СТРАНА ТЕНИ СМЕРТНОЙ Главы6-7

Глава шестая

ТЮРЬМА

Сначала она увидела рукава и ворот его белой сорочки, ярко выделявшиеся из-под чёрного расстегнутого жилета, а затем и смуглое лицо с любопытствующими тёмными глазами. Оля словно окаменела и не могла ничего ответить. Она держалась на грани обморока. Единственный человек в мире, которого ей хотелось бы никогда не видеть, сидел сейчас рядом, и она была в полной его власти!
- И не поздороваешься? – иронично спросил Кирилл.
- Здравствуй, - выдавила Оля.
- А почему так неприветливо? – усмехнулся он. – Я долго ждал этой встречи. Очень долго!.. Ты обо мне вспоминала?
Оля молчала. От звука его голоса в ней стыла кровь. Наверное, это был ужас.
- Язык проглотила? – съязвил Кирилл. Он был расслаблен и абсолютно спокоен. На столике перед ним стояла наполовину пустая бутылка с красным вином. Кирилл, протянув руку, достал из бара чистый бокал и, плеснув в него вина, протянул Оле.
- Возьми. Выпьем за встречу!
Она покачала головой.
- Бери, я сказал! – почти крикнул он, и Оля послушалась.
Их отделяла от шофёра непрозрачная перегородка. Машина двигалась бесшумно и плавно, вино в бокале слегка колыхалось, холодя Олины пальцы. Она боялась взглянуть на Кирилла, ей жутко было находиться с ним рядом в таком тесном пространстве.
- Помнишь, в последний раз мы так же пили вино? – хрипло спросил он, Оля кивнула. Слёзы навернулись на глаза: неужели он снова будет её мучить?
- Я хочу слышать твой голос! Говори! – потребовал Кирилл, но Оля молчала.
Тогда он неожиданно схватил её рукой за подбородок и развернул лицом к себе. От резкого движения Олины слёзы скатились ему на руку, он засмеялся, отпустив её.
- Ты плачешь? Надо же!.. А почему ты не плакала, когда засветила мне кочергой сюда?
Он указал на половину лица, обращённую от Оли к окну. Она покосилась на Кирилла и увидала малозаметный шрам, спускающийся от виска через всю щёку к самому подбородку. Ни по телевизору, ни на плакатах она этого шрама не замечала.
- Я защищалась, - тихо ответила она.
- Я не забыл, на чём мы тогда остановились, и здесь, - он указал рукой себе на грудь, - шрам у меня остался ещё больше!.. Но я прощаю тебя, как ты простила меня, когда я проколол тебе уши… Я ничего не забыл!
Кирилл налил себе полный бокал вина и залпом его выпил. Затем посмотрел на Олю.
- Пей!
Оля слегка пригубила вино.
- Пей всё!
Она с отвращением выпила. Вино было крепкое и, вероятно, хорошее, но она более суток ничего не ела и почувствовала себя скверно. Вино обжигающей струйкой стекло по пищеводу, огнём разлилось в животе. У неё закружилась голова, она придвинулась спиной к спинке сиденья. Головокружение не прекращалось.
- Что с тобой? – голос Кирилла прозвучал откуда-то издалека. - Ты опьянела? Ничего, сейчас пройдёт! Вот, съешь.
Он впихнул ей в рот отвратительно кислую дольку лимона, Оля, скривившись, выплюнула её прямо на пол.
- Здесь не сорят! – засмеявшись, заметил Кирилл, и ногой отпихнул дольку подальше. – У тебя всегда были плохие манеры!.. Я, правда, не сержусь на тебя… сейчас! Я давно представлял нашу встречу и, не поверишь, даже разволновался! Поэтому я был груб, ты удивлена?
Оля пожала плечами. Голова её чуть просветлела.
- Я хочу пить.
- Без проблем. Минералку будешь?
Оля кивнула. Тогда он откупорил зеленоватую бутылочку и вылил её содержимое в чистый бокал, подав его Оле. Бутылочку же бросил под ноги.
- Обычно я так не делаю, - перехватив её взгляд, хмыкнул он. – Но ты первая начала мусорить!.. Хочешь меня о чём-нибудь спросить?
- Что со мной будет?
- Резонный вопрос, а главное – актуальный! А чего бы ты хотела?
Оля растерялась.
- Наверное, быть свободной.
- Что же для тебя есть свобода? – развязно спросил он. Оля на него посмотрела.
- Ты пьян, Кирилл!
- Ну и что? Зато я великолепно соображаю!.. Так что для тебя значит быть свободной?
- Я не хочу больше прятаться. Не хочу, чтобы меня арестовывали за мою веру. И ещё я хочу, чтобы у меня была Библия!
- Это, по-твоему, есть свобода?
Кирилл засмеялся.
- Хорошо! Такую свободу я тебе могу обеспечить. Как раз это я собирался сделать!
Оля недоверчиво на него покосилась.
- А от меня ничего не потребуется?
- Абсолютно! Только пользоваться своей свободой! Это минимальное, что я могу тебе предложить.
- А максимальное?
- Узнаешь позже!.. Вот мы и приехали. Выходи!
Он нажал кнопку на пульте, дверцы с обеих сторон разъехались, они вышли из машины. Перед ними возвышался четырёхэтажный дом-дворец сплошь из стекла и бетона, перед которым расстилался цветник, били фонтаны. Дворец стоял на огромной скале, кругом была только дикая природа.
- Ты здесь живёшь? – спросила Оля Кирилла.
- Нет, ты, - серьёзно ответил он, взгляд его, устремлённый на дворец, был абсолютно трезв.
- Я не понимаю, - сказала она, - зачем всё это? Ведь можно было меня просто отпустить!
- Ты действительно не понимаешь, - криво улыбнулся Кирилл. – Я вовсе не добр к тебе. Это твоя тюрьма.
- Но ты же сказал, что дашь мне свободу!
- Такую свободу, как ты хочешь: чтобы тебе не прятаться, чтобы тебя не арестовывали, и чтобы у тебя была Библия!.. Хотя Библия изначально в мои планы не входила, я, пожалуй, дам её тебе! Видишь, как я великодушен!.. И это несмотря на то, что ты меня чуть не убила!
Он весело посмотрел на неё, но Оля не ответила на его улыбку, а встревожено спросила:
- А дальше что?.. Я могу бывать, где хочу, видеться с кем хочу, и рассказывать об Иисусе?
Он помрачнел.
- Нет. Этого ты не можешь.
- Тогда это действительно тюрьма, - сникнув, сказала Оля, дворец не показался ей таким уж красивым.
Кирилл по телефону дал распоряжение, к ним из дворца вышли двое парней в одинаковых костюмах.
- Это охранники, - сказал он Оле. – Они располагаются на первом этаже. Второй этаж – для прислуги. Дом охраняется изнутри и с воздуха. Он стоит на скале, к нему только один подъезд, где мы находимся. Вокруг дома – пропасть, зато с террасы третьего этажа открывается великолепный вид!.. В твоём распоряжении третий и четвёртый этажи. На третьем находятся: холл, кабинет, библиотека и две спальные комнаты, все с выходом на террасу. Кухня внизу, оттуда тебе будут всё подавать четыре раза в день или по твоему желанию, если чего-нибудь захочется. На верхнем этаже – солярий, бассейн, теннисный корт, тренажёры, сауна, бильярд. Я строил это для себя, но развлекаться мне практически некогда, поэтому дарю: пользуйся в своё удовольствие!.. Впрочем, у тебя будет довольно жёсткий распорядок дня, я так решил! Я желаю, чтобы ты отлично выглядела, поэтому у тебя будут личные врач, тренер, костюмер и парикмахер. Все они женщины, специалисты широкого профиля. Мужчинам вход наверх запрещён, наказание – смерть, так что никого не искушай!.. Шучу, - добавил он в ответ на гневный Олин взгляд. – И ещё: помни, что ты госпожа над всеми, хоть я прошу тебя придерживаться моего распорядка, ты вовсе не обязана его соблюдать, поэтому если захочешь расслабиться – только прикажи!.. Личная служанка у тебя будет одна. Она курдка, девственница по имени Айгуль, к тому же глухонемая. Ей шестнадцать лет. Мне нравятся восточные женщины, они правильно воспитаны и знают, как угождать мужчине. Не то, что ты!
Кирилл засмеялся, а Оля нахмурилась.
- И последнее: вот тебе телефон, по нему ты можешь звонить мне в любое время. Нажмёшь только вот сюда. Другие кнопки не работают. Я также могу звонить тебе, когда захочу. И вообще, я могу приехать к тебе днём или ночью, так что будь готова во всякое время встретить меня!.. Это всё. Можешь идти.
Кирилл что-то сказал охранникам, они обступили Олю.
- Если вдруг случится чудо, и ты сбежишь, хотя бы вознеслась на небеса, то все в этом доме умрут, поэтому не мечтай сбежать, ясно?
Оля кивнула. Жизнь её менялась очень круто. Она посмотрела на Кирилла.
- Наверное, я должна тебя поблагодарить, да?
- Мне не нужно благодарности, достаточно твоего присутствия.
- Чтобы знать, что я в твоей власти? Но зачем?
Кирилл не ответил, но, отвернувшись, сел в машину, дверца за ним закрылась. Он сразу уехал, а охранники повели Олю в её красивую тюрьму.

Олиной служанкой оказалась маленького роста девушка-курдка с толстой косой и смышлёными, прямо-таки «говорящими» глазами. Она была глухонемая, но внимательно следила за каждым Олиным движением и старалась даже по выражению глаз угадывать малейшее желание. С такой преданностью Оля никогда не сталкивалась!
Больше всего Айгуль нравилось сидеть у Олиных ног и смотреть по телевизору мультики. Она так непосредственно радовалась и беззвучно смеялась, хлопая себя по бёдрам, что Оле казалось, что Айгуль не шестнадцать, а шесть лет, хотя в остальном она вела себя очень разумно.
Почти все комнаты третьего этажа выходили на огромную террасу, с которой виднелись сплошь зелёные сопки, очень похожие на те, что находились вокруг Олиного с Ромкой дома…
Весь день Оля думала о Кирилле и страшилась его появления, особенно вечером. Она долго не засыпала, старательно борясь со сном, хоть и очень устала. Айгуль мирно посапывала на диванчике у входа в спальню и, глядя на неё с кровати, Оля сама не заметила, как уснула. Ранним утром Айгуль растолкала её и, делая страшные глаза, руками указывала на дверь. Оля спросонок ничего не поняла, а только, сидя в кровати, тёрла глаза. Она услыхала, как распахнулась входная дверь, и к ней в спальню решительно вошёл Кирилл. Он показался ей необыкновенно высоким в длинном сером плаще, из которого сразу вынул Библию и бросил на кровать.
- Довольна? – покачиваясь на каблуках, спросил он.
Оля изумлённо схватила книгу. Сомнения нет! Это та самая Библия, которую положила ей в багаж Вероника, и которая затем осталась в доме у шейха! Оля в волнении посмотрела на Кирилла, но лицо его было непроницаемо.
- Что стало с Хуршедом? – спросила она.
- Тебе это действительно интересно?
Она кивнула.
- Шейх лично перерезал ему горло, чтобы не выносить позор из дома, и я это видел!
Оля сникла под его ироничным взглядом.
- У меня много дел, но сегодня вечером я хочу, чтобы ты распорядилась накрыть на террасе стол. Я желаю пообщаться с тобой. Думаю, нам есть, что вспомнить, о чём поговорить. Поэтому ожидай меня. Мне хочется, чтобы ты оделась как-нибудь романтически. Это моя причуда!.. До вечера.
Кирилл, развернувшись на каблуках, быстро вышел из спальни и оставил Олю в полном смятении. Она была почти в ужасе, внутри всё трепетало. Он пугал её гораздо больше, чем раньше. Во всём его облике, поведении, чувствовалась такая могучая сила, что она перед ним цепенела. Он даже передвигался быстро, резко, но в то же время так закруглённо плавно, как будто еле сдерживался, как сжатая пружина, которой если дать волю, то она разнесет всё на своем пути!
«Господи! Почему я Тебя не послушалась и осталась в этом монастыре? Это чрево кита чище самой преисподней! И сколько мне в нём сидеть?.. Если б всё можно было вернуть! Лучше всю жизнь впроголодь бегать по пустыне, чем зависеть от Кирилла! Что он ещё задумал?.. Как там Яков и Оленька? А другие дети? Элеонора?»
Оля застонала, схватившись за голову руками, зачем только она не послушалась Господа?.. Неожиданно Оля почувствовала, как кто-то целует ей руки. Разжав их, она увидела перед собой лицо Айгуль с устремлёнными на неё сострадающими глазами. Оля прижала к груди голову девушки и заплакала. Как жаль, что Айгуль не может её слышать! Оля даже немного говорила по-курдски, но сейчас это было бесполезно.
Успокоившись, Оля раскрыла Библию и вслух стала читать псалмы один за другим.
- И если я пойду и долиною смертной тени, - прочла она, дойдя до двадцать второго псалма, и задумалась. Это именно то место, где она находится. Вот его название: долина смертной тени!
- …не убоюсь зла, потому что Ты со мной… Всё, Господи, я поняла! Ты – со мной! Даже здесь. Даже, несмотря на то, что я Тебя не послушалась, Ты всё равно со мной! Аллилуйя! Ты – со мной!
Она вскочила с кровати, запрыгала по комнате и захлопала в ладоши.
- Ты со мной, Господи! Ты со мной!
Айгуль с удивлением смотрела на неё, ничего не понимая.
- Иисус – Господь, Айгуль! Иисус – Господь! Даже в преисподней, даже в аду, даже у Кирилла – везде, Иисус – Господь!
Видя, что Айгуль по-прежнему недоумевает, Оля схватила с туалетного столика красный карандаш для губ и, взяв в руки запястья девушки, нарисовала на них жирные красные точки, потом такие же - на ступнях. Затем, как будто карандаш был гвоздём, она по очереди «вбивала» его в нарисованные красные точки, потом при помощи мимики и жестов разыграла перед Айгуль сцену распятия, смерти и воскресения Иисуса и поцеловала затем руки и ноги Айгуль в местах, где были нарисованы красные точки. Увлекшись, она даже показала, как иудеи и римские солдаты издевались над Иисусом, и, кажется, смогла донести до Айгуль благую весть, потому что та сама вдруг поцеловала красные точки на своих запястьях и сложила затем обе руки у себя на сердце.
Оля облегчённо вздохнула.
- Никогда я ещё так не проповедовала!
Она ощутила в себе новые силы и перестала бояться Кирилла.
«Тот, Кто во мне, больше того, кто в нём!» – уверенно подумала она и стала готовиться к приходу врага.
Кирилл появился на закате. Оля распорядилась накрыть стол. Зная, что он пьёт только вино, она приказала принести самое лучшее. Поразмыслив, Оля велела срезать в саду под террасой самые крупные розы и красиво расставила их в напольных вазах. Терраса и так живописно была оформлена искусственными водоёмами и растениями, а розы в вазах прибавили немного изыска.
Посоветовавшись с костюмером, Оля надела отрезное по талии шёлковое платье нежного сиреневого цвета, а парикмахер слегка подвила её отросшие волосы. Легкий макияж пастельных тонов, тонкие духи, изысканный маникюр… Оля чувствовала себя королевой. Но что бы она ни делала, она постоянно ощущала над собой зловещую тень Кирилла, и если бы не обещание Господа быть с ней, она точно знала, что не смогла б оставаться твёрдой духом, а, наверное, впала бы в истерику. Она казалась себе Давидом, вышедшим против Голиафа, но ей недоставало смелости Давида и уверенности в победе, а потому, когда на террасу вошёл Кирилл, она едва от ужаса не хлопнулась в обморок.
- Ты бледна, - с улыбкой заметил он, усаживаясь в плетёное кресло и вытягивая вперед длинные ноги. – Боишься меня?
Она медленно опустилась в кресло через стол от него.
- Пожалуй.
- Выпей для храбрости. Это помогает!
Он взял в руки бутылку и глянул на этикетку.
- Лучшего вина в этом доме нет. Молодец!
Он налил ей полный бокал. Зажмурившись, Оля весь его выпила. Посмеиваясь, Кирилл налил ещё половину бокала. Оля выпила это тоже.
- С тебя хватит. Поешь немного… Чудесный вечер!
Пока Оля ела каких-то моллюсков, Кирилл налил себе вина и, развернув кресло к периллам и попивая из бокала, смотрел на подступающую с востока ночь. Было приятно прохладно, цветочные запахи из сада под террасой усилились, зазвучали голоса сверчков.
- Успокоилась? – негромко спросил Кирилл.
- Вполне, - ответила Оля и отложила вилку.
- Я удивлён, что ты так мало изменилась, - после непродолжительной паузы заговорил он. – После стольких-то лет… А как ты находишь меня?
Оля растерялась от неожиданного вопроса.
- Ты повзрослел, - неуверенно сказала она.
- Да ну? – Кирилл усмехался. – Вот никогда бы не подумал!
- Не смейся, - нахмурившись, сказала Оля. – Я ведь тоже не та девочка, что была раньше!
От выпитого вина она стала смелей.
- Неужели?
Она кивнула.
- Между прочим, у меня был муж и семеро детей!
- Думаешь, я этого не знаю? Я знаю о тебе больше, чем ты можешь предположить!.. Мы должны были встретиться ещё три года назад, когда твоего мужа арестовали, а ты чудом сбежала. Как же я был зол тогда!
- Так это ты?! – Оля едва не задохнулась. – Я это, конечно подозревала! Но ты даже не скрываешь, что разрушил мою семью, осиротил моих детей! Ты ещё этим хвалишься?
- Я сказал Ромке, когда он не был твоим мужем, что ты всё равно станешь моей, и я это выполнил.
- Кирилл, ты сумасшедший! Я никогда не стану твоей, ты это понял?
- Я терпеливый, Оля. Двадцать лет я осуществлял мою политику, и в один день поразил всех моих врагов!.. Где теперь твоя церковь, твой муж, твои дети, Элеонора?.. Я победил, Оля, и ты теперь тоже принадлежишь мне, я могу сделать с тобой всё, что захочу!
Оля в ужасе смотрела на него.
- Ты зверь, Кирилл! Дикий, безжалостный зверь!
Он рассмеялся.
- Двадцать пять лет я ждал этой встречи и на тебе, дождался!.. Но знаешь что? Я – победитель! Меня не судят. Я – выше суда!.. Не бойся, я в своем уме, - перехватив её взгляд, усмехнулся он. – Ты видишь сама, какого могущества я достиг. Я добился этого моей силой и моим умом, я запросто переставляю границы государств, забираю все их богатства, разоряю их или, наоборот, обогащаю, по моему желанию. И никто против меня не пошевелил даже пальцем и не пикнул!.. Ты не представляешь, сколько усилий потребовалось мне, чтобы разделаться со всеми противниками и оплести мир сетью моих сторонников!
- Но зачем? – тихо спросила Оля. Кирилл сощурился.
- Зачем? А помнишь, как ты высмеяла меня, когда я поделился с тобой своими желаниями?
Оля кивнула, сейчас ей уже не было смешно.
- Зачем… Стремление к абсолютной власти заложено в моей природе, власть – это я! Вот ты – раба Иисуса. Зачем?.. Только не говори мне, что Он умер за тебя на кресте, пролил Свою кровь за твои грехи, воскрес для твоего оправдания… Зачем? Зачем всё это, если Он не смог защитить тебя, твоего мужа, твоих детей от меня?.. Кто больше я или Он?
Кирилл насмешливо поглядел на Олю.
- Он больше, - еле слышно ответила она.
- Где это видно? Покажи! Пусть разверзнутся небеса, грянет гром и молния сметёт меня с места. Пусть!.. Ну, что?
Оля долго молчала, собираясь мыслями.
- Я не знаю, отчего всё так происходит, - наконец сказала она. – Но я знаю, что у Бога не останется бессильным ни одно слово. И знаю, что Он со мной, чтобы ни случилось, и даже ты, Кирилл, не можешь мне ничего сделать без Его воли!
- Какая интересная отговорка: «если ты, Кирилл что-нибудь со мной сделаешь, то это – воля Божья, а если не сделаешь, то это тоже воля Божья!» Глупая и тупая отговорка для глупых и тупых людей, которые не могут сами управлять ни своей жизнью, ни жизнями других людей, ни обстоятельствами! Они живут не по своей воле, а по чужой. Они, как лист, сдуваемый ветром, а я не лист, я – ветер!.. А ты – лист и кичишься здесь своей «листовой» философией!
- Я не знаю, зачем Бог попустил тебе прийти к власти. Возможно, это случилось для наказания народов, отвергающих Его, и для испытания избранных. Твоя власть, как горнило, чтобы отделить золото от примесей, но сам ты потерпишь большой урон, когда всё это закончится. Хоть ты величаешься, но ты только марионетка в руках у сатаны. Он ненавидит тебя, и он прекрасно знает, что ты обречён.
- А ты спасена? – насмешливо спросил Кирилл.
- Если сохраню веру.
- Я завидую твоему Богу, - немного помолчав, сказал Кирилл. – Ромка сказал мне тогда, что ты не можешь принадлежать ни ему, ни мне, потому что уже принадлежишь Иисусу… Забавно! Теперь вот Ромки нет, остались ты и я, а между нами по-прежнему Иисус, твоя вера, которую если ты сохранишь, то спасёшься, то есть пойдешь после смерти к Иисусу, так?
Оля кивнула.
- А я, значит, в другую сторону?.. Выходит, пока мы здесь, в этом мире, мы можем сообщаться, можем быть даже очень близки, быть одной плотью, как сказал твой Бог, а после в разные стороны?
- Мы с тобой не муж и жена, - обеспокоено глядя на него, сказала Оля. – Мы не можем быть одной плотью!
- Я не хочу, чтобы ты согрешила ради меня, - ухмыльнулся Кирилл. – Поэтому я возьму тебя в жёны.
- Это невозможно, - твёрдо сказала Оля.
- Почему? Ты мне запретишь?
Кирилл издевательски улыбнулся.
- Я не хочу замуж вообще, а за тебя – особенно, потому что ты враг Иисусу, Которому я служу!
- А ты разве не читала, что неверующий муж освящается женою верующею? – сощурившись, спросил Кирилл.
- Это касается людей, уверовавших уже в браке, а про тебя там написано: не вставайте под одно ярмо с неверными! Ты – слуга сатаны, Божьего противника! Я не выйду за тебя замуж. Никогда!
Оля так разволновалась, что вскочила с места. Кирилл тоже встал с кресла и, медленно обойдя стол, сильно сдавил её запястье. Глаза его в бешенстве сузились.
- Слышишь, не смей мне говорить «никогда», - почти шёпотом сказал он ей прямо в лицо. – Я ненавижу это слово! И ты БУДЕШЬ моей, потому что Я это сказал. Это неизбежно, ясно?
Оля в страхе попятилась и упёрлась спиной в периллу. Кирилл отпустил её руку и уже спокойней добавил:
- Я даю тебе ровно неделю, чтобы ты могла обдумать моё предложение и согласиться на него, а чтобы ты была сговорчивей, знай, что мне очень понравились твои дети: Яков тем, что похож на тебя, а Оленька тем, что у неё твоё имя.
- Не смей касаться моих детей! – с ненавистью глядя на него, сказала Оля.
- Да? И что ты мне сделаешь?
Она молча опустила сжавшиеся кулаки и стиснула зубы.
- То-то и оно, что ничего, - жёстко сказал Кирилл. – Не забывай, где ты находишься, и кто ты есть!.. Тебе приходилось когда-нибудь видеть, как с детей живьём снимают кожу? Мне приходилось, и, поверь, мало, кто при этом оставался твёрдым!
Кирилл улыбнулся, и глаза его заблестели.
- Ты не можешь, - неуверенно произнесла Оля.
- До встречи через неделю!

Глава седьмая

ПРОТИВНИКИ

Оля медленно опустилась на стул. Кирилл ушёл. Его угроза насчет её детей была реальна, она в этом не сомневалась. Ради удовлетворения своей прихоти он способен абсолютно на всё. Пасть кита захлопнулась. Варя оказалась права: это чрево кита страшнее всего, что может быть в её жизни!
О судьбе детей она-то и не подумала, когда решила сдаться и умереть ради Иисуса. Иисус её об этом не просил. Это была её воля. Но Кирилл оказался коварнее, чем она предполагала, и угрожает расправой над её детьми, чтобы только она удовлетворила его прихоть жениться на ней. Она отказала ему в пятнадцать лет, так он решил добиться своего в сорок! Неужели сам принцип заполучить её так важен для него, что ему безразличны даже их чувства? Она совершенно не думала о Кирилле, как о весьма привлекательном мужчине, достигшем в свои сорок лет расцвета душевных и физических сил. Она смотрела только на духовную сущность Кирилла, которая ужасала её. Брак с ним был не просто соединением холостого мужчины и вдовы, а Олиным рабством, добровольным признанием господства сатанинского помазанника, предательством Иисуса и … Ромки! Ведь это Кирилл убил его и других христиан! Насколько ей легче было бы, если б он просто велел её расстрелять, и если бы расплатой за отказ от замужества послужила смерть, она бы сейчас благодарила за это Господа и молилась. А угроза Кирилла насчёт детей повергла её в отчаяние. К такому повороту событий Оля оказалась не готова! Сможет ли она принести в жертву своим убеждениям детей, да ещё видеть, как с них живых снимают кожу? Оля была полностью раздавлена сильным материнским чувством, поднявшимся в ней на защиту собственных детей.
- О, Господи, что мне делать? – простонала она, закрывая лицо руками.
К ногам её бесшумно прижалась Айгуль. Оля не заметила, как она вошла на террасу. Айгуль преданно смотрела на хозяйку, хмуря широкие тёмные брови, и старалась понять, что произошло.
- Айгуль, принеси мне Библию! – попросила Оля и нарисовала в воздухе большой прямоугольник. Айгуль кивнула и принесла из спальни книгу.
- Как я могу защититься от моих врагов? – вслух рассуждала Оля. – Твоим словом, Господи. Дай мне Твоё слово на этот день! Ты знаешь замысел Кирилла, Господи! Сделай так, чтобы он не состоялся!
Пока она читала вслух Библию, для неё стали актуальными три места, в которых говорилось о защищающей силе крови. Стихи эти находились в книгах Исхода, Евангелиях и Откровении.
- Благодарю Тебя, Господи, что Ты слышишь меня и не оставляешь! – сказала Оля, взяв со стола красное вино, налила его в чистый бокал и положила рядом с ним кусок хлеба.
Затем она принесла из ванной таз с водой и поставила у ног Айгуль. Та с любопытством наблюдала за Олиными действиями.
- Ты не можешь понять, что я тебе говорю, - сказала Оля, улыбаясь. – Но просто слушай меня, хорошо?
Айгуль кивнула. Она всегда кивала, когда видела в глазах вопрос. Оля сопровождала свои слова мимикой и жестами.
- Я рассказывала тебе сегодня об Иисусе, а теперь пришло время нашей первой вечери. Мне нужна твоя помощь, потому что я не могу омывать ноги сама себе. И еще: Иисус сказал, что там, где двое или трое человек будут собраны во имя Его, там Он будет посреди них. Поэтому садись и опускай ноги в таз!
Оля насильно усадила Айгуль в плетёное кресло, и, придвинув таз, опустила её ноги в воду, стала их мыть. Айгуль в смятении замахала руками, вскочила, пытаясь выскочить из таза, но Оля её удержала и посадила обратно в кресло.
- Нет-нет, сиди уж, - смеясь, сказала она. – Иисус мыл ноги ученикам, и мне ли не вымыть ноги тебе? Ты моё утешение, Айгуль! Я верю, что Господь послал мне тебя, чтобы я видела, что Он живой и вера в Него живая не только во мне одной!
Затем Оля отодвинула таз и вытерла стопы Айгуль полами своего шёлкового платья.
- Вот и всё.
Оля выпрямилась и посмотрела на Айгуль. Та сидела прямо, словно статуя, а из закрытых глаз её по смуглым щекам ручейками сбегали слёзы. У Оли защемило в груди: она вдруг поняла состояние Айгуль, когда она – госпожа, омыла ей – служанке, ноги. Наверное, то же самое чувствовали ученики Христа, когда Он мыл ноги им. А Иуда?.. Оля вздохнула. Сын погибели. Как и Каин. Они оба – дети погибели. Их обоих Бог предупреждал, чтобы не делали греха, но бесполезно. И Кирилл…
Оля обняла Айгуль, вытерла ей ладонями слёзы со щёк и поцеловала. Затем она отломила кусок от пресного хлеба и, протягивая Айгуль, серьёзно сказала:
- Возьми и ешь. Это тело Господа нашего Иисуса Христа, за нас ломимое… Благодарю Тебя, Господи, за Твоё Тело, - сказала она и сунула в рот безвкусный кусок. Жуя его, она чувствовала, как в глазах закипают слёзы: она ясно вспомнила, как раньше дома с детьми, Элеонорой и Ромкой она много раз делала то же самое. Только сейчас всё другое, и хлеб со слезами, а Иисус Тот же!
Прожевав, Оля взяла бокал и, протягивая его Айгуль, сказала:
- Возьми и пей. Это кровь Господа нашего Иисуса Христа, за нас изливаемая!
Айгуль выпила почти всё, на дне оказалось несколько капель. Оля не объяснила служанке, что надо было оставить ей.
- Господи, я это делаю, вспоминая о Тебе. Я благодарю Тебя за Твою кровь, пролитую за нас! – сказала она и выпила последние капли. – Мы возвещаем Твою смерть, Господи, пока Ты придёшь!
В этот вечер, не смотря на угрозу Кирилла, Оля засыпала на редкость безмятежно. Она ощущала, как в сердце изливается океан Божьей любви, ей казалось, что она находится где-то в юности, дома и что вокруг неё только родные и близкие люди…
А утром Олю ожидало неприятное открытие: Айгуль пропала. Служанки не оказалось на маленьком диване у дверей спальни и вообще нигде. Никто из прислуги не мог объяснить ей, куда подевалась Айгуль. У всех были точно каменные лица, все сразу разучились понимать Олю. Наконец она решилась позвонить Кириллу. Голос его был сонным.
- Где Айгуль? – сразу спросила Оля.
- Я в другом часовом поясе, - сказал Кирилл. – Здесь давно ночь!
Оля смутилась.
- Извини, но ты сам разрешил звонить тебе в любое время. У меня пропала служанка!
Возникла пауза.
- Разве я не запретил тебе проповедовать Иисуса?
На этот раз голос Кирилла прозвучал бодро. Оля ощутила, как онемели её пальцы, сжимавшие телефон.
- Ты хочешь сказать, что Айгуль пострадала из-за меня? – срывающимся голосом спросила она.
- Пойми, Оля, я не шучу. И если я что-то говорю, то полностью отвечаю за свои слова. Иначе у меня не было бы такого авторитета в мире. И тем более я могу содержать в порядке мой внутренний мир. Я говорю про своих подчиненных. Ты пренебрегла моими указаниями и стала рассказывать об Иисусе. Я знал это от начала, но не стал сразу останавливать тебя. Зачем с тобой спорить? Наказание Айгуль убедит тебя лучше моих слов.
- Как её наказали?
- Тебе лучше этого не знать.
Кирилл отключил телефон. В отчаянии Оля упала лицом на кровать и зарыдала. Единственная родная душа её покинула!
«Это ты виновата в том, что случилось с Айгуль!» - уколол её мыслью дьявольский бесёнок.
- Нет! – отняв от кровати мокрое лицо, громко сказала Оля. – Пошел прочь, дьявол! Даже если Айгуль нет в живых, ей лучше, чем сейчас мне, и лучше, чем тебе, потому что она с Господом, а ты будешь гореть в адском пламени!
Она снова позвонила Кириллу.
- Я слушаю, - раздался его спокойный голос.
- Как её наказали? – стараясь говорить ровно, снова спросила Оля. Она услыхала смех Кирилла и легко представила его надменное улыбающееся лицо.
- Ты по-прежнему любопытна, но, предупреждаю: то, что ты услышишь, тебе не понравится.
- Я всё равно хочу знать!
- Хорошо. В эту ночь Айгуль оказали великую честь быть заживо распятой на кресте во время еженедельного жертвоприношения сатане… Он, кстати, просил передать тебе благодарность за красные метки, куда Айгуль вбивали гвозди. Он даже сам присутствовал при этом. Жаль, что она не кричала – немая!
- А ты видел?
- Мне некогда. Я в другой стране. Я бываю только на самых значительных ритуалах… Видишь, я от тебя ничего не скрываю, хотя за эту информацию любой поплатился бы жизнью!
- Она… умерла? – спросила Оля, глотая слёзы.
- Уверяю тебя, от неё даже костей не осталось, - насмешливо сказал Кирилл. – Поэтому впредь знай, что всякому человеку, которому ты собираешься проповедать Иисуса, тем самым ты выписываешь смертный приговор… Не хотел тебе говорить, но всё же скажу, чтобы убедить тебя ещё больше… Помнишь, Хелен в самолёте?
- Конечно, помню, - тихо ответила Оля.
- Продолжать не нужно?.. Запомни, я знаю каждый твой шаг! Поэтому иди осторожно.
Оля выключила телефон. Она в оцепенении сидела на кровати, сжимая в руке трубку. Кирилл действительно не шутит. И насчёт её детей, и насчёт Иисуса.
- Он страшный человек! – пробормотала Оля. – Он более страшный, чем я его себе представляла! Для него нет абсолютно ничего святого. Единственная его святыня – он сам. И этой своей святыне он что угодно принесёт в жертву. Угораздило же меня с ним связаться! А я ещё заигрывала с ним! Если б я только знала тогда, к чему это приведет!.. Все им восхищаются, потому что он действительно суперэгоист. Он - воплощение мечты падшего человечества. Христа отвергли, а Кирилла приняли. Какой ужас!
Оля достала из-под подушки Библию и прижала к груди обеими руками.
- Что мне делать, Господи? Вчера он дал мне неделю, чтобы ответить на его предложение. Он выполнит свою угрозу, если я откажусь, это ясно… Господи, я не могу видеть моих детей, как их убивают! - прижавшись лицом к книге, она заплакала. - Это выше моих сил! А Кирилл не отступится от чего задумал. Он запросто принесёт меня в жертву своим амбициям. Я – его прихоть. Что мне делать, Господи?
Уже много раз возле неё топталась мысль о самоубийстве, но Оля настойчиво отгоняла её, не принимая. Она знала, что дух самоубийства – сатанинский дух, и много раз видела, как этот дух выходил из людей, за которых молились в церкви. Но на этот раз он не показался ей таким уж отвратительным.
«Если я умру, то не достанусь Кириллу, - подумала Оля, - следовательно, дети мои не пострадают!»
Она соскочила с кровати и босиком выбежала на террасу. Облокотившись о периллу, она свесилась вниз, прикидывая, как лучше будет упасть, чтобы наверняка разбиться. Под самой террасой находился цветущий сад, а чуть дальше – сплошной обрыв, ведущий в пропасть, так как дворец стоял на скале. Вот если б она ухитрилась долететь до обрыва!.. Ей отчего-то было весело, как будто предстояла игра. Страх отсутствовал совершенно. Какое-то бездумное отчаяние…
Свесившись вниз очень сильно, она услыхала за спиной сдавленный крик и, покосившись через плечо, увидала девушку-прислугу, принесшую свежий выжатый сок и фрукты. Оля засмеялась, откинулась назад и стала на ноги. Девушка поставила сок с фруктами на стол и убежала, забыв разнос.
«Сто процентов сейчас накапает про меня Кириллу! – ухмыльнулась Оля. – А какое мне до этого дело? Пусть знает, что моя жизнь не только в его власти!»
Несколько минут спустя на террасу вошла молодая женщина и, протягивая телефон Оле, по-русски сказала:
- Вас спрашивает Кирилл.
Не ожидавшая услышать родную речь, Оля опешила и молча взяла трубку.
- Какая ты, к чёрту, христианка! – услыхала она его раздражённый голос. – Если вздумаешь устроить суицид, то знай: твои дети немедленно отправятся следом за тобой, и смерть их будет гораздо мучительнее твоей! И ты с ними не встретишься, потому что рай тогда тебе заказан! А пока ты живёшь, я обещаю твоих детей не касаться. Если уж ты собираешься в ад, то, по крайней мере, пойдем туда вместе!.. Это шутка, а серьёзно, жди меня завтра утром! Это всё.
Он отключил телефон, Оля отдала трубку женщине.
- Я приставлена к вам вместо бывшей вашей служанки, - сказала она. – Моё имя Дарья. Я сатанистка, для меня большая честь служить Кириллу! Через меня вы будете отдавать распоряжения прислуге, за ваше благополучие я лично отвечаю перед Кириллом.
Оля, невольно улыбаясь, смотрела на Дарью. Она вспомнила вдруг слова Кирилла о том, что если ей захочется выписать кому-нибудь смертный приговор, то надо только рассказать этому человеку об Иисусе!
Дарья была безукоризненно одета и причёсана. Её густые тёмно-русые волосы спускались до плеч, а голубые глаза холодно блестели под ровно остриженной чёлкой. На ней был строгий синий костюм: узкая юбка до колен и классического покроя жакет. Чёрные туфли на невысоких каблуках и гранёные нефритовые бусы подчеркивали строгость её наряда.
- Вы русская? – спросила Оля.
- Я жила в Питере до шестнадцати лет, после чего Кирилл оказал мне честь, взяв в свой штат, когда я победила на конкурсе «Мисс Санкт-Петербург».
- А как давно вы служите сатане?
- Мои родители посвятили меня ему в возрасте пяти лет.
- Мир сошёл с ума! – вырвалось у Оли.
Дарья скептически поджала губы.
- Если вам сейчас ничего не нужно, то я буду в холле.
Оля кивнула, и Дарья вышла.
«Какой контраст с Айгуль! – подумала Оля. – Мне очень не хочется иметь дело с этой… Матильдой!»
Весь день прошёл в напряжении. Оля принципиально читала на террасе Библию, полностью пренебрегая распорядком дня, установленным для неё Кириллом, ничего не ела, а пила только воду и мстительно наблюдала, как нервничает Дарья.
«Ответственная мадам! – ехидно подумала Оля. – Боится давать Кириллу отчёт за меня!.. А завтра он сам приедет. Что будет?»
На следующий день она проснулась очень рано и сразу схватилась за Библию, но текст ею прочитывался механически, а мысли витали вокруг предстоящей встречи с Кириллом. За завтраком она снова ничего не ела, а только выпила сок. По тому, как Дарья нервно переступала с ноги на ногу и поглядывала на часы, Оля заключила, что Кирилл скоро должен появиться. Она прошла в холл и уселась на диван, чтобы лицом к лицу встретить своего врага. Но прошло ещё около часа, прежде чем дверь отворилась, и в холле возник… Яков!
Он бросился к обрадованной и растерявшейся от неожиданности Оле и обнял её за шею. Не стесняясь, он плакал, как маленький. Оля оторопела: никогда в жизни она не видела Якова в подобном состоянии! Она и не предполагала, что он способен на такое бурное выражение чувств.
- Мама! Как я рад тебя видеть! Ты отлично выглядишь!.. Я так беспокоился о тебе, что даже молился! – расширив глаза, шёпотом признался он.
- Тогда ты действительно беспокоился! – засмеялась Оля.
- Ты даже не представляешь как!
- А что Варя? Оленька?
- Кирилл отправил их к Элеоноре, как ты хотела. Он приехал в монастырь вскоре после того, как тебя забрали, и был очень добрым с нами!.. А меня он вчера определил в колледж. Мам, там одни лохи: только и думают, кому деньги проиграть!
- Яков! Ты опять за старое? – укоризненно воскликнула Оля. – Я считала, что с этим покончено!
- Это в крови, мама!
- В какой крови, Яков? В моей или в папиной? Что ты несёшь?!
- В твоей, наверное, - подумав, ответил Яков. – Раз я на тебя похож!
- Замочи сейчас же! И обещай мне, что ты не будешь больше играть!
Яков молчал.
- Он не будет, - раздался в дверях голос Кирилла. – Ты ведь не хочешь огорчать свою мать, Яков, верно?
Яков кивнул.
- Вот и славно. Яков произвёл на всех отличное впечатление и в сомнительных связях с девушками замечен не был!
- Это правда?
Оля вопросительно посмотрела на сына, он, посмеиваясь, наклонился к её уху.
- Твоё христианство, мама, оказывается, впустило в меня очень глубокие корни!
- Это самая лучшая новость для меня! – призналась Оля.
Кирилл и Дарья вышли на террасу, давая им возможность поговорить.
- Мама, я всё понимаю! – быстро зашептал Яков. – Ты можешь за меня не беспокоиться: я буду с Иисусом!.. Я понимаю, что ты здесь не по своей воле. Кирилл сказал мне, что вы были знакомы раньше, но раз ты мне об этом не рассказывала, то это знакомство не принесло тебе ничего хорошего!.. Я прочёл упоминания о Кирилле в письмах папы и Ромки-первого. Извини, что без твоего разрешения, но я был в отчаянии и не знал, увижу ли тебя снова!.. Это потрясающе, мама! Ты – лучшая из женщин, я мог бы написать тебе третье письмо, честное слово!.. Кирилл сказал, что собирается жениться на тебе и ждёт твоего согласия. Я догадываюсь, что ты не имеешь выбора, но я за тебя, какое бы решение ты не приняла!.. Если Кирилл обидит тебя, то я убью его, как это хотел сделать Ромка-первый!.. Вот эти письма, спрячь их скорее!
Яков вынул из внутреннего кармана куртки потрёпанные листки и отдал Оле. Она быстро вложила их в Библию. Оля не видела сейчас в сыне ничего демонического, что так пугало её в пустыне. Рядом с ней сидел её мальчик, любимый Яков, сероглазый и светло-русый, очень похожий на неё лицом!
Оля улыбнулась ему, но не успела ничего сказать, как появился Кирилл и бросил Якову:
- Время окончено.
К великому Олиному удивлению Яков взял её руки и, соединив их вместе, каждую поцеловал. Слёзы снова заблестели у него на глазах.
- Мы ещё встретимся, мама!
- Спасибо, - выходя, сказал он Кириллу, тот ответно кивнул.
Как только Якова не стало, Кирилл уселся рядом с Олей на диван. С минуту они молчали.
- Мне надоела твоя тайная жизнь, - заговорил Кирилл. – Какие бумаги передал тебе Яков?
Оля побледнела, вспомнив участь Айгуль и Хелен. Она вынула из Библии письма и отдала Кириллу.
- Прошу тебя, не наказывай Якова! – умоляюще сказала она. – Это письма от Ромки и Ромки-первого, они были мне утешением! Это всё, что у меня от них осталось.
Кирилл, повертев письма в руках, вернул их Оле.
- Такой тон нравится мне гораздо больше, чем тот, что был у тебя накануне… Хорошо, Яков останется без наказания, но ты его больше не увидишь. Это и будет вместо наказания вам обоим.
- Это жестоко!
- Зато я обеспечу ему блестящее будущее. Я не хочу, чтобы между нами стояли твои дети. Ты будешь принадлежать только мне.
- Зачем тебе это надо?
- Я так хочу. Достаточно?
Но Оля покачала головой.
- Ладно. До сих пор мы говорили с тобой о том, что нас разъединяет, давай теперь посмотрим и другую сторону!
- Разве есть другая?
- Есть. Идём!
Кирилл крепко взял её за руку и вывел в двери. Они спустились на первый этаж и, выйдя из здания, сели в белую машину Кирилла.
- Куда мы поедем? – спросила Оля.
- В мою резиденцию.
- Это далеко?
- Прилично.
Он был немногословен, Оля тоже замолчала. Она искоса поглядывала на Кирилла. Он выглядел усталым или не выспавшимся, но тонкая шёлковая рубашка была идеально белой. Он сидел, откинувшись на спинку сиденья, и смотрел себе под ноги, о чём-то глубоко задумавшись. Выражение лица его было болезненным или имело отпечаток скорби.
«Может, у него неприятности? – предположила Оля. – Надеюсь, что не из-за меня!»
Неожиданно резко прозвучал звонок телефона. Кирилл взял трубку, глянул на определитель, нахмурился, затем ответил на вызов. Он говорил громко и отрывисто на неизвестном Оле языке. Разговор был долгим. Потом Кирилл убрал телефон и обратился к Оле:
- Полетишь со мной в Европу?
Она удивлённо на него посмотрела.
- В Монако сейчас международный симпозиум. Решается бесконечный арабо-израильский вопрос. Трудно, знаешь, угодить и тем и другим, - усмехнулся Кирилл. – Одни ждут мессию, другие ждут мессию, и каждый мессия должен установить своё царство на земле и является врагом другого!
Он серьёзно взглянул на Олю.
- Так полетишь?
- А как же твоя резиденция?
- Съездим в другой раз. Симпозиум рассчитан минимум на неделю, для меня он много значит! Я оставил его из-за тебя, мне бы не хотелось, чтобы без меня ты наделала глупостей!
Оля удивлённо молчала. Неужели он переживал за неё? Значит, не только месть и уязвленное самолюбие двигали им, когда он принуждал её выйти замуж? Эта сторона Кирилла действительно ей неизвестна. Что же, в самом деле, она для него значит?
- Ну что, поедешь? – снова спросил Кирилл.
Оля кивнула. Он её заинтриговал. Да и поездка в Европу была куда интереснее, чем заключение во дворце с Дарьей-Матильдой!
Кирилл велел шофёру поворачивать на аэродром.
- Ты не пожалеешь, что согласилась, - сказал он Оле. – Тебе там обязательно понравится! Ты поселишься в отеле в моём номере. Это в Париже, а я поеду в Монако. Согласна?
Оля в ответ улыбнулась. В считанные минуты отношение её к нему поменялось, совсем как в юности! Сейчас она даже почувствовала симпатию. Противиться природному уму и обаянию Кирилла было трудно, она и раньше не могла ему противиться. Она боялась его вначале очень сильно, но теперь страх стал проходить, и на смену пришло любопытство.
- Ты повеселела, - заметил Кирилл.
- Ты тоже.
Они переглянулись и засмеялись. Напряжение ушло, у Оли возникло ощущение, будто они – старые друзья и недавно встретились после долгой разлуки.
- Хочешь вина? – предложил Кирилл, Оля кивнула.
- Белое или красное? – спросил он, беря в руки две бутылки.
- Розовое, - усмехнулась Оля.
Кирилл одновременно из двух бутылок налил ей в бокал.
- Я пошутила! – воскликнула Оля.
- А я шуток не принимаю. Отвечай за слова!
Он пультом открыл окно и выбросил в него бокал с розовым вином.
- Итак, белое или красное?
- Ты всегда так поступаешь, Кирилл? – пристально вглядываясь в него, спросила Оля.
- Только с друзьями. Когда хочу их чему-нибудь научить. С врагами я поступаю лучше!.. Какое?
- Белое.
Кирилл налил ей и себе бледно-янтарного вина.
- Я хочу, чтобы ты перестала смотреть на меня, как на врага, - подняв бокал, произнёс он. - Я никогда не был им для тебя… Даже тогда я не желал тебе зла, просто я сильно хотел, чтобы ты осталась со мной! У меня было мало сил и мало власти, я не смог удержать тебя. Ты сделала бы меня слабым. Возможно… Но после того, как я восстановился, во мне открылась такая ненависть, что трудно передать её словами. Внутри меня была выжженная пустыня, раскалённое солнце и ничего, кроме ненависти. Я поклялся тогда отомстить за себя, но отомстить не лично тебе, но всему тому, ради чего ты отказалась от меня. Это выглядело глобально и требовало больших усилий. Такая задача по мне! Мне скучны мелкие цели. Я знал моих врагов точно: в физическом мире это были церковь, Ромка и ты…
Он, усмехнувшись, посмотрел на притихшую Олю.
- Вот с тобой у меня вышла осечка. Я мог бы давно заполучить тебя, но сначала нужно было победить Иисуса, а для этого требовалось время. И когда всё было готово, машина пущена в ход, ты – сбежала! И целых три года пряталась в пустыне!
- Бог охранял меня, - тихо сказала Оля. Она снова почувствовала сильную неприязнь к Кириллу и ясно осознала, что никогда никакого примирения между ними быть не может, эта её симпатия к нему только кажущаяся, на самом деле они яростные, непримиримые враги!
Кирилл посмотрел на неё и засмеялся.
- Всякий раз наш разговор перерастает в конфликт, ты заметила?
Оля кивнула. Рука её с полным бокалом вина дрожала. Заметив это, Кирилл нахмурился.
- Знаешь что, прости меня. Я, правда, сожалею, что принёс тебе столько горя. И, может быть, маленьким оправданием мне послужит то, что я действительно любил тебя. Не так, как твой Ромка. Я знаю, он не причинил бы тебе боли, но я не такой. Я не он. И никогда им не буду! Ты назвала меня диким зверем. Думаю, это вполне отражает мою натуру. Я не овца, это точно!
- Ты страшный человек, Кирилл.
- Тем не менее, этот страшный человек любит тебя и просит у тебя прощения. Что скажешь?
Оля молчала, опустив голову. Он снова предложил ей выбор: простить его и принять или… муки детей!
- Кирилл, я никогда не откажусь от Иисуса Христа, - взглянув ему в глаза, неожиданно сказала она. На лице его промелькнуло удивление, но Оля продолжила:
- Если ты сможешь принять меня такой, как есть, и никогда не будешь заставлять отказаться от Иисуса, то да – я прощаю тебя и принимаю твою любовь, но если…
- Всё, хватит! – перебил её Кирилл. – Остановимся на первом варианте. Я обещаю тебе не покушаться на твоё христианство, ни при каких обстоятельствах, а ты позволь мне любить тебя, хорошо?
Оля кивнула.
- Теперь наконец-то мы можем выпить! – сказал он и залпом осушил бокал.
Оля немного отпила и вертела бокал в руках, рассматривая его. Она почувствовала, как между ними вновь установилась невидимая связь и испугалась этого.
Кирилл взял из её рук бокал и поставил на столик.
- Я не хочу, чтобы ты меня боялась, - хрипло сказал он. – Я не причиню тебе зла, я буду заботиться о тебе, как только смогу. Ты – моя самая большая драгоценность.
- Но почему? – Оля посмотрела на него полными слёз глазами. – Почему?
Кирилл тихо засмеялся и взял её руки в ладони.
- Сам не знаю почему. Я привык иметь всё самое лучшее. Ненавижу уродство и несовершенство, поэтому все работники моего штата и прислуга красивы и идеально одеты, ты заметила?
Оля вспомнила Матильду и кивнула.
- Многие из них победители конкурсов красоты, - словно подтверждая её мысли, продолжил он. – Я тоже пытался быть судьёй, но я не объективен, потому что отдавал предпочтение девушкам с большой грудью и серыми глазами!
Оля отвела взгляд в сторону, а Кирилл засмеялся и сильнее сжал ей руки.
- Я окружаю себя только самыми лучшими вещами и никаких подделок! Это стиль всей моей жизни, даже в юности, ты помнишь?
Оля кивнула. Она-то, конечно, отлично запомнила этого высокомерного язвительного подростка, которому всё казалось недостойным его внимания.
- А ты вовсе не идеально красива. Не обижайся, я говорил тебе это раньше. В тебе можно найти много несовершенств, но есть нечто, что покорило меня с первого раза, хотя сначала я не понял этого. Это – ты сама, твой сокровенный человек, который спрятан за внешней оболочкой. Поэтому я сказал, что ты самая большая моя драгоценность. Я приобрёл тебя нечестным путем, я знаю, но я приобрёл тебя, теперь ты – моя!
Оля снова посмотрела на него и сказала:
- Самое ужасное, ты осознаёшь, что поступаешь скверно, но всё-таки поступаешь!
- Это – я!
Машина остановилась. По пути в самолёт Оля почувствовала сильное желание остаться, а не лететь с Кириллом в Европу. Ей были тягостны его откровения, они возбудили в ней целый ворох воспоминаний, связанных с Ромкой. Она невольно сравнивала его с Кириллом, и от этого ей становилось хуже.
В самолёте Кирилл внимательно посмотрел на её огорчённое лицо и предложил ей улечься в расправленное кресло. Он сам накрыл её пледом и распорядился подать горячий шоколад, потом уселся за компьютер и не обращал больше на Олю внимания. Наблюдая за его работой, она заснула.

СТРАНА ТЕНИ СМЕРТНОЙ Главы6-7Проза

СТРАНА ТЕНИ СМЕРТНОЙ Главы6-7
Проза