему она вернула камень именно сейчас, когда Маленький Леший оказался в заточении? Как она об этом узнала?
- Ирбис подговорил домового, и тот насоветовал девчонке вернуть камушек горному духу, но в исключительных случаях закон даже предписывает домовым показываться людям.
- Чтобы губить, а не помогать! – гневно воскликнула Великая Змея. – Это невыносимо! Царство разваливается на глазах! И всё из-за какого-то Маленького Лешего! Он у меня за всё ответит сполна! Придётся обратиться за помощью к Уриану.
- Уриан знает, - раздался вдруг из самого тёмного угла негромкий голос. Великая Змея метнула туда оранжевый огонь своих глаз, и из темноты выхватился черный вихрь, принявший перед троном облик юноши с чёрными гладкими волосами и чёрными же глазами. Курточка из чёрного бархата, узкие до икр штанишки и ослепительно белая кружевная сорочка с пышным воротником-жабо обрамляли его облик. Ноги юноши в белых чулках были обуты в чёрные туфли с огромными пряжками, и довершала наряд большая бриллиантовая брошь, приколотая к жабо возле шеи. На пальцах его сверкали перстни, и выглядел он необыкновенно изящно, нежно, похожий на розовый бутон, сходство с которым подчёркивали и алый румянец, и красные, точно кровь, губы.
- Что это за маскарад? – удивилась Великая Змея.
- Я принял облик пажа, жившего при французском дворе. Паж этот стал родоначальником колдовского рода. Знатные дамы были без ума от него, и у парня могла бы сложиться неплохая карьера, но он слишком любил шикарно пожить, поэтому и закончил свои дни полубезумным пропойцей стариком в отвратительном притоне. А ведь когда-то его любила сама королева!.. Судьбы людские непредсказуемы!
- Только не адом, - с улыбкой заметила царица духов.
- Естественно, - тонко улыбнулся в ответ демон в образе юноши. – А сейчас я именно такой, каким был этот человек в свои пятнадцать лет, и имя наше Жак.
- Жак оказался достойным преисподней, но какое задание дал Уриан тебе?
- Я прислан помочь вашему змеинству справиться с девчонкой и наделён большими полномочиями. Если понадобится, то все духи ада станут работать на меня, чтобы не позволить человеку достигнуть Того, Кто попрал ад. В этом моя задача.
- Замечательно, - прошипела Великая Змея, прикрыв глаза. – Я не имею власти над людьми, я повелеваю природными духами, но Уриан знает потаённые стороны человеческой души и может совратить её с истинного пути!.. В злобный час, мой мальчик, в злобный час!
- Прощайте, - сказал демон, но Великая Змея задержала его взмахом хвоста.
- Постой! Я хочу знать, что собираешься ты предпринять, чтобы погубить девчонку?
- Я окружу её искушениями, самыми сильными для неискушённого сердца, и вытравлю из него образ Маленького Лешего. Девчонка может идти только пока любит и стремится спасти своего дружка, но, предав его, она падёт и никогда уже не выберется из мира смерти!
- Это будет трудно сделать, - задумчиво заметила Великая Змея. – Я пыталась впечатать ей в сердце моё клеймо, но она вырвала его и выбросила!
- В адском арсенале не только насилие, - хищно улыбнулся демон. – Есть средства и похитрее, особенно рекомендуемые для наивных душ!.. До встречи, ваше змеинство!
Демон исчез, как будто его и не было, а Великая Змея, отослав слуг, кольцами свернулась на многочисленных подушках.
«Это всё не так-то просто, - прикрыв глаза, подумала она. – И если не удастся погубить девчонку, то нужно хотя бы задержать её на срок заточения Маленького Лешего!»
Из хрустального сада Оля ступила на мелкий, точно пыль, серый песок и пошла по нему вдоль моря. Она с удивлением разглядывала громоздкие зачехлённые орудия за колючей проволокой, стоявшие вдоль побережья насколько хватал глаз. Девочке никогда ещё не приходилось видеть так много военной техники сразу. Она не могла сказать, что это были за орудия, но вид их вызывал в ней тревогу, поэтому она отвернулась к морю. Небо над ней было свинцово-серое, очень низкое и какое-то сумеречное, как будто скоро должна наступить ночь. Морские волны слабо накатывались на песок и выглядели такими мрачными, что не хотелось даже мочить пальцы. Пройдя совсем немного вдоль моря, девочка увидала людей, стоявших по колено в воде и ловивших рыбу прямо руками. Она остановилась и стала за ними наблюдать. Люди не обращали на неё внимания.
«Интересно, кто они?» - подумала Оля и сразу вспомнила, что находится в области сновидений. Значит, это был чей-то сон.
Наконец, один человек изловчился поймать здоровенную рыбину и поволок её на берег. Оля из любопытства подошла ближе. Она могла поклясться, что никогда прежде этого человека не видела, но вот же знала, что они знакомы – это было странное чувство!
Человек же девочку не замечал, как будто её не было. Он сосредоточенно возился с рыбиной. Оля ясно видела огромную рыбью пасть с множеством острых зубов и не по-рыбьи злобные глаза морского чудовища. Когда человек выпрямился, Оля была поражена: страшная зубастая рыбина стояла на песке на четырёх мохнатых собачьих лапах и злобно ухмылялась. Из-под жабр её к руке рыбака тянулся поводок. Человек с рыбой, точно связанные, отправились куда-то вдоль моря. Рыба на ходу хищно скалила зубы и помахивала из стороны в сторону почему-то не рыбьим, а собачьим хвостом.
«Интересно, кто кого поймал?» - подумала Оля.
- Неизвестно, кто кого поймал! – вдруг раздался за её спиной весёлый голос.
Девочка обернулась и увидела необычного юношу с длинными волосами и в старинной одежде. Он с любопытством рассматривал её.
- Разрешите представиться, мадемуазель, - моё имя Жак!
Он грациозно расшаркался перед ней, подняв лёгкое песочное облако, и склонился в глубоком реверансе, отчего длинные волосы его коснулись песка.
- Оля, - сказала она и протянула юноше руку, но он не понял дружеского жеста и, бережно взяв её руку смуглыми, в перстнях пальцами, наклонился к ней и поцеловал. Оля отдёрнула руку и незаметно, чтоб не обидеть Жака, вытерла её о край школьного платья.
- Как оказались вы, мадемуазель Оля, такая очаровательная в столь мрачном месте? – спросил он. Девочка не знала, что ему отвечать. Ирбис предупредил её об опасностях, но не сказал, куда ей идти. А как отыщет она дорогу к Тому, Кто попрал ад, если не будет о ней расспрашивать? Юноша показался ей неплохим.
«Наверное, это несчастный человеческий дух, - мысленно предположила Оля, - раз он остался в мире смерти!»
- Я ищу дорогу к Тому, Кто попрал ад, - сказала девочка. – Ты мне её покажешь?
Изогнутые брови Жака в изумлении взмыли вверх.
- Но духи из мира смерти не попадают в рай! Если ты сразу туда не попала, то в Мир Вечной Жизни путь тебе закрыт!
- Я не дух, - хмурясь, призналась Оля. – Вернее не только дух, а дух в теле.
- Не может быть!
Жак схватил девочку за руку и повлёк к морю. У воды он наклонился и заставил склониться Олю. В зеленоватой, мутной воде отразилась только она. Его отражения не было.
- Ты – человек! – потрясённо воскликнул Жак. – Значит, ты можешь рассказать о том, что творится в видимом мире сейчас!
- А ты разве не знаешь?
- Я умер очень давно, - грустно сказал Жак. – Это случилось во Франции, мне тогда было почти семьдесят два года.
Он нахмурился, словно от тяжелых воспоминаний, и глубоко вздохнул.
- Но ты такой молодой, - удивилась Оля.
Жак оживился.
- О, мы здесь можем принимать любой облик, какой имели на земле. Человек ведь постоянно меняется от рождения до самой смерти, а кому захочется носить дряхлую оболочку? Поэтому все мои друзья и красивы и молоды!
- Твои друзья? – удивилась Оля. – Но как вы оказались здесь?
Она повела рукой вокруг себя.
- Ты хочешь узнать, почему мы не попали в рай?
Девочка кивнула.
- Просто на земле мы любили повеселиться и приятно провести время! В рай ведь попадают только набожные люди. Они ещё в теле постоянно прославляют Бога, а после смерти получают возможность Его видеть. А мы – обыкновенные весёлые грешники, но Бог многомилостив и не может допустить, чтобы мы мучались в аду, как какие-нибудь насильники или убийцы. В этом и заключается Божья справедливость, чтобы каждый после смерти получал то, что заслуживает. Святыми быть людям очень трудно!
- Но этот мир когда-нибудь закончится, - неуверенно сказала Оля. – И вы, значит, тоже?
- Ну и что, - беспечно ответил Жак. – Это случится ещё нескоро. А пока мы по-прежнему веселимся и живём в своё удовольствие!
- Честно говоря, я думала, что после смерти люди попадают либо в ад, либо к Богу. И Маленький Леший мне говорил то же самое.
- Какая ерунда!.. Впрочем, это верно, но лишь отчасти, и касается только святых и злодеев, а что ты прикажешь делать с простыми людьми, которые хоть и грешники, но не настолько, чтобы мучиться вместе с насильниками?.. А кто, кстати, этот Маленький Леший?
- Мой друг. Он дух природы, точнее леса, - вздохнув, ответила Оля. - Это из-за него я здесь.
- Что может знать лесной дух о людях? – презрительно спросил Жак. – И вообще, зачем он тебе нужен? Духов природы миллиарды, выбери себе другого духа!
- Ну и пускай миллиарды, - хмурясь, сказала Оля, - а друг у меня один, и я его буду выручать!
Жак весело засмеялся.
- Да разве я возражаю? Конечно, выручай, если хочешь! А где он, этот леший?
- В темнице дракона Оркуса. И я иду к Тому, Кто попрал ад, чтобы Он его освободил.
- Как это благородно! – воскликнул Жак, но в голосе его Оле почудилась насмешка. – Друзей непременно надо выручать! Но только загляни сначала в наш замок: мои друзья ни разу не видели здесь живого человека, ты их сильно обрадуешь! Очень тебя прошу! Может быть, кто-нибудь из них укажет тебе дорогу к Тому, Кто попрал ад?
Жак протянул руку в сторону, откуда шла Оля, и она с удивлением увидела вдруг полоску синего неба на горизонте. Под ней ясно белели крыши зданий, точно паруса, вздымавшиеся среди тёмно-зелёных волн деревьев.
- Идём скорее! – с этими словами Жак повлёк её к заманчивому пейзажу. Вначале она слабо сопротивлялась, понимая, что не должна сходить с намеченного пути, но унылое побережье так безнадёжно проигрывало по сравнению с открывшейся перед ней картиной, что она уступила и позволила Жаку вести себя. Вскоре они вошли в город, поразивший девочку неестественно яркими красками. Небо без солнца было таким пронзительно-голубым, каким не бывает даже в самую ясную погоду. Дома, деревья и люди, гулявшие по идеально чистым улицам, не отбрасывали теней. Жары не ощущалось, хотя царило полное безветрие, деревья стояли, словно макеты. Птиц, насекомых, уличного гула не было слышно. Несмотря на оживлённые лица людей, Оля утвердилась во мнении, что город мёртвый. Ей стало не по себе.
«Поскорей бы мне отсюда выбраться!» - тоскливо подумала она, а Жак подвел её к белокаменному, как и все здесь строения, замку. Они минули невысокие стены с башенками и очутились перед прекрасным трёхэтажным зданием с колоннами, балкончиками и просторной террасой, на которую с двух сторон вели широкие белые ступени. А между ними прямо на траве стояла чёрная статуя мужчины в натуральный рост, отчего казалось, что он живой и только о чём-то глубоко задумался. Подойдя, Оля разглядела венок на его голове и книгу, которую он прижимал к груди крепко и бережно, точно ребёнка.
- Идём!
Жак хотел провести девочку на террасу, но она заупрямилась, не в силах оторвать взгляда от странных, в небо направленных глаз мужчины, и от улыбки, болезненно скривившей его губы.
- Кто это? – спросила она, содрогаясь от неприятного выражения лица скульптуры.
- Чёрный мессия, - почему-то подмигнув, ответил ей Жак.
- Он тоже был человеком?
- Да, - Жак с нехорошей усмешкой посмотрел на статую.
- А почему у него такое лицо?
- Он спятил, - Жак засмеялся. – Ад свел его с ума, и он вообразил себя новым мессией, представляешь? Видишь терновый венок у него на голове? Это издёвка! Он думал быть сверхчеловеком и спятил!
- А что за книгу он держит?
- Теория зла. Это всё, что он успел написать.
- Он верил в Бога?
- Еще чего! Ни в Бога, ни в дьявола он не верил, иначе бы ему не удалось создать такую значительную теорию!
- Мне его жалко, - шепнула Оля. – Должно быть, он сильно страдал!
Жак странно взглянул на неё матово-чёрными глазами, но снова засмеялся и, мягко взяв девочку под локоть, возвёл на террасу. По пути прямо на ступенях оказались ещё чёрные скульптуры, все с задранными к небу окаменелыми лицами, и только одна из них, самая последняя, изображала человека, спрятавшего лицо в ладони.
- А это кто? – спросила, приостановившись, Оля. – Почему он не смотрит вверх, как остальные?
- Ему стыдно, - усмехнулся Жак. – Остальные – великие гордецы, возлюбившие свои души больше всего на свете, а этот, в отличие от них, себя не любил, а любил людей и хотел для них сделать рай на земле, но без Бога. Люди поверили ему, и очень многие погубили свои души. Искренние невежды! Они – находка для ада!
- Но разве бывают люди, которые знают, что служат аду? – удивилась Оля.
- Конечно! – тихо воскликнул Жак. – Их много, и родился уже человек, который принесёт на землю огонь из ада! Но это пока тайна!
Оля с сомнением посмотрела на Жака: что-то уж больно много он знал для простого, весёлого духа, каким представился! Да и как может он знать о том, кто родился на земле сейчас, если сам давно умер?
Внезапно золочёные двери здания распахнулись, и на террасу высыпали юноши и девушки, такие нарядные и так их было много, что Оля растерялась. Они шумно приветствовали девочку.
- Какая хорошенькая! – восклицали про Олю девушки. – И почему ты умерла такой молодой?
- Внимание! – сказал Жак, поднимая руку. – Сейчас я вас удивлю! Это не просто дух, но дух в теле, она – живая!
- Ура! – грянул громкий и дружный хор. Все стали радоваться, обнимать и тормошить Олю. От ароматов духов, пудры, шелеста платьев, сверкающих глаз и улыбок у девочки кругом шла голова.
- Давайте устроим в её честь бал! – закричала золотоволосая и зеленоглазая девушка в изумрудном отороченном чёрным кружевом платье. У основания её тонкой шеи отливали перламутром три нитки чёрного жемчуга, крупные чёрные жемчужины красовались и на маленьких ушах. Заметив, что Оля не сводит с неё восхищённых глаз, девушка улыбнулась и предложила той переодеться к балу. Оля машинально кивнула, и девушка повела её в замок, а там – по полированным мраморным ступеням на третий этаж. Поднимаясь, девочка любовалась узорными перилами и люстрами с множеством горящих свечей. Внутри стены и колонны замка были матово-чёрные, обильно инкрустированные позолотой. В воздухе курился тончайший аромат благовоний, от которых у девочки кружилась голова, и всё здесь казалось ей прекрасным, а особенно девушка, золотые кудри и чёрный жемчуг которой отлично гармонировали с внутренней отделкой замка. Зеленоглазая красавица на ходу сообщила девочке, что её имя Хризантена и что все духи, бывшие на террасе, живут в замке, и у каждого из них есть своя комната. Все они очень любят развлекаться, петь, танцевать и часто устраивают праздники.
- Мы сами выбрали себе такую жизнь, - щебетала, поднимаясь, Хризантена. – Может быть, это и надоест когда-нибудь, но пока нам такая жизнь нравится. Ты и сама увидишь, как это весело!
Кудри её растрепались и спадали на плечи, обрамляя раскрасневшееся от подъёма лицо, и Оля подумала, что если б она была мальчиком, то непременно бы в неё влюбилась! Она попробовала робко возразить, что ей нужно торопиться к Тому, Кто попрал ад, но Хризантена её не слушала.
- Ты не можешь отказать нам в маленьком бале! – капризно оттопырив нижнюю губу, сказала она и подвела девочку к голубой с золотой инкрустацией двери, за которой оказалась роскошно убранная мягкими коврами и гнутой, в завитушках мебелью комната. Это был третий и последний этаж. С маленького узорчатого балкончика открывался замечательный вид на далёкий лес и большое овальное озеро, примыкающее к замку с обратной стороны. Озеро окружал живописный парк с ухоженными деревьями и посыпанными песком дорожками, гулять по которым, наверное, было очень приятно.
- Поживи у нас немного, - предложила Хризантена девочке, - хотя бы несколько дней, тебе здесь обязательно понравится!
Оля задумалась. Впереди у неё ещё целых сто дней, отпущенных на спасение друга, так почему бы ей ни пожить несколько из них в своё удовольствие? Она доставит радость своим присутствием этим бедным духам, оторванным от всего земного, которые к тому же не попали в Мир Вечной Жизни. И Маленький Леший говорил, что любить других людей нужно больше, чем себя. Или это относится только к людям, а не духам? Она совершенно запуталась. А может, так на неё подействовал аромат благоуханий?..
Хризантена между тем раскрыла дверцы шкафчика, сделанного из розового дерева, и указала Оле на висевшие в нём платья.
- Можешь выбрать любое!.. Хочешь, помогу переодеться?
Но девочка смущённо покачала головой.
- Тогда я подожду тебя за дверью!
Оставшись одна, Оля вынула из шкафа несколько бальных платьев и разложила их по комнате. Они были великолепны! Девочка вспомнила сокровища гномов и устыдилась. Как глупо тогда она себя вела!.. А сейчас разве лучше, если собирается танцевать с духами, пока друг её томится в драконовой темнице и даже не догадывается о том, что она отправилась его выручать! Оля горько пожалела о том, что согласилась на приглашение Жака и пришла сюда. Она собрала платья и спрятала их обратно в шкаф. Всё в ней дрожало от возбуждения, вызванного воспоминаниями, и от осознания необходимости действовать, выручать Маленького Лешего. Она вынула из своего лукошка русалочье платье: вот это будет подходящий наряд для бала, и в нём она сможет идти дальше! Девочка быстро переоделась, потом отстегнула с запястья электронные часики и спрятала в лукошко вместе с сапожками и одеждой. Она была готова к выходу, не хватало только туфель. Оля снова вспомнила пещеры гномов и усмехнулась. Из массы бальных туфель, хранившихся в шкафу под платьями, она выбрала серебристые туфельки с хрустальной розочкой, усыпанные, словно росой, капельками хрусталя. Вспомнила сказку о Золушке и, сравнивая себя с ней, порадовалась. Вот только принц её, а вернее властелин лесных духов, не ждёт на балу свою Золушку...
- Откуда это? – удивилась Хризантена, разглядывая платье девочки, когда та вышла из комнаты. Оле не хотелось рассказывать о чудесном свойстве платья превращаться в воде в рыбий хвост, поэтому она сказала только, что взяла платье из своего мира на всякий случай. Хризантена повела девочку в огромный зал на первом этаже, где их уже ждали разряженные духи, живущие в замке и приглашённые. Оля смутилась от всеобщего внимания и рукоплесканий, которыми встретили её появление.
На круглых катающихся столиках по залу развозили бокалы с вином, фрукты и сладости. Оля была сладкоежка, и внимание её сразу привлекли шоколадные конфеты и разноцветное мороженое, соблазнительно дымящееся в запотевших хрустальных чашечках.
«Странно, ведь духи не едят!» - подумала она, наблюдая, как аппетитно поглощают лакомства юноши и девушки.
- В нас живут воспоминания о вкусной пище, которую мы любили, находясь в теле, - объяснила Хризантена, угадав её недоумение. – Тебе тоже необязательно есть, но разве ты не хочешь насладиться вкусом вот хотя бы этого винограда?
Хризантена оторвала от виноградной кисти ягоду и подала Оле.
- Ты можешь есть сколько угодно, пока не надоест, и без всякого для себя вреда. Угощайся!
Оля подумала, что и пользы от еды она не получит никакой и что всё это, наверное, лишнее, но виноградина выглядела так соблазнительно: крупная, плотная, зелёная, полупрозрачная, с малюсенькими в сладком соке косточками, что девочка не выдержала и сунула её в рот. Вкус изумительный! И Оля с удовольствием принялась за виноград, не уступая жующим духам, и ела до тех пор, пока на столике остались только голые, похожие на скелеты веточки.
- Приятного аппетита! – раздался за спиной голос так неожиданно, что девочка едва не подавилась последними виноградинами. Обернувшись, она увидала Жака в светло-коричневом с искоркой костюме старинного покроя, с объёмными рукавами и плотно обтягивающими ноги панталонами. Та же бриллиантовая брошь сверкала теперь уже на кремовой, из тончайшего шёлка сорочке. И – ах эти туфли с пряжками!..
- Твоё платье – прелесть! – сказал он Оле и взял её за руку. – Я хочу танцевать только с тобой.
Тотчас грянула музыка, воздушная и кокетливая. Ноги сами просились в пляс, но Оля застенчиво улыбнулась.
- Я не умею по-вашему.
- Это ничего, - ободрил Жак. – Ты скоро научишься.
Действительно, девочка быстро усвоила движения разных вальсов, кадрилей, мазурок и уже не уступала в танцах местным дамам. Но они ей не завидовали, а, напротив, радовались её успехам, хлопая в ладоши и поощряя восклицаниями. Жак был великолепным кавалером. Чёрные глаза его горели дерзко и весело, а угольные, с ровной над бровями чёлкой волосы резко оттеняли смуглую кожу с лёгким алеющим румянцем.
«Даже жутко, какой он!» - подумала Оля, но внешность Жака её почему-то не пленяла, а даже наоборот – отталкивала. Это было смутное чувство, объяснить которое она не могла, но, несмотря на расположение к ней Жака, держалась настороже.
Она перетанцевала со всеми подряд юношами и ни капельки не устала, потому что не ощущала своего тела, и подумала, что весьма неплохо существовать только духом без телесной оболочки, которая диктует духу свои условия. Но, наконец, танцы девочке надоели. Она чувствовала, что прошло много времени, и решила продолжить свой путь. Но только собралась об этом сказать, как Жак громко предложил всем спуститься к озеру – кататься на лодках. Оля пыталась возражать, мол, ей пора уходить, но громогласная, ликующая толпа подхватила её, и девочка сбежала по мраморным чёрным ступеням вместе со всеми и вышла с обратной стороны замка к спокойному ярко-синему озеру. На зеленоватой вблизи воде покачивались лёгкие разноцветные лодочки, вызолоченные внутри и с золочёными вёслами. Нарядные юноши смело спрыгивали в лодки и принимали на руки повизгивающих от страха и восторга тоненьких девушек.
- Прыгай! – сказал Жак, и девочка ступила в лодку, опершись на его плечи. Глаза Жака по-особенному блеснули, когда лица их сблизились, и он коснулся губами щеки девочки. Оля нахмурилась и оттолкнула его, отчего лодка закачалась, и они едва не свалились в воду.
- Ты что? – удивился Жак.
- Ничего, - ответила Оля. – Ещё раз попробуешь – получишь!
Жак засмеялся.
- Какая ты ещё маленькая! – с сожалением сказал он.
Оля в лодке сидела молча и хмурилась. Эта затея с катанием по озеру ей совсем не нравилась. И вообще во всём здешнем развлечении было что-то такое, отчего оно представлялось скверным, да и сама себе девочка тоже не нравилась. Она снова подумала, что пора уходить.
- Думаешь о своём друге? – спросил Жак, неторопливо выгребая на средину озера. Лодки рассеялись по водной глади, с них доносились радостные голоса и смех.
- Правильно, - после минутной паузы продолжил Жак, - друзьям надо помогать. Для настоящего друга ничего не бывает жалко!
- Почему здесь всё время день? – тоже помолчав, спросила Оля. – Когда наступит ночь?
- День здесь может быть сколько мы захотим, - ответил Жак. – Разве тебе нужна ночь?
- Но мне сказали, что каждый день, проведённый Маленьким Лешим в подземелье Оркуса, будет равен году на земле. А день всё никак не заканчивается!
- Тем лучше! Значит, ты можешь гостить у нас, сколько захочешь, а мы будем растягивать этот день, пока не надоест.
«Действительно, - лениво подумала Оля, убаюканная мерным покачиванием лодки, - зачем торопиться, если время здесь подвластно духам?»
Сквозь полузакрытые веки она любовалась картинно раскинувшимися по краю озера берегами с яркой парковой зеленью и, опустив руку за борт, мочила пальцы в тёплой воде. На фоне зелени Жак смотрелся особенно живописно в своём светло-коричневом костюме. Этот цвет очень шёл к его смуглому лицу, чёрным глазам и волосам, и Оля сказала ему об этом, на что Жак довольно улыбнулся и заметил, что, и она отлично выглядит в своём серебряном платье на фоне озера. Ей стало приятно от этих слов, а особенно от мягкого бархатного голоса Жака, но мысль о Маленьком Лешем больно уколола: уж он бы точно не катался на лодке с другой девочкой, зная, что она в опасности!.. Оля отвернулась и, перегнувшись через край лодки, стала смотреть в воду.
«И почему во мне нет силы, чтобы уйти отсюда?» - тоскливо спросила себя она.
В прозрачной, как зелёное стекло, воде кружились необыкновенные рыбки: с двумя, тремя, а то и шестью разноцветными хвостами, расположенными один над другим наподобие юбочек у старинной модницы. Оля подумала, что рядом с этими отжившими свой век на земле духами она потеряла само понимание моды, и про себя решила, что его попросту не существует, а есть только красота, модная во всякое время, а что некрасиво – недолговечно. Мысль эта промелькнула быстро и уступила место новым впечатлениям. Чем больше девочка всматривалась в глубину озера, тем более странные вещи она там наблюдала. Толща воды раздвигалась перед глазами, открывая странную картину. Резвые рыбки пропали из виду, а взамен появился дворец, увитый водорослями, точно плющом. Возле него стояли сооружения из камней и раковин, искусно обложенные жемчугом и цветными кораллами. Форма сооружений была неопределённой, а чувство, вызываемое их созерцанием – пленительным.
«Красиво, но непонятно», - подумала Оля и сразу обо всём забыла, потому что из подводного дворца веселой гурьбой выпорхнули русалки и стали резво носиться друг за дружкой. Движения их гибких тел были плавны и стремительны, длинные зелёные волосы развевались за ними, словно хвосты комет. Девочка насчитала одиннадцать русалок и подивилась, как умещаются они и подводный дворец в небольшом с виду озере. Ей захотелось поплавать с русалками, тем более что платье её превращалось в рыбий хвост, стоило произнести заклинание. Она покосилась на Жака: он о чём-то задумался, медленно перебирая вёслами. Девочке вдруг захотелось прыгнуть в озеро и скрыться в его глубине. То-то Жак удивится! Она напряглась, чтобы перевалиться за борт лодки, и приоткрыла рот для заклинания, как вдруг заметила что-то красное, мелькающее в круглом дворцовом окошке. Огонь в воде? Это было невероятно. Девочка всмотрелась в маленькое зарешечённое окно. Толща воды расступилась, и к своему величайшему удивлению за прутьями решётки она увидела Младшую Русалку! Та сжимала в руке красную веточку коралла и махала ею так неистово, что привлекла к себе Олино внимание. Заметив, что девочка на неё смотрит, Младшая Русалка отбросила веточку и припала лицом к решётке. Ярко-синие глаза её светились тревогой, личико снежно белело, а пальцы судорожно сжимали оконные прутья. Русалка быстро шевелила губами, но девочка слов не слышала. Она что есть силы напряглась, вслушиваясь, и наконец до неё стал доноситься голос русалки. Он становился всё громче.
- ...помочь ему. Мы, духи, – рабы Великой Змеи. Только ты одна можешь спасти его! Всё обман! Они договорились погубить тебя – Великая Змея и Уриан. Умоляю тебя, уходи! Иди к Тому, Кто попрал ад, не останавливайся! Ты – человек и находишься под защитой Бога. Пока ты идёшь к Нему, Уриан и Великая Змея ничего не смогут тебе сделать. Спаси Маленького Лешего! Он очень страдает, думая, что ты скоро умрёшь, и вы никогда не встретитесь. Это ради тебя он...
Но в этот момент бурая перепончатая лапа грубо схватила русалку за лицо и, зажав рот, оттащила прочь. Затем в окошке показалась безобразная морда Водяного, и Оля в страхе отшатнулась.
- Что с тобой? – встревожился Жак. – Ты побледнела!
- Ничего, - стараясь казаться спокойной, ответила Оля, но сердце её часто билось. С его ударами, казалось, с неё сползала какая-то пелена. Желание действовать охватило её, она решила ни на что не отвлекаться, пока не достигнет своей цели: найдёт Того, Кто попрал ад, и попросит Его за Маленького Лешего! Чувства вины и раскаяния охватили Олю, и она велела Жаку возвращаться. Он внимательно посмотрел на неё и стал выгребать к берегу. Другие лодки тоже причаливали. Ловкие юноши выпрыгивали на пирс и лихо закрепляли лодки на кнехтах золочёными цепями. Жак выглядел грустно-серьёзным. Он помог девочке выбраться на пирс, и она объявила, что немедленно отправляется к Тому, Кто попрал ад.
- Мы не станем задерживать тебя, раз ты так решила, - сказала за всех Хризантена. – Но разве ты откажешь нам в последнем вечере? Ведь ты уходишь совсем, и больше мы тебя не увидим.
- Нет, - возразила Оля. – Я пойду сейчас!
Духи шумно запротестовали и стали уговаривать девочку остаться на прощальную вечеринку. Она отнекивалась, но неожиданно заговорил Жак:
- Мы можем растягивать этот день до бесконечности. Не прошли и сутки, как ты в мире духов, и у тебя впереди много времени. Это жестоко с твоей стороны отказывать нам в удовольствии проститься с тобой. Я очень прошу: побудь здесь ещё немного! Я никогда тебя больше не увижу, ведь ты уйдёшь в Мир Вечной Жизни, а я навеки останусь в мире смерти!
Он посмотрел на девочку с такой глубокой печалью, что она невольно кивнула, хотя знала, что не стоит ей этого делать.
- Только обещай мне, что прощание не будет долгим! – потребовала она.
- Обещаем! Обещаем! – раздались восторженные крики духов, смех и хлопанье ладош. – Ты будешь у нас королевой!.. Корону королеве!
Из замка принесли усыпанную разноцветными камнями корону и торжественно водрузили на Олю. Сопровождаемая духами она вошла в замок и поднялась по лестнице на третий этаж к голубым дверям «своей» комнаты.
- Я хочу отдохнуть! – решительно, по-королевски сказала она и, войдя в комнату, захлопнула дверь перед изумлёнными духами. Оставшись одна, девочка скинула корону на пол и упала лицом вниз на пузатенький диванчик. Обняла руками диванную подушку и расплакалась. Еле сдерживаемое волнение от встречи с Младшей Русалкой вылилось наружу, девочка плакала так отчаянно, что подушка скоро промокла.
- Господи, что со мной происходит? – всхлипывая, спрашивала она. – Почему у меня нет сил, чтобы уйти отсюда? Я не побоялась выпить яд, который, правда, оказался соком, чтобы помочь Маленькому Лешему, так почему же теперь я не могу настоять на своём решении? Господи, помоги мне, пожалуйста!
Внезапно Оля почувствовала, что с подушкой что-то происходит: она словно начала таять! В страхе девочка соскочила с дивана. С удивлением глядела она на жухнувшую и расползавшуюся на глазах подушку. За считанные секунды от неё осталась лишь горстка трухи. Оля потёрла ладонью лоб и осмотрелась. Прямо на глазах комната начала вдруг стариться: стены запаутинились трещинами, обивка на мебели истлела, зеркала с треском полопались и осыпались, а пол прогнил и стал проваливаться. Оля почувствовала, как проваливается вместе с ним, и вскрикнула. Видение сразу исчезло, она по-прежнему стояла в той же комнате, только вместо подушки на диване съёжилась отвратительная горстка трухи. Девочка схватила своё лукошко и вынула из него электронные часики. Они показывали двадцать три часа пятнадцать минут.
- Какое сегодня число? – наморщив лоб, прошептала девочка и нажала кнопку сбоку пластмассового корпуса. На часах появилась дата: десятое ноября. – Как десятое?.. Я же ушла седьмого!.. Выходит, я здесь уже трое суток! А на земле прошло три года!!! Они обманули меня! Так вот о чём предупреждала меня Младшая Русалка!
Оля стала быстро застёгивать ремешок часиков на запястье, но пальцы не слушались и дрожали. Едва она справилась с часами, как входная дверь распахнулась, в комнату влетела Хризантена, а за ней многочисленные духи и Жак.
- Что ты так долго? – нетерпеливо воскликнула Хризантена. – Идём скорее! Все собрались и ждут только тебя!
Оля беспомощно оглядела пёструю толпу, словно ища поддержки, взгляд её упёрся в чёрные глаза Жака. Он стоял посреди разодетых духов и пристально смотрел на неё. Девочку охватил ужас: взгляд Жака, казалось, просверливал её насквозь, он был абсолютно без блеска, но тем не менее обжигал, точно огонь. В тот же миг девочку озарило новое видение. Бывшие в комнате духи стали вдруг дряхлеть и сморщиваться, превращаться в мертвецов и разлагаться. С них кусками отваливалась плоть, оголялись сначала желтоватые, затем побелевшие кости и безобразные черепа. А над ними зависло страшное существо с огненными, злыми глазами. Оля в ужасе закричала и закрыла лицо ладонями.
- Что с тобой? – услыхала она встревоженный голос Хризантены и посмотрела на неё сквозь пальцы: та склонилась над ней, юная и цветущая, обмахивая девочку веером из перьев.
- Ты прямо позеленела вся! Идём вниз, там тебе будет лучше!
- Нет! – Оля оттолкнула её руку с веером. – Я ухожу! Ухожу немедленно! Пропустите меня!
Она хотела выбежать, но духи заслонили проход и хором уговаривали её остаться.
- Ах, так! – рассердилась Оля и выбежала на балкончик, закрыв за собой стеклянную дверцу. Духи сгрудились за ней, умоляя вернуться, но она бесстрашно перепрыгнула через перила и полетела в озеро.
- Платье, стань рыбой! – на лету выкрикнула она и уже русалкой ушла в воду.
Вынырнув, она с удивлением обнаружила на месте белокаменного замка груду развалин, над которыми с криками проносились чёрные птицы. Небо было серым, как в тот день, когда она впервые вступила в мир духов, а вода в озере стала холодной и мутной. Девочке быстрее захотелось выбраться на берег. Она нырнула в глубину и быстро-быстро поплыла, помогая себе русалочьим хвостом и руками. В новом обличье девочка чувствовала себя превосходно. Дышалось под водой так же легко, как на суше, и странно было смотреть на словно бы сросшиеся ноги, обтянутые чешуйчатой кожей и увенчанные внизу двумя аккуратными плавниками. Ей захотелось поплавать русалкой подольше, но она решила нигде не задерживаться, пока не отыщет Того, Кто попрал ад, а потому изо всех сил поплыла к берегу, скоро достигла его и выбралась из воды, произнеся обратное заклинание.
Оля пошла в сторону, противоположную бывшему замку, и скоро очутилась в том самом месте, куда попала, перешагнув хрустальную границу владений Ирбиса. Она с горечью отметила про себя, что прошло целых три с половиной дня, а она находится всё там же. Торчащие из зачехлённых орудий стволы усиливали тоскливый вид серого морского побережья. Девочке очень хотелось кого-нибудь встретить, но вокруг не было ни души.
«Буду идти, пока хватит сил!» - решила Оля, как вдруг услыхала голос, окликавший её по имени, и обернулась. Это был Жак, бежавший к ней по мельчайшему песку. Свои чёрные с огромными пряжками туфли он нёс в руках, погружаясь в песок ногами в белых чулках. Песчаное облако сопровождало его фигуру, оседая на чёрном бархате костюма и кружевной сорочке. Одет он был, как при первой их встрече.
- Что тебе нужно? – хмуро спросила Оля, когда Жак подбежал к ней и обулся. Не отвечая, он тщательно стряхнул пыль с одежды и расправил на груди растрепавшееся кружевное жабо. Потом пригладил волосы и виновато улыбнулся.
- Не сердись, - попросил он. – Возьми меня с собой. Ты не знаешь здесь ничего. Я буду тебе помогать.
- Ты мне уже помог, - усмехнулась Оля. – Иди-ка лучше своей дорогой, нам не по пути!
- Умоляю, не прогоняй меня! – жалобно сказал Жак. – Я расскажу тебе всё, только выслушай. Я выполнял чужую волю. Это Уриан велел мне задержать тебя, но клянусь, что я не хочу больше служить ему! Возьми меня с собой, ты не пожалеешь. Ты добрая девочка. Я понял это по тому, как ты стремишься выручить своего друга. Ты попросишь Того, Кто попрал ад, обо мне, и Он смилуется надо мной. Я не хочу больше быть злым! Я хочу научиться любить, как любит Он, как любишь ты. Не оставляй меня!
Оля заколебалась.
- Скажи, только честно, кто ты такой? – глядя ему в глаза, спросила она.
- Я уже говорил: дух Жака.
- Вот ты опять врёшь! – рассердилась Оля. – Как можно верить тебе, если ты всё время обманываешь? Между прочим, я видела вместо замка – развалины, вместо духов – скелеты, а вместо тебя – чёрное страшилище с жуткими глазами!
Жак, показалось ей, растерялся, но сразу оправился и сказал:
- Я хочу стать другим, это правда, поверь мне! Но вдруг измениться невозможно. Человек меняется медленно, а духу это ещё труднее. Если я и лгу иногда, то это по привычке, потому что в аду нет разницы между правдой и ложью. Правде мне ещё надо научиться, ты ведь поможешь мне, верно?
Оля машинально кивнула.
- Я действительно не дух Жака, - потупившись, признался он, - хоть имею его облик. Я демон, злейший дух ада, и адское имя моё – Гюбар. Теперь ты знаешь всё. Я отдаю себя в твои руки, и буду служить тебе до тех пор, пока мы не придём к Тому, Кто попрал ад, и тогда ты перед Ним замолвишь за меня слово!
- Теперь я тебе верю, - подумав, сказала Оля, - но только не вздумай меня обманывать!.. Я буду называть тебя по-прежнему Жаком.
Жак-Гюбар согласился, и они отправились дальше вместе.
Глава третья
ВАКХ И МАММОНА.
В то время, как Оля в сопровождении демона шла на поиски Того, Кто попрал ад, к заточённому в темнице Оркуса Маленькому Лешему пришёл его учитель Вий, король колдунов и повелитель гномов. Он был очень страшный дух, правильно рассказывал Маленький Леший Оле. Внешне Вий выглядел древним сгорбленным стариком с седыми прядями волос, выбивавшимися из-под похожей на гриб-поганку шляпы. Ходил он с трудом, сопровождаемый полчищами гномов, выполнявших поручения своего повелителя и во всём ему помогавших. Огромные верхние веки Вия закрывали глаза и свисали до самой земли, производя тягостное впечатление. Когда ему нужно было открыть глаза, два проворных гнома ловко подхватывали веки снизу и взбирались по телу Вия вверх, волоча их за собой. Взобравшись на грибовидную шляпу, они держали веки, сколько было нужно их повелителю, а затем отпускали, и веки тяжело падали вниз.
Всё это Маленький Леший видел много раз, но именно сегодня он не смог выдержать страшного, совсем не по-старчески блестящего, пронизывающего духов насквозь Виевого взгляда и потупился. Маленький Леший знал, что дряхлость Вия только кажущаяся, а на самом деле он, если захочет, окажется намного резвее и сильнее самого резвого и сильного духа природы. Маленький Леший очень не желал встречи со своим учителем и побаивался, а когда тот явился, весь внутренне напрягся, готовясь к неприятному разговору. Но Вий обратился к нему неожиданно мягко:
- Мне горько, мой мальчик, видеть тебя в этом каменном мешке, ведь ты был лучшим моим созданием! Ты мог бы со временем стать очень сильным духом, если б не нарушил закона!
Маленький Леший молчал, не зная, что сказать.
- Ты знаешь, что я почти не покидаю своего логова в Старом Лесу, но узнав о твоём несчастье, я отправился к Великой Змее просить за тебя и умолял её разрешить нам увидеться. Ты рад, что видишь меня?
- Не знаю, - ответил Маленький Леший, по-прежнему не поднимая глаз.
- Я старый, - вздохнув, сказал Вий, - и видел много на своём веку. Случалось, что духи обретали плоть и уходили к людям, но все они были несчастны, и в конце концов вернулись обратно. Духи цельны, мой мальчик, они не могут изменяться, подобно людям. Поэтому им так важно ценить и любить самих себя и не позволять овладевать собой низкому чувству. Если чувство захватит их, то захватит целиком и станет их сущностью, тогда как люди в чувствах своих непостоянны, духи скоро надоедают им своим постоянством. Люди их покидают и губят тем самым наверняка, ведь дух, предавшийся чувству любви, не может уже жить без человека. Вот какая пытка уготована тебе, Маленький Леший! Люди не понимают величия жертвы, которую приносят ради них духи, отказываясь от долгого, беззаботного и безболезненного существования в обмен на страдания плоти. Поверь мне, Маленький Леший, ни один человек не стоит того, чтобы променять на него свободную жизнь духа!.. Ты можешь быть ещё счастлив, мой дорогой мальчик! Тебе в подруги была дана прекраснейшая из русалок – Младшая Русалка с большим умением чувствовать. Она должна была стать тебе хорошей подругой. Твое умение думать и её умение чувствовать могли дать великолепный результат, и я с нетерпением ожидал его! Ты ведь любил свою русалку, Маленький Леший, пока в лес не пришла эта девчонка! Из-за неё ты переносишь большие страдания, тогда как русалка дарила бы тебе только радость... Зачем тебе эта девчонка?
- Я не знаю, что ответить, - с трудом выговаривая слова, сказал Маленький Леший. – Жизнь без неё в лесу потеряла для меня всякий смысл и стала мучением. Ты сказал, учитель, что я любил Младшую Русалку, но это неправда: мне было хорошо с ней и только. Но то, что я испытывал рядом с Олей, не похоже ни на что ранее мной пережитое. Я не могу без неё, учитель!
- Это же самое говорили мне все духи, когда уходили к людям, но никто из них так и не познал счастья, только горе. Люди не стоят любви духов!.. Вот ты заперт здесь, в этой каменной темнице из-за верности своему чувству к девчонке, а она в своём городе крепко сдружилась с Ромкой, тем самым мальчиком, именем которого нарекла тебя, и можешь поверить, о тебе уже и не вспомнит. Ты для неё – мимолётное увлечение, приятная сказка из детства, не более того, тогда как ты ради неё отправишься в бездну! Это неравноценный обмен, Маленький Леший! Прошу тебя: не будь безумцем.
Маленький Леший сжался от слов Вия, но промолчал. Вий, наблюдая за ним, слегка улыбнулся.
- Я вижу, тебе неприятно это слышать, но нет ничего необратимого. Я пришел, чтобы помочь тебе. Отрекись от девчонки, и я вытравлю её из твоей памяти, как будто ты её не знал никогда! Ты вернёшься обратно в свой лес и станешь жить как раньше, и прелестная Младшая Русалка снова будет с тобой. Если хочешь, я велю Водяному отдать её тебе, и вы будете вместе. Ты снова будешь счастлив, Маленький Леший!
Но Маленький Леший молча смотрел в пол, не отвечая, и Вий продолжал:
- Великая Змея сказала, что простит тебя, если ты откажешься от девчонки. Подумай, Маленький Леший! В видимом мире прошло целых три года, она выросла и выглядит старше тебя. Здесь пройдёт каких-нибудь десять дней, и вы уже никогда не будете вместе: она выйдет замуж и забудет тебя совсем. Не упорствуй. Пока Великая Змея согласна простить тебя, воспользуйся этим!
Маленький Леший наконец-то посмотрел на Вия и сказал:
- Благодарю тебя, мой создатель и учитель, за то, что ты хлопотал за меня перед Великой Змеёй! Ты всегда по-особенному относился ко мне и пророчил мне стать значительным духом. Прости меня, учитель, что не оправдал твоих надежд, но я уже не такай, каким ты меня создал и каким бы хотел видеть. Ты говорил, что ценишь во мне умение думать, из-за которого не доложил в меня немного зла, а это умение вытеснило его почти полностью, потому что чем больше я думал, тем меньше оставалось во мне зла. А девочка научила меня страдать, и я благодарен ей за это. Жизнь без неё для меня мука, это верно, но я люблю эту муку больше, чем прошлую свою жизнь, и поэтому, прости, учитель, я никогда не соглашусь променять мою муку на предложенную тобой прежнюю жизнь, даже если не будет надежды увидеться с Олей.
- Но почему? – воскликнул поражённый Вий. – Ведь девочка скоро умрёт, и вы никогда не встретитесь!
- Может быть, я и согласился бы вернуться в лес, но стереть её из памяти – никогда!
- Но твоего согласия никто не спрашивает! Больше возможности вернуться в лес у тебя не будет: Великая Змея не прощает дважды!
- Что делать, - пожимая плечами, сказал Маленький Леший. – Я в её власти.
- На что ты надеешься? – вглядываясь в него, спросил Вий.
- Я не надеюсь. Я просто не могу отказаться от девочки.
- Ты неразумен, - сникнув и словно больше состарившись, сказал Вий, - тобой овладели низкие чувства. Я полагал, что благодаря своему умению думать, ты будешь сух и расчетлив, но ты развил в себе сильные чувства и сам стал их рабом. Мне очень горько оттого, что моё лучшее создание оказалось таким несовершенным. За то, что ты не послушался меня, я обещаю, что погублю девчонку раньше отпущенного ей срока жизни!
- Нет, - возразил Маленький Леший, - ты – мой создатель и учитель, но не её. Она – Божеское создание, и жизнь её не в твоей власти.
- Она согрешит, и через грех я войду в неё и убью!
- Она не согрешит, - засмеялся Маленький Леший. – У неё чистое сердце!
- Это мы ещё посмотрим! – злобно сказал Вий и внезапно исчез вместе с гномами. Маленький Леший, стоявший весь разговор перед учителем, прислонился спиной к стене и медленно сполз на пол.
- Хоть бы она справилась с искушениями! – тихо пожелал он.
Когда зачехлённые орудия за колючей проволокой остались позади, путники очутились в унылой каменной пустыне под серым, бессолнечным небом. Оля босиком, так как хрустальные туфельки остались в озере, ступала по острым камням и ранила ноги. Жак галантно предложил ей свои чёрные с пряжками туфли, но они оказались девочке слишком велики. Очень скоро продвигаться дальше стало невозможно, и Оля присела на камень, страдальчески разглядывая израненные ступни.
«Хорошо бы их вымыть!» - только успела подумать она, как услыхала позади себя шум падающей воды и обернулась.
Чудеса! Они минули это место и ничего, кроме камней там не было, а теперь, насколько хватал глаз, простирался зелёный оазис из плодовых деревьев, омываемый потоком голубой воды, шумно слетающей со скал и уносящейся с пеною вдаль. Оазис настолько поразил девочку, что она не сразу заметила тоненькую женскую фигуру, набиравшую воду в пузатый глиняный сосуд. Фигура выпрямилась, обеими руками установила сосуд на голове и грациозно двинулась по тропинке в сад. Длинные прямые волосы закрывали её спину, а на руках и ногах красовались красные из крупных бусин браслеты.
- Вы не знаете дорогу к Тому, Кто попрал ад? – закричала Оля вслед уходившей фигуре и, когда та обернулась, растерянно добавила: - Скажите, пожалуйста.
Обладательницей тоненькой фигуры оказалась миловидная девушка, но раздетая, если не считать браслетов, бус и лёгкого куска красной материи вокруг бёдер. Кожа её была не намного светлее шоколада, а волосы, брови и ресницы густые и чёрные. Девушка что-то крикнула на неизвестном Оле языке.
- Что она говорит? – растерянно спросила Оля у Жака.
- Это древняя римлянка, - ответил он, не сводя с девушки вспыхнувших глаз. – Она приглашает нас омыться и отдохнуть перед дорогой: вода в этой речушке врачует раны, тебе нужно смочить в ней ноги!
- Как это ты понял? – удивилась Оля. – Ты знаешь древний язык?
- Я демон, девочка, - снисходительно ответил Жак. – Я понимаю смысл слова независимо от его звучания!
- Тогда спроси про дорогу! – попросила Оля и тише добавила: - И прекрати на неё таращиться!
- Может, мне выколоть себе глаза? – так же тихо и язвительно спросил Жак и громко крикнул девушке что-то на её языке. Немного подумав, она ему ответила. – Она говорит, что нам нужно идти к их царю Вакху, только он может указать дорогу!
- Идём! – решительно сказала Оля, поднимаясь, но охнула и стиснула зубы, чтоб не застонать. Из ссадин выступила кровь, было очень больно. Жак учтиво подхватил девочку под мышки и, опираясь на него, она заковыляла к оазису. Дойдя до воды, Оля омыла ноги, которые сразу перестали болеть, и по мягкой земляной тропинке с девушкой и Жаком отправилась к неизвестному царю Вакху. По пути она спросила у Жака, кто этот царь такой.
- Он очень знаменит: его знают во всех народах, все ему приносят жертвы. Он бог вина, плодов, урожая... У него разные имена, Вакх – одно из них, под этим именем ему поклонялись в Риме, а в Греции он был известен как Дионисий. В честь Вакха люди устраивали весёлые праздники – оргии...
Оля глазела по сторонам и не переставала удивляться обилию и разнообразию плодовых растений, многие из которых она видела впервые. Особенно много здесь было винограда. Виноградные лозы обвивали яблоневые, грушевые, абрикосовые, персиковые и другие деревья, сквозь листву которых выглядывали сочные, спелые плоды. Были здесь кокосовые и банановые пальмы, апельсиновые и лимоновые деревья, а ананасы росли между ними, как какая-нибудь морковка. Среди деревьев то и дело мелькали коричневые тела мужчин и женщин, которые с любопытством оглядывали путников и быстро переговаривались на словно бы птичьем языке. Наконец, путники достигли ажурной беседки, увитой виноградом настолько, что не было видно, из какого материала она сделана. В беседке сидел сам царь Вакх – невероятно толстый дядька, голый и белый, и только густо-зелёная ткань обвивала его необъятный живот, свисая с жирных ляжек. Оля была так поражена необыкновенной толщиной Вакха, что даже не поздоровалась, а только молча смотрела, приоткрыв в изумлении рот, пока девушка и Жак низко кланялись. Лицо царя с оплывшими глазами-щёлками и отвисшими румяными щеками было добродушное. Он указал девочке сесть на табурет возле ломившегося от кушаний стола, тогда как сам возлёг на диван, и многочисленные складки его тела, покачиваясь, свесились вниз.
Оля покосилась на стол и сглотнула слюну. Хоть Ирбис и говорил, что она не будет нуждаться в еде, но воспоминания о съеденной в прошлом пище давали себя знать. Тем более что яства на столе Вакха выглядели очень аппетитно. Особенно выделялся большой торт, покрытый небесного цвета глазурью, изображающей озеро, по которому плавали среди розовых с зелёными листьями лотосов белоснежные лебеди...
Царь Вакх заговорил, обращаясь к девочке, тело его при этом заколыхалось, заходило всеми складками, словно волнами.
- Он знает, зачем ты здесь, - подражая голосу Вакха, перевёл Жак. – Он говорит, что хоть язык твой неизвестен ему, но есть язык, понятный в мире всем – это язык угощений. Он отпустит тебя отсюда и покажет дорогу к Тому, Кто попрал ад, если ты отведаешь его яств!.. Прошу тебя, не отказывайся, иначе ты его очень обидишь! – уже своим обычным голосом добавил он.
- Совсем как в сказке, - вспомнила Оля: - «Съешь моего яблочка, скажу, куда гуси-лебеди полетели!»
Она взяла со стола яблоко, обтянутое пунцовой кожицей так, что, казалось, готово было лопнуть от собственного сока, и надкусила. Рот наполнился сладкой мякотью, а пока она ела, в беседку проскользнули закутанные в прозрачные материи девушки со звенящими на шее, руках и ногах бубенцами и слаженно стали изгибаться в замысловатом танце, аккомпанируя себе бубнами. Жак восхищённо прищёлкивал языком, напрочь забыв о своих обязанностях переводчика, но Оля в том больше и не нуждалась. Съев одно яблоко, она принялась за другие, а потом за бананы, апельсины и торт, который оказался тортом царицы Клеопатры. Потом наступила очередь пирожных, подававшихся к столу английской королевы, которые она запивала напитком Прекрасной Елены, поднесённым царю Менелаю. Обо всём этом, а также о других диковинных яствах, которые девочка в изобилии поглощала, рассказал сам Вакх, язык которого становился тем понятнее, чем больше кушаний она съедала. А Жак куда-то пропал, пропали и танцевавшие девушки. Оля хотела спросить, куда они все подевались, но не смогла, потому что ощутила, как её неудержимо засасывает сон. Не в силах бороться с ним, она уронила голову на руки рядом с тарелкой и заснула. Последним чувством её была жалость, что не всю эту вкуснятину она смогла съесть!..
Когда она проснулась, то с удивлением обнаружила, что лежит на огромной кровати с пышными подушками прямо в саду. Воздух напоён сладкими ароматами, а к самому лицу свешиваются крупные гроздья фиолетового винограда и словно упрашивают съесть их. Оля машинально сорвала одну ягоду, сунула в рот и вдруг ощутила зверский аппетит. Она ела одну ягоду за другой, а они всё не убывали, но взамен винограда стали появляться персики, бананы, абрикосы, сливы, да так много и такие вкусные, что Оля никак не могла остановиться, пока не объелась и не свалилась на кровать, вновь сражённая крепким сном.
Во второй раз она проснулась от сильной жажды и протянула руку к графину, стоявшему на столике рядом с кроватью, поднесла графин к губам, сделала глоток и не смогла остановиться. Графин оказался бездонным. Она пила, пила и всё не могла напиться, пила до тех пор, пока вновь не откинулась на подушки, объятая глубоким сном.
Открыв глаза в третий раз, девочка почувствовала сильный, прямо-таки волчий голод и, поведя носом, учуяла запах жареного на открытом огне мяса, политого соусом с пряностями и даже ещё шипящего от недавнего жара. Она повернула голову на запах и увидела на золотых и серебряных тарелках огромное количество мясных блюд. Кроме пахучего мяса на шампурах с керамическими рукоятками, на столике разместились также лебедь и фазан, приготовленные так искусно, что казались живыми. Тут же лежали сморщенные жареные поросята, куры и кролики. Это мясное изобилие источало такой дурманящий аромат, что Оля, ничего больше не желая, только б всё это съесть, протянула руку из-под пухового одеяла и схватила ближайшую к ней тарелку с золотистой курицей. Но когда трясущимися от нетерпения руками она стягивала тарелку со стола, то нечаянно задела перстнем об его край. Перстень соскочил с пальца и укатился под кровать. Оля поставила блюдо на место, пыхтя и отдуваясь, полезла за перстнем. Он укатился так далеко, что девочке пришлось целиком заползти под кровать, чтобы до него дотянуться. Взяв перстень, она хотела надеть его обратно на палец, но не тут-то было! Пальцы её стали толстыми, как сосиски, перстень не налезал даже на мизинец.
«Как же он соскочил?» - удивилась Оля. Пока она выбиралась из-под кровати с зажатым в кулаке перстнем, сознание её прояснилось, и, враз похудев, девочка пришла в норму, а выбравшись, с удивлением обнаружила, что голода уже не чувствует, а вид мясных блюд вызывает в ней отвращение. Она вновь вспомнила слова Ирбиса о том, что не нуждается в пище и отдыхе и что должна думать только о том, чтобы прийти к Тому, Кто попрал ад.
«Здесь не так, как на земле, - подумала Оля. – Это там людям необходимо есть, чтобы жить, а здесь это не нужно. Еда и сон не должны отвлекать меня от главного, а главное – это спасти Маленького Лешего!»
Только она так подумала, как всё вокруг исчезло: и кровать, и мясо на столике, и чудесный плодовый сад. Девочка снова очутилась в той же каменной пустыне, отброшенная к началу пути. Внезапно на сером небе сгустились гороподобные тучи, стало темно. Затем раздался страшный грохот, как от взрыва снарядов, и тучи расколола надвое ослепительная, во всё небо, молния. Она сверкнула так ярко, что девочка перестала что-либо видеть и только почувствовала, как сыплются на неё сверху тяжёлые, но не холодные градины. Они больно ударяли по голове, и она закрылась руками, а тело её, точно панцирь, защищало русалочье платье: градины звонко стукались о прочные чешуйки и отлетали, не причиняя боли. Молний больше не было, и когда глаза девочки привыкли к мраку, она разглядела, что с неба падал вовсе не град, а самые настоящие камни. Она заметалась по пустыне в поисках укрытия, как вдруг услыхала голос Жака и сквозь тьму увидала его самого, спрятавшегося под скалистым навесом. Спасаясь от камнепада, она побежала к нему. Жак помог ей устроиться под навесом, но, очутившись в безопасности, девочка сразу набросилась на него с упрёками, почему он бросил её одну в царстве у Вакха. Но Жак невозмутимо отвечал, что был так же как она охмурён гостеприимством царя и, прищёлкнув языком, добавил:
- К тому же, у тебя есть друг, и другие мальчики тебя не интересуют, а у меня нет никого, зато есть подобие человеческой плоти, а Жак этот при жизни был далеко не святой!.. У Вакха были такие девочки!.. – Жак закатил глаза. – Словом, оторваться от них мне было ещё труднее, чем тебе от обжорства! Во мне взыграли все нехорошие страсти покойного Жака, жуткого повесы, пьяницы и картёжника. Можешь поверить, я оторвался на полную катушку! И только когда царство Вакха исчезло, я понял, что виноват, и бросился тебя догонять.
Оля засомневалась: не очень-то ей верилось в правдивость его рассказа, но она ничего не сказала, а только подумала о том, что хоть он и скверный и помощи от него в пути никакой, но всё же одной ей идти будет совсем невмоготу, а значит, придётся терпеть рядом этого демона, тем более что она пообещала ему заступиться за него перед Тем, Кто попрал ад.
- Ладно, - хмурясь, сказала девочка, - нам всё равно надо идти дальше. Когда только этот камнепад закончится!
- Камни могут падать целую неделю.
- Но я не могу ждать так долго! – воскликнула Оля. – Мне нужно искать Того, Кто попрал ад!
- И долго ты под камнями продержишься? – иронично спросил Жак.
- Сколько смогу! – отрезала Оля. – Ты пойдёшь со мной?
- Нет, я останусь здесь, чтобы потом выкопать твоё тело!
- Ну и оставайся! – рассердилась Оля. – Чем идти с таким спутником, как ты, так лучше совсем одной!
Она решительно оставила каменное укрытие и, спотыкаясь во тьме, побрела по пустыне, обильно посыпаемая сверху каменным градом. Внезапно камнепад закончился, и чёрные тучи расползлись за горизонт, точно тараканы, обнажая обычное здесь сумеречное небо.
Позади девочка услыхала шум и, обернувшись, увидела Жака.
- Ты опять обманул меня! – в сердцах воскликнула Оля.
- Кто знал, что на этот раз всё так быстро закончится, - невозмутимо ответил Жак, и они пошли дальше. Девочка с удивлением обнаружила, что камни больше не колют ей ноги и, потрогав подошвы, отметила, что они огрубели и стали малочувствительными. Хоть это было и некрасиво, зато удобно: с такими ногами легче будет идти дальше. Кто знает, сколько ещё она пройдёт, прежде чем достигнет цели! Оля покосилась на Жака. Смуглое лицо его было задумчиво. Девочке надоело молчать, и она попросила демона рассказать ей об аде. Лицо его сразу оживилось, и неуловимое, словно всполох молнии, выражение исказило на мгновение красивые черты. Оля затаила дыхание, до того неприятным показалось ей это демоническое выражение, но Жак улыбнулся и спросил, о чём бы она хотела услышать.
- Маленький Леший рассказывал мне о духах природы и даже их показывал, а ты расскажи об адских духах. Какие они бывают?
- Есть несколько рангов духов ада, но все они выполняют единую, злую волю. За каждым духом закреплено место, за которое он отвечает, или человек.
- За тобой закреплена я?
- Сначала – да, но потом я по своей воле последовал за тобой, - опустив глаза, ответил Жак.
- А откуда взялись адские духи?
- Одни были изгнаны из Мира Вечной Жизни, другие созданы позже, а третьи создаются и поныне вами, людьми.
- Но каким образом? – удивилась Оля.
- Через ваши мысли, слова и поступки.
- Маленький Леший говорил мне, что нельзя лгать и что каждое слово человека должно быть клятвой. В слове заключена большая сила, а какая, ты можешь сказать?
Странная улыбка осветила лицо Жака, и он увлечённо заговорил:
- Слово всего лишь звук, и разница между словами условна. Я могу назвать этот камень чашкой, а могу и камнем. Если я скажу человеку «глупец» - это будет правда, так же как правдой будет сказать ему «умник». Человек умён и глуп одновременно, поэтому правда, что он умён, и правда, что он глуп. Правды нет, понимаешь? А поэтому нет разницы, что говорить, ложь или правду, потому что нет лжи и нет правды, но всё относительно и одинаково.
- Ой, что-то мне это напоминает Лабиринт Воспоминаний! Если нет разницы между правдой и ложью, то, выходит, что между Богом и дьяволом тоже нет разницы?
- Конечно, - Жак пристально посмотрел на неё. – Тебе совсем необязательно идти к Тому, Кто попрал ад. Ты можешь обратиться к Уриану, и он освободит твоего друга!
- Ага, - засмеялась Оля. – Он ему угрожал, и он же его освободит!
- Да, если ты поклонишься ему.
- Маленький Леший говорил мне, что я не должна никому кланяться, кроме своего Создателя! Если для Уриана нет разницы между правдой и ложью, то как ему верить? А Тот, Кто попрал ад, верен Своему слову! Он освободил Маленького Лешего от наказания и подарил ему возможность родиться человеком, и Он выполнил бы Свое обещание, если б Великая Змея не вынудила Маленького Лешего отречься от этой возможности! Я верю Тому, Кто попрал ад, а твоему Уриану не верю! И вообще, ты снова пытаешься меня обмануть, потому что сказал неправду, что нет правды и лжи и что правда и ложь – одно и то же! Я тебе больше не буду верить!
Оля не на шутку рассердилась и быстрее зашагала вперёд, оставив позади Жака. Он тоже ускорил шаг, догоняя девочку, и быстро заговорил:
- Понимаешь, правда познаётся только в сравнении с неправдой, по раздельности им невозможно существовать, а раз правды нет самой по себе, то она перестает быть правдой, так же как и ложь – ложью!
- Какая чушь! – остановившись, возмутилась Оля. – Правда – от Бога, а ложь – от дьявола. Бог вечный, значит и правда вечная, а дьявол – сотворённый, значит, и ложь сотворённая, а всё, что сотворено не Богом, не может быть вечным. А я могу выбирать между правдой и ложью, между вечным и временным, между Богом и дьяволом. Понятно? Так говорил мне Маленький Леший!
- Твой Маленький Леший слишком много тебе говорил, - скривившись, сказал Жак. – И неудивительно, что он оказался в темнице!
- Ах, так! – Оля на мгновение смолкла, пристально и возмущённо уставившись на Жака. – Вот, значит, какой ты искренний! Сначала наврал насчет слова, потом предложил кланяться Уриану, а теперь нападаешь на моего друга? Всё! Я тебя больше не желаю видеть! Ступай в другую сторону и оставь меня в покое!
Оля хотела идти дальше, но Жак неожиданно схватил её за руки, и лицо его исказилось, как от сильной боли.
- Прости меня, - с трудом выговорил он, сдавливая её руки так сильно, что Оля едва не вскрикнула. – Слушай внимательно! Я буду говорить противное моей природе, потому что для ада нет правды, а если бы не так, то не было бы ада. Но я должен сказать тебе это, чтобы ты поверила мне и не прогоняла. Я расскажу тебе о божественной сущности слова... Вы, люди, любопытны и всё хотите знать, - он смолк и непонятным, с горечью взглядом окинул девочку. – В слове – великая сила! Оно может быть благословением, а может проклятием, может быть правдивым, а может и лживым. В видимом мире только человек может произнести разумное слово. Каждое его слово имеет божественную связь с правдой, а когда он лжёт, связь эта нарушается, и образуется брешь, через которую в человека входят злые духи, побуждая его лгать дальше... И ещё: словом Бог создал миры, видимый и невидимый, через слово невидимое становится видимым, и Тот, Кто попрал ад, Сам был Словом, родившимся человеком!
Жак отпустил руки девочки. Она с удивлением и страхом смотрела на его побледневшее, струящее пот лицо.
- Я тебе верю, не волнуйся! Идём дальше вместе. Я верю: Тот, Кто попрал ад, поможет тебе!
Демоническая улыбка вновь исказила лицо Жака, и девочке стало страшно.
- Скажи, Уриан сильный дух? – опуская глаза, тихо спросила она.
- Он относится к третьему рангу духов ада – правителей тьмы. Это наивысший из возможных рангов. Каждый адский дух мечтает туда попасть.
- Ты тоже мечтал?
Жак кивнул.
- Но для этого надо сильно отличиться перед адом.
- А если бы тебе удалось погубить меня, ты бы попал в этот ранг?
- Возможно, - усмехнулся Жак. – Но лучше для меня последовать за тобой, чтобы Тот, Кто попрал ад, освободил меня от адских оков. Теперь я ненавистен Уриану, так же как и ты, а может быть, даже больше!
- Мне страшно, - призналась Оля. – Зачем ад хочет погубить нас?
- В этом его сущность, он не может позволить торжествовать любви и оставить духам своё место!.. Ты довольна всем, что узнала?
Оля кивнула и снова спросила: - Ад большой?
- Очень большой и постоянно увеличивается от зла из вашего мира.
- А что там самое страшное? – с замирающим сердцем спросила Оля.
- Невозможность любить! – сказал Жак и посмотрел на неё такими глазами, что она невольно отвела в сторону взгляд.
- Гляди! – вдруг воскликнул он, указав вперёд. Там высился окружённый рвом и обнесённый стеной жёлтый город, от которого исходило сияние.
«Какой странный город!» - подумала девочка, когда они минули массивный, из жёлтого металла мост, на жёлтых же цепях перекинутый через ров. Стена города была выложена из огромных металлических плит, напомнивших Оле золотые самородки из геологического музея, но эти плиты оказались такие огромные, что не верилось в то, что они золотые. Миновав ворота, путники очутились в удивительном городе, в котором всё было выполнено из похожего на золото металла: трава и деревья, дома и другие строения, и даже пыль, поднимаемая жёлтыми повозками, золотилась.
- Я догадался! – хлопнул себя по лбу Жак. – Мы в царстве Маммоны!
- Кто это? – насторожённо спросила Оля, помня гостеприимство Вакха.
- Маммона – дух золота, - ответил Жак. – Когда-то он был на земле царём, очень жадным, больше всего любил золото и теперь навеки привязан к нему, став его духом.
- Давай уйдём отсюда! – поёживаясь, предложила Оля. – Мне совсем не хочется связываться с этим Маммоной!
- Но мы должны знать, куда нам идти, - возразил Жак. – А царь может указать дорогу!
Оля скрепя сердце согласилась, и скоро они достигли необъятного, сплошь из золота дворца и вошли в него. Слуги Маммоны повсюду пропускали их и низко кланялись, точно Оля с Жаком были важные особы.
«Видать, нечасто бывают здесь гости, если нас так встречают!» - подумала она.
Царь Маммона оказался грозного вида дядькой, одиноко сидящим в просторном зале на высоком золотом троне. Узорная одежда его сплошь из золота, и даже волосы, борода, усы и брови – золотые. У подножия трона неподвижно, точно скульптуры, лежали три зверя: лев, пантера и волчица. Завидев Жака и Олю, звери повернули к ним морды и встали с мест. Испугавшись, Оля изо всех сил вцепилась в бархатный рукав Жака, но царь велел зверям сесть и спросил путников, что им нужно.
- Мы ищем дорогу к Тому, Кто попрал ад, - вежливо ответила Оля. – Вы нам её не покажете?
Маммона в ответ расхохотался, и звери тоже зафыркали.
- Ещё ни один человек не вышел из моего царства, - перестав хохотать и сдвинув брови, строго сказал царь. – Ты можешь жить здесь и пользоваться моим золотом, сколько пожелаешь, но только пока ты здесь. Я покажу тебе сказочную страну Эльдорадо, куда стремились многие попасть, но не нашли её, потому что я этого не захотел, а кто всё-таки нашёл, самый упорный, так и остался в ней навеки. Останешься и ты, и всё золото мира станет твоим!
- Мне не нужно золота! Мне нужно попасть к Тому, Кто попрал ад, чтобы спасти моего друга! Пожалуйста, не задерживайте меня! – испуганно пролепетала Оля.
- Человеку не может быть не нужно золота! – возразил Маммона и кивнул на льва, пантеру и волчицу. – Мои звери разорвут твоё тело и съедят его, как уже сделали со многими... Посмотри туда!
Повинуясь движению царской руки, золотая стена отвалилась, и за ней открылась бескрайняя пустыня, сплошь из круглых гладких камней. Приглядевшись, девочка содрогнулась: это были не камни, а человеческие черепа. Она со страхом перевела взгляд на Маммону.
- Все эти люди погубили себя из-за богатства. Я сам был таким, но моя страсть к золоту оказалась поистине дьявольской, вот почему я стал духом золота!.. Неужели ты думаешь, я поверю тому, что ты равнодушна к богатству или что тебе не нравятся золотые украшения? – презрительно спросил Маммона.
- Нравятся, - призналась Оля, и взгляд царя загорелся. – Но они мне не нужны. Я была в пещере сокровищ гномов и во владениях горного духа и видела там много драгоценностей, но не взяла ничего, кроме вот этой бирюзы, её подарил мне Ирбис!
- Ты имела возможность взять золото и не взяла? – недоверчиво спросил Маммона. – Такого не может быть! Сейчас мои звери обнюхают тебя, и если ты солгала, горе тебе: они разорвут тебя в клочья!
Три зверя приблизились к девочке и обнюхали со всех сторон. Ни жива, ни мертва, стояла она, пока звери разглядывали её хищными глазами и шумно вбирали её запах влажными носами. Первым отошёл лев. Подойдя к царскому трону, он задрал кверху морду и вдруг заговорил:
- Я, Воплощённое Насилие, не нашёл в ней насилия!
И сел. Следом за ним бесшумно проскользнула к трону пантера.
- Я, Воплощённое Коварство, не нашла в ней коварства!
И села рядом со львом. Последняя к трону протрусила волчица и, щелкнув зубами, хрипло сказала:
- Я, Воплощённая Алчность, учуяла в ней следы былой алчности, но она победила её в себе, и я не нашла в ней алчности!
И села возле пантеры. Маммона глубоко задумался. Оля с волнением ожидала приговора. Когда царь взглянул на неё, в глазах его промелькнула грусть.
- Ступай, чистый человек, своей дорогой: я не могу больше задерживать тебя!
Только он так сказал, как золотой город словно растворился, и путники снова оказались в пустыне.
Глава четвертая.
ВОЛШЕБНАЯ ФЛЕЙТА ОРФЕЯ
- Что это такое! – в сердцах воскликнула Оля. – Никто не показывает мне дорогу, и каждый раз я возвращаюсь обратно!
Слёзы обиды выступили на глаза, и, растирая их по щекам, девочка упрямо пошла вперёд. Жак молчаливой, мрачной тенью следовал за ней. Жгучее желание, во что бы то ни стало достичь своей цели, охватило девочку. Она шла долго-долго и совсем без остановок, пока впереди не показались высокие горы, снизу поросшие редким лесом, а на вершинах голые, укутанные плотными облаками. Оля обрадовалась перемене местности, потому что идти всё время по пустыне было тоскливо. Ступив в предгорный лес, она сразу поняла, что попала в удивительный мир, но с недоверием отнеслась к нему, вспоминая прежние свои злоключения.
«Я не должна останавливаться! – решила Оля. – Надо пройти эти горы как можно скорее!»
Она старалась не смотреть по сторонам, чтобы не отвлекаться, но Жак поминутно указывал ей на диковинных птиц в радужном оперенье, поющих чудесными голосами. Или на странных животных, каких-то удивительных гибридов львов и орлов, собак и ослов, а то и вовсе невероятных – с человеческими лицами, телами или частями тел. Так, например, девочка сильно испугалась, когда на неё с дерева спикировали сразу три отвратительные птицы со злыми женскими лицами и развевающимися в полёте волосами. Они не причинили ей вреда, но от их пронзительных голосов девочке стало жутко. Несмотря на женские лица птиц, выражение их оставалось животным, и крики были тоже нечеловеческие. Жак камнями и палками отогнал птиц от девочки, и они с недовольным видом расселись по деревьям, шипя и провожая их злобными взглядами.
- Это гарпии, - объяснил он Оле. – Тебе нечего их бояться!.. А вот эти будут пострашней!
Он бесцеремонно схватил девочку в охапку и затащил под прикрытие деревьев, спасая от пролетающих низко над лесом двух огромных металлических птиц.
Неожиданно на тропинку перед путниками выскочило странное, добродушное животное с ослиными ногами и собачьим туловищем. Оно с любопытством уставилось на них, весело, по-собачьи ухмыляясь и помахивая из стороны в сторону лохматым хвостом. Вдруг сверху упал, словно бы острый нож и вонзился собакоослу в позвоночник. Подняв морду, зверь страшно завыл, но тотчас десятки лезвий посыпались сверху, он рухнул на землю и смолк, став похож на гигантского ёжика. Одновременно на него спикировали две металлические птицы, перья которых и были лезвиями, сразившими собакоосла. Они дружно вонзили в него железные когти и тяжело поднялись в воздух, помогая себе звенящими крыльями, топорща веерами саблевидные хвостовые перья.
- Кто эти птицы? – в страхе спросила Оля, когда металлические хищники с добычей скрылись из виду.
- Стимфалиды, - хмурясь, ответил Жак. – Похоже, мы в проклятом мире. Надо отсюда убираться!
- Но мы должны пройти этот лес, раз он встретился на нашем пути!
- А я думаю, нужно вернуться и попробовать его обойти, - возразил Жак. – Ты не Геракл, тебя здесь запросто слопают!
- Ни за что! – покрутила головой Оля. – Мы будем идти дальше!
Она вышла из укрытия и храбро зашагала по тропинке. Жак ворча, последовал за ней, но Оля его не слушала, стараясь думать только о том, как скорее выбраться из полного опасностей леса. Она едва не бежала, как вдруг из густого кустарника, подступавшего к тропинке, прямо под ноги ей выкатился жёлтый зверёк, похожий на львёнка, но с человечьим, детским личиком. От неожиданности Оля чуть не упала. Закачавшись, она не удержала равновесия и наступила детёнышу на хвост. Он испуганно завопил. На тропинку через кусты огромным прыжком выскочила мускулистая львица со свирепым женским лицом. Оля от страха растерялась, а женщина-львица изогнулась и выпустила когти, готовясь к нападению. Девочка закрыла лицо руками и сжалась. Но неожиданно раздался пронзительный крик, в изумлении Оля отняла от лица руки. Страшная человекольвица лежала на боку вдоль тропинки, а из рёбер её торчала дрожащая от прерванного полёта стрела. Человекольвёнок жался к убитой матери и жалобно пищал. Среди деревьев стоял кентавр с луком в руках. Лицо у него было осмысленное, он внимательно рассматривал девочку. Волосы и борода его, чёрные и густые, вились кольцами, а глубоко посаженные глаза показались Оле добрыми.
- Поблагодари его! – прошептал ей на ухо подошедший сзади Жак. – Он убил сфинкса.
- Благодарю вас, – послушно сказала Оля, – вы спасли меня!
- Не нужно благодарности, прекрасная дриада, - учтиво сказал кентавр. – Для меня величайшая честь оказать вам услугу!
«Ничего себе услуга – жизнь спас!» - подумала Оля и спросила:
- А вы знаете дорогу к Тому, Кто попрал ад?
- Отсюда к Нему нет дороги, - удивлённо сказал кентавр. – А потом у меня есть имя – Хирон. Называйте меня, пожалуйста, по имени!
- Спроси, как нам отсюда выбраться! – шепнул Оле Жак.
- Любезный Хирон, вы не подскажете, как нам выйти из этого леса? - спросила она кентавра.
- Что я слышу! – изумился он. – Лесная нимфа хочет уйти из леса? Уж не желает ли она стать ореадой, горной нимфой?
- Я не нимфа, - сказала Оля. – Я – девочка, человек.
- Давненько я не видал живого человека, - усмехнулся Хирон. – В последний раз я перевозил на своей спине одного влюблённого доктора!.. Что тебе нужно в нашем мире, прекрасная девочка?
- Я здесь, чтобы спасти моего друга, а эти горы стали на моём пути, мне нужно пройти их как можно скорее!
- А люди всё такие же, - задумчиво сказал Хирон. – И всё так же ради любви готовы на любые безумства!
Пока они разговаривали, маленький сфинкс возле убитой матери жалобно захныкал, сначала едва слышно, а потом уже по-настоящему заревел во весь свой детский львиный голос. Оля подошла к нему и ласково погладила по золотистой голове. Малыш замолчал и доверчиво поглядел на неё лазурными, полными слёз глазами. Олино сердце дрогнуло. Она взяла на руки сфинкса и подивилась тому, какой он тяжёлый. Малыш ухватил передними лапами девочку за плечи, ткнулся лицом в её шею и, горестно вздохнув, моментально уснул. Когда же, шатаясь от тяжести, она опустила его на землю, он сразу проснулся и заскулил. И не умолкал до тех пор, пока она снова не взяла его на руки.
- Ничего себе история, - растерянно сказала Оля. – Мне что теперь, так с ним и ходить?
- Нужно отвезти его Орфею. Он добрый и вырастит сфинкса, - посоветовал Хирон и предложил девочке с малышом садиться ему на спину. Он опустился на землю, согнув в коленях лошадиные ноги, сначала передние, затем задние, и когда девочка со сфинксом уселась, осторожно поднялся.
- Я мигом домчу тебя к хижине Орфея, а потом и вывезу отсюда! – крикнул Хирон.
- А я? – раздался жалобный голос Жака.
- Ты тоже человек? – спросил его кентавр.
- Нет, он демон – злой дух, - ответила за Жака Оля.
- Тогда пускай остается!
- Нет, - возразила Оля. – Он идёт со мной к Тому, Кто попрал ад, чтобы стать добрым. Он хочет научиться любить!
Хирон расхохотался.
- Ну, пусть цепляется за мой хвост да крепче держится!
Жак с недовольным видом ухватился за хвост кентавра, и тот, разбежавшись, взмыл в воздух и вознёсся сначала над открывшейся поляной, а потом над кустами и деревьями.
- Кто такой Орфей? – спросила у летящего кентавра Оля. Одной рукой она обнимала его за пояс, а другой крепко прижимала к груди маленького сфинкса.
- Он – голос земли, певец природы! Он жил на земле человеком, но это было очень давно. Когда он играет на золотой кифаре и поёт, всё вокруг замирает... А вот и его хижина!
Копыта кентавра ступили на устланный цветами луг, от которого исходил густой аромат, умиротворённостью обволакивающий путников.
- Что это за цветы? – спросила Оля.
- Асфодели – дикие тюльпаны, единственные цветы Аида, царства мёртвых, - ответил Хирон. Он подвёз девочку со сфинксом к самой хижине, стоявшей в глубине полянки и окружённой нарядными деревьями. Она осторожно со спящим малышом на руках слезла со спины кентавра и вошла в хижину. Хирон с Жаком остались у входа.
На широком столе внутри хижины девочка увидела множество стружек и деревянных музыкальных инструментов, готовых и недоделанных: свирели, дудочки, флейты, диковинные, в виде зверушек и птичек свистульки. Сам хозяин хижины сидел за столом на грубо сколоченном стуле и увлечённо обстругивал тростниковую палочку. Оля поздоровалась. Он поднял голову и рассеянно на неё посмотрел. Гибкие пальцы его ни на миг не прекращали работы над инструментом, постоянно поглаживали его, постукивали или подчищали ножиком, высверливая маленькие аккуратные дырочки. Длинные волосы, спутанные, как и борода, лежали по плечам Орфея, одетого в серую хламиду из грубой материи. Оля присела на скамью у двери, не в силах больше выносить тяжести малютки-сфинкса.
- Что тебе нужно от меня, очаровательная ореада? – негромко спросил её Орфей. Он окончил работу с инструментом, который оказался флейтой, и сразу в неё дунул. Флейта издала звук высокий и чистый. Довольный своей работой, Орфей отложил в сторону инструмент и снова обратился к Оле: - Зачем ты принесла этого сфинкса?
- Во-первых, я не ореада и не дриада, а такой же человек, каким был ты, когда жил в видимом мире. Кентавр Хирон спас меня от матери этого сфинкса, убив её. Я принесла его к тебе из жалости. Это во-вторых.
Орфей удивлённо и долго смотрел на девочку, затем спросил:
- Что нужно тебе в царстве мёртвых?
- Я здесь, чтобы выручить из плена моего друга. Ему может помочь только Тот, Кто попрал ад. Ты знаешь, как мне найти Его?
Орфей грустно покачал головой. Взгляд его был сочувствующий, а лицо доброе, и девочка ощутила, как слёзы наворачиваются на глаза, и напряглась, стараясь не дать им воли.
- Я тоже, будучи человеком, спускался сюда, чтобы вымолить у царя Аида мою жену Эвридику, но я был глуп и не внял предостережению царя не оборачиваться, уходя, поэтому моя Эвридика вернулась обратно в царство мёртвых.
- А что было с тобой потом?
Орфей поднялся со стула и взволновано заходил по хижине.
- Я любил Эвридику до конца жизни, без неё мне было очень тяжело! Я пел о своей тоске людям и животным, травам и деревьям, а потом пришли эти ужасные женщины-вакханки и убили меня камнями!
- Зачем? – воскликнула потрясённая Оля.
- Затем, что я не захотел распутничать с ними, я оставался верен моей Эвридике до самой смерти.
- А потом? Ты встретился с Эвридикой в царстве мёртвых?
- Конечно, - улыбнулся Орфей. – Теперь мы всегда вместе. Скоро она вернётся, и ты увидишь, как она хороша!
- А вот я не увижусь с моим другом никогда, если Тот, Кто попрал ад, не поможет мне! – сжимая кулаки и поднося их к подбородку, сказала Оля. Сфинкс между тем мирно спал у неё на коленях.
- Как случилось, что друг твой умер? – осторожно спросил Орфей.
- Он не умер. К тому же он не человек, а дух леса.
- Моя Эвридика тоже не была человеком, - заметил Орфей. – До того как она стала моей женой, она была лесной нимфой, а потом её ужалила змея, и она умерла.
- И мой друг пострадал от змеи, только великой, - сказала Оля. – Это она велела заточить его в темницу.
Внезапно дверь хижины распахнулась, и в комнату влетела стройная темноволосая девушка в зелёном полупрозрачном платье с огромным букетом асфоделий в руках. Это была Эвридика, подруга Орфея. Глядя, как они обнялись и с каким ласковым выражением смотрели друг на друга, Оля вспомнила себя с Маленьким Лешим и расстроилась. Слёзы выкатились из глаз, не в силах более сдерживаться, девочка расплакалась. Потревоженный её всхлипываниями маленький сфинкс проснулся и тоже заплакал, тоненько и жалобно. Орфей взял малыша на руки, а Эвридика присела рядом с Олей и стала её утешать, поглаживая по голове и плечам.
- Мне нужно торопиться, - сказала Оля. – Я здесь столько времени, а до сих пор не знаю, где искать Того, Кто попрал ад!
Прижимая сфинкса к груди, Орфей взял со стола другой рукой сделанную им флейту и протянул Оле.
- Возьми, это тебе на память.
Оля смутилась.
- Но я не умею играть!
- Это и не нужно, - засмеялся Орфей. – Флейта сделана из говорящего тростника. Стоит тебе лишь подуть в неё, как она сама образует слова и музыку, созвучные твоей душе, и говорить она будет твоим голосом.
Оля благодарно приняла флейту и вместе с хозяевами вышла из хижины. Она распрощалась с ними и уселась вместе с Жаком на спину кентавра, который тотчас взмыл в воздух и долго летел над высоченными горами и глубокими ущельями, пока не достиг края сказочной страны, где приземлился около безбрежной каменной пустыни, как две капли воды похожей на ту, по которой девочка шла раньше.
Великая Змея была в гневе. Она глядела в большое серебряное зеркало и видела в нем бредущую по пустыне Олю, за которой тащился Жак – демон Гюбар. Он ничего не смог сделать, чтобы остановить девочку.
«Если она и дальше будет так продвигаться, то выйдет из мира духов до истечения срока наказания Маленького Лешего! Необходимо задержать её во что бы то ни стало! Через сто дней он отправится в бездну, но что придумать, чтобы остановить её?..»
- Ваше змеинство, извольте выслушать! – прервал размышления Великой Змеи внезапно появившийся чёрный демон, с ног до головы закутанный в шёлковый плащ. Бледное лицо его было так уродливо, что даже видавшая всяких чудовищ Великая Змея потупилась.
- Кто ты такой? – стараясь выглядеть строгой, спросила она.
- Моё имя Тят-Пюй. Я послан Урианом в помощь Гюбару, чтобы силой задержать девчонку, если не удастся её искусить.
Великая Змея обрадовалась.
- Клянусь адом, я только что об этом думала! Но как это сделать?
Тят-Пюй вынул из шёлковых складок плаща старинный кувшин с узким горлышком и сказал: - Здесь напиток Забвения Любви, приготовленный на воде из Леты. Девчонка выпьет его и забудет про Маленького Лешего, а мы подставим ей нового дружка. В этом нам поможет демон Асмодей – ненавистник чистой любви и разрушитель браков!
Тят-Пюй взмахнул полой плаща, и перед троном появился отвратительный демон в ядовито-жёлтом одеянии.
- Нам понадобится ещё Фантом – мелкий бес, развлекающийся тем, что мучает по ночам кошмарами грешников, - сказал Тят-Пюй и негромко окликнул: - Фантом!
- Я здесь! – раздался у подножия трона слабый писк. Великая Змея вытянула туловище и увидала безобразного беса с рожками, копытцами и хвостом, нахально развалившегося у трона. – Моё почтение, ваше змеинство! Дважды меня звать не приходится, это ухожу я с трудом! Я весь к вашим услугам!
- Я приму образ матери девчонки и заставлю её выпить напиток Забвения Любви, - продолжил выкладывать свой план Тят-Пюй. – Затем мы сотворим такой город, в каком она жила в видимом мире, и она пробудет в нём до окончания срока наказания Маленького Лешего.
- А я? – воскликнул Фантом. – Что буду делать я?
- Тебя Асмодей превратит в симпатичного мальчишку, перед чарами которого девчонка устоять не сможет. Она влюбится в него и уже никогда не вспомнит о своём приятеле!
- Какая превосходная работа! – восхитилась Великая Змея. – Сразу видно, что Уриану служат только профессионалы!
Польщённый Тят-Пюй улыбнулся Великой Змее и, взмахнув черным плащом, принял облик умершей Олиной мамы. Асмодей вытащил из кармана огромный жёлтый платок и накрыл им кривлявшегося Фантома. Когда с ловкостью фокусника разрушитель браков сдёрнул платок, то под ним вместо безобразного беса оказался сидящий на каменных плитах улыбчивый светловолосый мальчик. Он встал и продемонстрировал свой синий костюм из набивного шёлка с бабочкой-галстуком на шее. Тят-Пюй в образе Олиной мамы поморщился.
- Надень его как-нибудь современнее!
Асмодей послушно обернул мальчика-беса жёлтым платком и, сдёрнув его, показал всем новый наряд из серого с ярким рисунком пуловера, синих джинсов и белых кроссовок. Вид у мальчика был подходящим Олиному времени, и все остались довольны чародейством Асмодея. Тят-Пюй в виде Олиной мамы спрятал кувшин в сумку и подошёл к серебряному зеркалу.
- Пора! – сказал он, вглядываясь в бредущих по пустыне девочку и демона, и исчез. Великая Змея, мальчик-Фантом и Асмодей прильнули к зеркалу и стали смотреть, что будет дальше.
- Мне кажется, эта пустыня никогда не закончится! – пожаловалась Оля, ступая босыми ногами по острым камням. Она давно уже не чувствовала боли, подошвы её затвердели и сами казались каменными.
- Давай остановимся, - с унылым видом предложил Жак, бархатный чёрный костюм которого покрылся толстым слоем пыли, а белый кружевной воротник-жабо стал грязно-серым.
- Нет! – отрезала Оля. – Будем идти, сколько придётся, а иначе мы никогда не доберёмся до цели!
Неожиданно она услыхала за спиной женский голос, звавший её по имени, и обернулась. Перед ней был современный город с многоэтажками и машинами, Оля даже учуяла знакомый загазованный воздух. От города к ней бежала девушка с короткой стрижкой, в безрукавке и джинсах. На плече у неё висела сумка. Подбежав, девушка пригладила разлохматившиеся волосы и улыбнулась Оле.
- Здравствуй, моя девочка! – нежно сказала она, и у Оли перехватило дыхание: это была её мама!.. Оля перевела растерянный взгляд на Жака и удивилась тому, как пристально вглядывается он в мамино лицо.
- Я знаю, моя бедная девочка, ты сомневаешься в том, что видишь именно меня, и не стану тебя задерживать. Я хочу указать тебе дорогу к Тому, Кто попрал ад!
Олина мама вынула из сумки кувшин с узким горлышком.
- Здесь божественный напиток, который приведёт тебя к Нему. Нужно только пожелать это и сделать глоток.
Оля взяла кувшин и снова посмотрела на Жака.
«Как быть?» - спрашивала она глазами.
- Пей! – сказал Жак и отвернулся.
- А ты?
- Я потом, - не оборачиваясь, глухо ответил он. Оля взглянула на маму.
- Я очень скучала по тебе, - застенчиво сказала она.
- Я тоже, моя девочка, - улыбнулась мама. – Я ни на миг не забываю тебя и папу. Когда ты вернёшься домой, скажи ему об этом, ладно?
Оля кивнула, еле сдерживая накипавшие слезы.
- Не надо плакать! – обеспокоено сказала мама. – Тебе нужно беречь силы. И торопись: времени осталось мало!
- Я хочу увидеть Того, Кто попрал ад! – сказала девочка, отпила из кувшина и без чувств упала на камни.
- Хотеть не вредно! – сказал Тят-Пюй, принимая свой облик. Жак-Гюбар наклонился над девочкой.
- Что было в кувшине?
- Вода из Леты. Мы перенесём девчонку в ложный город, и она будет там жить, покуда её приятель не отправится в бездну.
- А сколько ему осталось?
- Восемьдесят дней.
- Значит, в видимом мире прошло уже двадцать лет!
Тят-Пюй кивнул, демоны с девочкой исчезли.
В который уже раз Оля проснулась с головной болью и чувством, что видела какой-то очень значительный сон, но не могла вспомнить какой. На стуле возле кровати пронзительно заверещал будильник, и девочка привычным жестом хлопнула его по кнопке. Она с трудом заставила себя встать, чтобы собираться в школу. Папа почти две недели находился в командировке, и в школу можно было бы не пойти, но девочка обещала ему не прогуливать и вообще вести себя замечательно, только чтобы он разрешил ей жить дома, а не отправлял к тётке. После холодного умывания боль в голове прошла, но появилось новое неприятное чувство, будто она живёт не в реальности, а во сне, и стоит лишь сделать усилие, как она проснётся и вернётся в действительность. Пока девочка одевалась и завтракала, прошло более получаса. Взглянув на часы, она поняла, что опаздывает, и заторопилась, быстро складывая в портфель книги и тетради. Неожиданно в ящике стола она обнаружила простенькую тростниковую флейту и в недоумении наморщила лоб. Но размышлять о том, как флейта оказалась в ящике, ей было некогда. Решив, что флейту купил папа, но забыл о том сообщить, Оля машинально сунула её в портфель вместе с карандашами.
На урок она всё-таки опоздала и, войдя в класс с виноватым видом, увидала за своей партой вместо всегдашней подруги, которой почему-то в этот день не было, новенького светловолосого мальчика. Она села на своё место с ним рядом и немного смутилась под внимательным взглядом, каким он её окинул.
- Как твоё имя? – шёпотом спросил мальчик.
- Оля, а твоё?
- Серж.
- Серёжа? – переспросила Оля.
- Нет, Серж. Мои предки жили во Франции.
Новый сосед понравился девочке. На перемене они разболтались, и Оля узнала, что Серж недавно переехал с родителями в их город, что, кроме русского, он знает ещё несколько языков. Оказалось, что за свои одиннадцать лет он успел побывать на пяти континентах и что дома у него есть превосходная коллекция минералов, которую он собрал вместе с отцом. Камни заинтересовали девочку, и они договорились после уроков идти к нему домой – смотреть коллекцию. Серж не сводил с Оли глаз, и она заметила, что другие одноклассники косятся на них, но разговаривать с Сержем было так интересно, что она решила не обращать ни на что внимания. После уроков, как и собирались, они пошли к Сержу. Дома у него было красиво, но повсюду стояли ещё не распакованные с дороги коробки, и только комната мальчика была в относительном порядке.
Оля удобно устроилась на мягком диванчике, а Серж принёс обещанную коллекцию. Показывая девочке камни и рассказывая, откуда они родом, он придвинулся к ней совсем близко и непринуждённо положил руку на плечи. Оля равнодушно его слушала: всё, что он говорил, было давно ей известно, и только один камень неожиданно привлёк её внимание. Это был кусок необработанной бирюзы, сколотый где-то в Иране. Ярко-голубой с легчайшей примесью зелени цвет камня взволновал девочку, и с новой силой на неё нахлынуло утреннее чувство, точно она находится не наяву, а во сне, и нужно только сделать усилие, чтобы проснуться или что-то важное вспомнить. Словно липкая паутина оплела её голову. Это было очень противное чувство!
Заметив, что Оля его не слушает, а думает о чём-то своем и долго разглядывает камень, Серж спросил, чем заинтересовала её бирюза?
- Не знаю, - вздохнув, ответила Оля. – Она мне что-то напоминает, но вот что? Не могу вспомнить!
Девочка положила камень на место, и Серж сразу же унёс коллекцию. Оля встала с диванчика и прошлась по комнате. Мысль о бирюзе не оставляла её. Ей казалось, что если она вспомнит, что же именно напоминает ей бирюза, то липкая паутина спадёт, и она успокоится. Серж вернулся в комнату и предложил девочке прогуляться. Она согласилась, но сказала:
- Давай сначала сделаем уроки. Я обещала папе, что не буду вечером портить зрение под лампой!
Серж сморщил нос.
- Он всё равно в командировке и не узнает!
- Я не могу обманывать, потому что... - Оля запнулась. Действительно, почему она не может лгать, если часто делала это раньше? Девочка чувствовала, что в её жизни было нечто такое, после чего она перестала говорить неправду, но что? Она не могла вспомнить, и это её сильно огорчало.
Серж принёс портфели: свой – кожаный, на ремне, с замысловатыми замочками, и её – обыкновенный, с небольшой ручкой. Свой портфель Серж отдал Оле, а сам стал выкладывать вещи из её портфеля.
- Что это? – спросил он, вынимая флейту. – Зачем ты её таскаешь?
- Случайно взяла с карандашами... Ты умеешь играть?
Серж важно кивнул и поднёс флейту к губам, но звука не получилось, только отвратительное шипение.
- Да она бракованная! – презрительно сказал он, засовывая флейту обратно в портфель.
Оля обиделась.
- Мой папа не мог купить ничего бракованного: он всегда всё проверяет!.. Дай мне флейту!
Серж послушно протянул девочке инструмент.
- Ты играешь?
- Нет, - ответила Оля и, взяв у него флейту, подула. Неожиданно полилась очень грустная мелодия, и флейта заговорила вдруг Олиным голосом:
- Сто долгих-предолгих, долгих дней
Мне до тебя идти.
Сто долгих-предолгих, долгих дней!
Как мне тебя спасти?
Кто мне подскажет, кто даст ответ?
Но молчит тишина.
Нет мне ответа и смысла нет.
Снова бреду одна.
Сто долгих-предолгих, долгих лет
От меня до тебя.
Сто долгих-предолгих, долгих лет
Я прохожу, любя…
Внезапно Серж побледнел.
- Брось сейчас же! Это гадкая флейта! – крикнул он и кинулся отбирать инструмент у девочки.
- Ни за что! – тоже крикнула она, пряча флейту и отпихивая мальчика. – Я тебе больше не верю!
Тут случилось неожиданное: липкая паутина в её голове стала сползать, а вместе с ней всё вокруг заколыхалось и растворилось, комната исчезла, и девочка осталась стоять одна в чешуйчатом платье посреди каменной пустыни. Она сразу всё вспомнила!
Неожиданно раздался писк, и она отдёрнула ногу, стоявшую на сморщенной тряпке, бывшей на месте мальчика. Из-под неё выскочил омерзительный бес размером с кошку, с копытцами, рожками и длинным хвостом, и задал стрекача по пустыне. Он так смешно улепётывал, задрав тощий хвостик, что девочка засмеялась. Бес приостановился и, обернувшись, погрозил ей кулачком и пропищал обидное ругательство, но Оля не рассердилась.
- Я вспомнила! – громко сказала она. – Я всё наконец-то вспомнила! И никто на свете теперь меня не остановит!
Девочка быстро и легко зашагала по пустыне, громко разговаривая с кем-то, кого не видела, но кто непременно, она это знала, должен был её слышать:
- Ага, вы меня боитесь! Я поняла, что боитесь, потому что пытаетесь насильно меня задержать! Так знайте: я не остановлюсь до тех пор, пока не приду к Тому, Кто попрал ад, и не освобожу Маленького Лешего!
Великая Змея, содрогаясь от ярости, выслушивала девочку, наблюдая её, решительно шагавшую по пустыне, в серебряном зеркале.
- Как ей удалось вырваться из плена забвения? – в досаде воскликнул Тят-Пюй и ударил кулаком о подножие трона. Неожиданно послышался писк, и из воздуха появился Фантом, потирая голову.
- Ты чего? – удивился Тят-Пюй.
- Ты ударил как раз по тому месту, где я материализовался! – пожаловался бес.
- Материализуйся в другом месте! – рассердился Тят-Пюй. – Зачем дал девчонке флейту?
- А я знал, что она такая? – огрызнулся Фантом. – Предупреждать надо было!
- Голова у тебя зачем? Только на мелкие пакости ума и хватает!
- Перестаньте! – поморщился Гюбар. – Я предупреждал, что с девчонкой нужно действовать хитрее...
- Смотрите! – перебила его Великая Змея и указала кончиком хвоста в зеркало. – С кем это она там разговаривает?
Фантом и демоны уставились на изображение.
Глава пятая
В ОБЛАСТИ ПРИБЫВАЮЩИХ ДУХОВ
Оля увидела бредущую по пустыне, словно тень, женщину с поникшей головой и распущенными длинными волосами.
«Ещё одно испытание!» - подумала девочка и сначала не хотела окликать женщину, но передумала и закричала:
- Тётенька, погодите!.. Вы не знаете дорогу к Тому, Кто попрал ад?
Фигура в недоумении застыла, потом обернулась, молча глядя на подходящую девочку. Одежды на женщине были пепельного цвета, а скорбное лицо обрамляли кольца завитых волос, спадавших до пояса. Подойдя, Оля невольно потупилась, не в силах выдержать нечеловеческого страдания в тёмных глазах.
- Ты спрашиваешь о Том, Кто попрал ад? Несчастный дух, разве ты не знаешь, что отсюда вам нет дороги к Нему?
- Я не дух, - с досадой произнесла Оля. – Я живой человек!
Женщина удивлённо приблизила к ней лицо и заглянула прямо в глаза, отчего у девочки на мгновение замерли сердце и дыхание.
- Да, ты человек, - выпрямляясь, сказала она. – Зачем ты здесь?
Вздохнув, Оля вкратце поведала ей о цели своего путешествия, а потом, увлёкшись, и о злоключениях, выпавших на её долю. Женщина внимательно выслушала и засмеялась тихим необидным смехом.
- Милое дитя, путь к Тому, Кто попрал ад, проходит внутри тебя. Ты – человек и можешь быть близка к Нему настолько, насколько захочешь. Ты сама виновата в том, что позволила демонам обманывать себя. Это всё от твоего незнания. Нельзя вместе с демоном прийти к Богу, от демона необходимо избавиться!
- Я верю вам! – подумав, сказала Оля. – Со мной ещё никто так не разговаривал. Но как мне приблизиться к Тому, Кто попрал ад? Я уже и так здесь больше месяца, и Маленький Леший думает, что я стала старой!
- А может, он забыл тебя? – улыбаясь, спросила женщина.
- Нет, - уверенно сказала Оля. – Он не забудет меня никогда! Это из-за меня он страдает!
Женщина изменилась в лице. Сила скорби её глаз стала такой огромной, что девочка не выдержала и отвела взгляд.
- Страдание – великая сила! – сказала женщина. – Бремя грехов всего мира несут на себе немногие люди-страдальцы. Именно благодаря их молитвам Бог всякий раз прощает человеческий род, и потому он на земле ещё продолжается. Тот, Кто попрал ад, страдал больше всех. Муки Его страданий за людей сравнимы только с Его любовью к ним. Поэтому Он может сострадать всем и не оставит тебя без помощи, если ты всем сердцем обратишься к Нему!
- Я верю вам! – воскликнула Оля. – Умоляю, скажите мне, кто вы?
Женщина с грустной улыбкой долго смотрела на неё.
- Идём со мной, девочка, - наконец, предложила она. – Я направляюсь в стан Ангелов Страдания. Ты много увидишь и узнаешь по дороге. Путь мой не близок. Я вышла из ада и скоро достигну Области Прибывающих Духов, откуда и начну своё восхождение.
Оля с радостью согласилась. Путница внушала ей доверие, но в глубине души её шевельнулось всё же сомнение, вызванное прежними обманами. Поэтому на всякий случай девочка спросила:
- А сколько нужно пройти, чтобы попасть к Тому, Кто попрал ад?
Женщина засмеялась и обняла её за плечи.
- Путь к Нему неизмерим в километрах. Если человек в заблуждении, то расстояние это огромно, а если на правильном пути, то оно быстро сокращается. Верь в Бога, девочка, желай встречи с Ним и будь уверена, что Он поможет тебе, и тогда ты скоро увидишь Его!
- Я иду с вами! – решительно сказала Оля. Они пошли вместе |
