ЗЁРНА
МИСТИЧЕСКАЯ ПОВЕСТЬ
КНИГА ПЯТАЯ
«Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе Господе нашем» Римлянам 8:38-39.
Глава первая
ДЖОННИ И ДЖОН
Друзья называли её Джонни, хотя настоящее имя у неё было Евгения. Отчего-то в России Джонами нарекают Женек, хотя английское имя «Джон» соответствует старорусскому «Иоанн» или же современному «Иван». Но по звучанию «Джон» ближе к «Жене», чем к «Ване», поэтому так и называют.
Вернувшись со школы, Джонни бросила портфель у двери и, нацепив ошейник с поводком на овчарку, скоро выбежала во двор. Там Сэр задрал возле дерева лапу и долго обливал его, блаженно щурясь и подняв морду. Джонни переминалась с ноги на ногу. Сэр терпеливо дожидался её возвращения из школы целых шесть уроков и имел полное право торчать несколько минут возле дерева. Затем девочка с собакой отправились в парк над речушкой неподалеку от дома. Сэр весело трусил на полкорпуса впереди хозяйки, искоса поглядывая ей в лицо, на что она никак не реагировала. В парке других собаководов не оказалось, и Джонни, отстегнув карабин от ошейника, предоставила Сэру слоняться между кустами, а сама, теребя в руках поводок, медленно пошла по асфальтовой дорожке. Из головы не выходило утреннее происшествие в школе, когда её сильно толкнул Гребенников – гнусный пацан из параллельного класса, который завёл привычку время от времени больно тыкать кулаком ей в плечо. Джонни его боялась. Гребенников был длинный, худой и жилистый, и кулаки у него, как кувалды. Почувствовав, что Джонни его боится, он усилил свои атаки и специально подлавливал её в коридорах или пролётах лестниц, наслаждаясь её страхом.
Но сегодня было иначе. После второго урока, поднимаясь на третий этаж со школьной подружкой Маринкой, Джонни нос к носу столкнулась с Гребенниковым, который не замедлил по привычке толкнуть её в плечо. Не удержавшись, Джонни отлетела к перилле и едва не перекувыркнулась в лестничный пролёт. На мгновение она встретилась глазами с парнем из последнего класса, который тут же взбежал вверх по ступенькам и, схватив одной рукой Гребенникова за горло, другой припёр его к стене. Тот смешно задрыгал в воздухе руками и ногами, а глаза его испуганно завращались, едва не выскакивая из орбит.
- Если ещё раз увижу тебя возле неё – убью! – тихо, но внушительно сказал парень и отпустил Гребенникова. – Понял?
Не отвечая, тот развернулся на месте и задал стрекача по длинному коридору.
- Что достаёт он тебя, малышка? – неожиданно ласково спросил парень у Джонни, и та ошеломлённо кивнула. Это был один из самых крутых парней школы. Он принадлежал к элите старшеклассников, которые ездили на престижных тачках, курили дорогие сигареты и с которыми даже учителя побаивались связываться. Его имя было Евгений, но, понятно, друзья называли его Джоном, на американский манер, так же как и её.
- Если у тебя возникнут неприятности – обращайся! – сказал он Джонни и, улыбнувшись, слегка потрепал её по щеке.
- Ух, ты! – восторженно сказала Джонни Маринка, когда Джон удалился. – Вот это да! Знаешь, какой он крутой!
Джонни кивнула. У неё не было никакого шанса, обратить на себя внимание такого парня, как Джон. У них свои девушки: красивые, длинноногие, в дорогих нарядах, вполне сформировавшиеся, не то, что она – худенькая девочка-подросток, в одежде с дешёвого рынка, пьяницами родителями, которым зарплаты хватало ровно на три дня: раздать долги и напиться, чтобы потом снова всё набирать в кредит.
Джонни не задумывалась о своём будущем, но в душе прекрасно понимала, что никогда ей не ездить на таких машинах, в красивых одеждах и с парнем, подобным Джону.
- Конечно, он не для тебя! – словно подтверждая мысли Джонни, сказала Маринка. – Но ведь заступился же! Какой молодец, да? Кто бы мог подумать!
Больше всего Джонни вспоминала момент, когда она, перегнувшись через периллу, встретилась с Джоном глазами. Она ясно видела перед собой его лицо, удивлённое, немного снисходительное, и вспыхнувший взгляд, с каким он кинулся её защищать. Она нисколько его не заинтересовала. Без сомнения он смотрел на неё, как на малявку, которую обижают старшие пацаны. Джонни вздохнула. Так оно и было. Но вот если бы….
Если б он обратил на неё внимание, и она стала его девушкой. Он катал бы тогда её в своей чудесной машине, и они целовались бы, как в сериалах!
Мечты эти были так приятны, что Джонни даже не заметила, как к Сэру подбежали кореша – доберман Рольф и немец Виконт. Их хозяева учились в одной школе с Джонни, классом младше. Поздоровавшись, они отправились дальше вместе, делясь последними новостями. В парке их собиралось около десяти подростков, которые поддерживали между собой отношения, а остальные собаководы были либо залётные, либо слишком взрослые и в постоянный коллектив не входили. Подростки часто ходили с собаками в лес или на море, и даже сообща отгрохали на пустыре дрессировочную площадку. Собаки у всех в основном были без родословных, так как денег на породных щенков у родителей не хватало, но дрессировка негласно являлась обязательной, и собаки были вышколены образцово!
Сколько Джонни себя помнила, она всегда мечтала об овчарке, а мама покупала ей каких-то хомячков, рыбок и птичек, которых она хоть тоже любила, но всё-таки это не то! Но десять месяцев назад мечта её наконец-то осуществилась: подвыпивший сосед принёс из милицейского питомника полуторамесячного щенка овчарки, совершенно заморенного, который родился последним и по всем приметам должен был скоро окочуриться. Для Джонни Сэр явился счастьем. Она сама выходила щеночка, у которого к тому же оказался больной желудок. Сэр почти ничего не ел, и был таким худющим, что на нём пересчитывались рёбра. Соседи насмехались над Сэром и Джонни, но пёс назло всем выжил и был так предан хозяйке, что разорвал бы за неё кого угодно. Он никогда не лаял. Джонни этому удивлялась, но Сэр бросался по команде молча и старался вцепиться обидчику в плечо или в шею. Он слыл самым умным из собиравшихся в парке собак, и Джонни им очень гордилась. Сэр не боялся схваток с матёрыми взрослыми кобелями, и никогда ни перед кем не пасовал: его можно было съесть, но победить – никогда, за это Сэра уважали и собаки и люди.
Больше Джон не обращал на Джонни внимания, хотя она не раз с замирающим сердцем проходила мимо него в школе. Она часто видела его в школьном дворе, иногда даже в обнимку с красивыми девчонками. Видела, как он садился в машину с друзьями, но всякий раз Джон смотрел мимо неё, как будто бы Джонни не существовало. Ей даже хотелось, чтобы Гребенников напал на неё снова, и она могла бы тогда пожаловаться Джону, но с того дня Гребенников обходил её десятой дорогой и даже не подымал на неё глаз, когда случайно оказывался рядом.
Чем больше Джонни думала о Джоне, тем всё прекрасней он ей представлялся, и скоро она окончательно утвердилась в мысли, что Джон – самый лучший и самый красивый из всех существующих в мире парней. Она влюбилась.
Маринка скоро заметила, что Джонни старается бывать возле старшеклассников, и как-то даже перехватила её взгляд, устремлённый на Джона. Сначала Джонни отнекивалась, а затем призналась Маринке, что думает всё время только о Джоне и очень желает ближе с ним познакомиться.
- Ты с ума сошла! – восхищённо воскликнула Маринка. – Даже если он западёт на тебя, то ненадолго. Ты просто не сможешь удержать такого парня!.. Но попробовать стоит. А вдруг и правда что-нибудь получится?
У Маринки созрел сразу план, даже несколько планов: как будто Джонни подвернула ногу, а Маринка расскажет об этом Джону, или нарисовать Джонни синяки, точно её избили неизвестные пацаны, и пожаловаться Джону, или узнать, где Джон живёт, и подружиться с кем-нибудь в его подъезде. Но Джонни отвергла все предложения, сказав, что не сможет так искусно притворяться, а скорее всего от смущения не выговорит ни слова.
Джонни совсем разочаровалась ближе познакомиться с Джоном, как вдруг он сам обратился к ней, причём всё произошло так естественно и хорошо, как даже Маринка ни за что не смогла бы придумать.
В тот день Джонни нерешительно переминалась с ноги на ногу возле кабинета математики: она опоздала на урок, а математичка больше всего на свете ненавидела опоздания и необязательных людей. И лично Джонни она тоже не переваривала, а та, соответственно, терпеть не могла математику!
- Опоздала? – услыхала Джонни за спиной голос и, обернувшись, обомлела: Джон! Он стоял совершенно один и, доброжелательно улыбаясь, смотрел на неё. В полной растерянности Джонни кивнула.
- Я тоже опоздал. Вчера у меня была вечеринка, еле проснулся. И пить хочется!.. Я даже не знаю, в каких кабинах у нас уроки!
Джонни не сводила взгляда с его лица, не в силах произнести ни слова. Она словно находилась в чужом теле, так потрясла её эта встреча.
- Хочешь, прогуляем этот урок? – неожиданно предложил Джон, и Джонни радостно кивнула: она полетела бы с ним хоть на Марс или в другую галактику, даже если бы не было шанса вернуться обратно!
Они беспрепятственно вышли из школы и спустились по склону к магазину, где Джон купил себе большую бутылку газированной воды и баночку пепси для Джонни.
- Как хоть твоё имя? – выпив из горлышка сразу полбутылки воды, спросил Джон.
- Джонни.
- Надо же, прямо как у меня. Женька, что ли?
Она кивнула.
- Будем знакомы. Я тоже Джон.
- Знаю.
Они помолчали.
- Пацан тот больше к тебе не пристаёт? – спросил Джон, и она покачала головой. Разговор не клеился: они были абсолютно разные.
- Тебе сколько лет? – снова спросил Джон.
- Тринадцать.
- Вот как? А выглядишь ты младше.
Джонни опустила голову. Ей очень хотелось выглядеть старше! И ещё ей хотелось быть достойной Джона.
- У тебя что, нет друзей, чтобы за тебя заступились? – спросил Джон. – Или брата?
- Я одна, - покусывая нижнюю губу, ответила Джонни. – А друзей не может быть много. Друг бывает только один, остальные просто приятели.
- Ты так считаешь? – Джон удивлённо посмотрел на неё. – Значит, ты ценишь верность?
Джонни кивнула.
- У меня есть собака. Она меня точно не предаст, но я же не могу брать её в школу!
Джон засмеялся.
- Ты забавная!.. Хочешь, ты будешь моей сестрёнкой? Я тоже один у родителей.
Джонни улыбнулась в ответ и кивнула. Их разговор принял неожиданный оборот, и хотя ей гораздо больше хотелось стать девушкой Джона, быть его сестрёнкой тоже неплохо, во всяком случае, лучше, чем вообще никем!
- Какая у тебя собака? – спросил Джон на обратном пути в школу.
- Овчарка из питомника, - охотно ответила Джонни. – Кличка Сэр. Он едва не умер, но я выходила его, а теперь он сам готов за меня умереть!
- Правда? – Джон, улыбаясь, посмотрел на неё. – Я слышал, что собаки из питомника умнее чистопородных. Вероятно, это оттого, что им приходится бороться за выживание!.. Покажешь мне свою овчарку?
- Конечно, - обрадовалась Джонни. – Я каждый вечер гуляю с Сэром в парке над речкой. Приходи, сам увидишь!
- Не обещаю, но, может быть, как-нибудь загляну.
Они расстались, и Джонни на крыльях полетела на второй урок. В течение дня, встречаясь в коридоре на переменах, они улыбались друг другу так, как будто были давнишними друзьями. Маринка страшно завидовала Джонни, а у той сильно сжималось сердце при мысли о Джоне, и больше всего на свете она боялась, чтобы эта их чудом возникшая связь внезапно не оборвалась!
Каждый вечер Джонни подолгу задерживалась в парке, мечтая, что к ней подъедет машина Джона, ведь он сказал, что, может быть, к ней заглянет. Но он всё не приезжал, и Джонни уже подумала, что он забыл об их разговоре, как вдруг, спустя почти неделю после совместно пропущенного урока, Джон заглянул к ней прямо в класс и, обаятельно улыбаясь училке, выпросил Джонни из кабинета.
- Хоть насовсем её забирай! – раздражённо сказала математичка. – Дуру такую! Совершенно не учит уроки! Хоть бы ты на неё повлиял!
Покраснев под насмешливые замечания одноклассников, Джонни сгребла со стола всё в сумку и выбежала из класса.
- Удачи тебе! – шепнула ей вслед Маринка, глаза её при этом завистливо блестели.
- Иди за мной! – велел Джон Джонни, и вместе они вышли из школы, и, пультом открыв дверцы своей обтекаемой темно-зелёной машины, он бухнулся на водительское сидение, а Джонни робко уселась рядом. Это была её мечта: куда-нибудь поехать с Джоном, и она наконец-то осуществилась! И когда Джонни совсем этого не ожидала.
- Почему ты не спрашиваешь, куда мы едем? – улыбаясь, спросил её Джон, и она подумала о том, что у него удивительная улыбка, открытая и очень к нему располагающая, вероятно, поэтому Джона все в школе знали и хорошо к нему относились, несмотря на его высокомерное окружение.
- Я не знаю, - смущенно ответила Джонни. – Ты мне ничего плохого не сделаешь.
- С чего ты взяла? – заинтересовался Джон. – Оттого что я тебе улыбаюсь?
- Нет, - она стала смелей. – Просто ты очень хороший.
- Не суди обо мне так сразу, - посерьёзнел вдруг Джон. – Ты обо мне ведь ничего не знаешь.
- Я знаю, что ты хороший, - упрямо повторила Джонни и мысленно добавила:
«И самый лучший парень в целом мире!»
- Мне приятно, что ты так считаешь, - хмыкнул Джон. – Я наблюдал за тобой эту неделю и заметил, что ты держишься от всех особняком. Почему?
Джонни вздохнула.
- Жизнь класса меня мало интересует, хотя меня и выбрали старостой, но это больше для отмашки: просто никому не хотелось обременять себя этой работой…
- Ты интересно рассуждаешь, - перебил её Джон. – У тебя не простая речь. Ты много читаешь? – она кивнула. – Сейчас это редкость – тренировать чтением разум! С тобой приятно разговаривать.
- Спасибо, - Джонни вспыхнула от похвалы. – У меня своя жизнь, отдельная от класса, а в классе я просто отбываю.
- Понятно, - кивнул Джон. – Вот мы и приехали. Выходи!
Он припарковался возле небольшого модного бутика в центре города и, закрыв машину пультом, за плечи ввёл Джонни в магазин. Она старалась вести себя естественно, но бутик был так шикарен, что она невольно робела, а девушки, работавшие в нём, выглядели круче моделей с обложек модных журналов! Все они улыбались Джону, холодно скашивая глаза на растерявшуюся рядом с ним Джонни.
- Девчонки, это моя сестрёнка, - сказал Джон. – Подберите ей несколько прикидов на месяц, пока она будет у меня гостить.
Джонни открыла от удивления рот, но не успела ничего сморозить, так как обложковые звезды сразу отвели её в примерочную и собрали для неё вешалок кучу тряпок. Первым делом Джонни рассмотрела ценники. Они были умопомрачительные! Один только топик из нескольких лоскутов стоил больше, чем мамина двухмесячная зарплата! На рынке, где одевалась Джонни, подобных топов можно было бы купить штук двадцать.
Сначала Джонни надела топ, коротенькую курточку и джинсы, и, сняв с волос резинки, стягивающие их в два хвоста, расправила волосы по плечам. Она посмотрелась в зеркало: очень симпатичная получилась девчонка! Теперь она выглядела совсем как девушки из компании Джона, только вот лицо у неё было каким-то наивным, и она подумала, что надо будет ей научиться держать себя надменней, точно она представляет собой нечто важное.
Выйдя к Джону, она увидала, что он удобно расположился в кресле с чашечкой кофе и непринужденно болтает с какой-то дамой. Он окинул Джонни взглядом, кивнул и снова повернулся к собеседнице.
Девушки с обложек ещё битый час подбирали для Джонни наряды, унося одни, которые ей не подходили, и принося другие. Наконец, примерки были завершены и вещи упакованы в пакеты и коробки. Джонни не видела, как Джон расплачивался за покупки, она даже толком не обрадовалась им, так как держалась всё время в напряжении. Только в машине Джонни перевела дыхание и расслабилась.
- Ты симпатичная девочка, - сказал ей Джон, когда машина тронулась с места. – Я отвезу тебя домой, и ты покажешь мне свою собаку, договорились?
Джонни смущённо кивнула. Она ни за что на свете не хотела, чтобы Джон зашёл к ней в квартиру! Они жили более чем скромно: вся мебель покупалась ещё до рождения Джонни и была в прескверном состоянии. А оттого что родители её пили, гадкий отпечаток запущенности лежал на всей их квартире.
Джон был весел и даже не догадывался об её переживаниях. Подъехав к подъезду дома Джонни, он хотел выйти из машины, но она попросила его остаться, сказав, что сама отнесёт вещи в квартиру.
- Я всё равно живу на первом этаже. Моя мама против того, чтоб я приводила парней. Подожди меня здесь! – быстро соврала она и, схватив с заднего сиденья несколько пакетов, убежала в подъезд. Там она дрожащими руками воткнула ключ в замочную скважину, провернула его и отворила дверь. Навстречу выбежал Сэр и, счастливо повизгивая, запрыгал вокруг хозяйки.
- Не надо вытирать об меня лапы! – недовольно сказала Джонни. – Видишь, на мне новый прикид. Сейчас пойдём гулять!
Услышав любимую команду, Сэр зубами сдёрнул с вешалки поводок с ошейником и поволок его в комнату следом за Джонни, которая сразу спрятала пакеты с обновками под кровать. Затем она привычно нахлобучила на Сэра ошейник и, заперев дверь, выбежала с ним во двор. Там она отстегнула карабин, и счастливый Сэр устремился к заветному дереву.
Джонни подошла к машине. Джон приоткрыл для неё дверцу. Усевшись, Джонни покосилась на второй этаж, как раз над своими окнами, и увидела там соседку – тётю Раю, которая от любопытства даже выползла на балкон, рискуя обрушить его своей массой. Ещё бы! Около их подъезда в жизни не останавливалась такая шикарная машина, как у Джона, и тётя Рая теперь на неделю была обеспечена сплетнями про Джонни.
Сэр, наконец, освободился и подбежал к машине. Он сунул свою любопытную морду в окошко и настороженно поглядел на Джона. Джонни потрепала его между ушами.
- Как тебе Сэр?
- Мелковат, - честно ответил Джон. – Но глаза умные.
- Мне надо выгулять Сэра, - сказала Джонни. – Я пойду с ним в парк.
- Хорошо, - согласился Джон. – Встретимся в школе!.. Забирай остальные шмотки.
- До-завтра, - Джонни вылезла из машины с последними коробками. – Спасибо за покупки!
- Ерунда, - отмахнулся Джон и завёл машину. Напоследок он улыбнулся Джонни. – Моя сестрёнка должна быть лучше всех!
Джонни в ответ засмеялась. Он был для неё просто сказкой! Она, конечно, знала, что Джон замечательный, но то каким оказался он на самом деле, превзошло все ожидания!
- Женечка, а кто это? – послышался с балкона елейный голос тёти Раи: она умирала от любопытства!
- Брат, - усмехнулась Джонни и, озадачив ещё больше бедную женщину, вбежала с Сэром в подъезд. Всё внутри неё ликовало. Джон не просто назвал её своей сестренкой, но и доказал заботу на деле. Что-то будет дальше? Сердце её замирало в предчувствии новых отношений, какие между ними могли завязаться!
Когда на следующий день Джонни заявилась в школу в новой одежде, одноклассники были поражены. Они уже успели обсудить её вчерашнее исчезновение с Джоном, и теперь уже никто не сомневался, что она – девушка Джона.
- Как, неужели между вами ничего не было? – не переставала изумляться Маринка. – Это невероятно! Ты от меня что-то скрываешь! Он потратил на тебя столько денег и даже ни разу не поцеловал? Ты врёшь!
- Да не вру я! – Джонни разозлилась. – Думаешь, мне это не удивительно? Но он не похож на других парней, понимаешь? Он особенный!
- А может, он просто голубой? – усомнилась Маринка. – И девочки его не интересуют?
- Да? А девушки из их компании? Они не слазят у них с коленей!
- Действительно, - Маринка была озадачена. – Тогда зачем ему ты нужна? Может быть, ему нравится благотворительность?
Джонни оскорбилась. Неужели Джон отнёсся к ней, как к нищенке? Внутри себя она знала, что это не так и что она симпатична ему, просто… Просто, наверное, он присматривается. А это значит, что Джон хочет, чтобы у них были долгие отношения, а может быть даже пожелает с ней жить, как это делали некоторые парни, снимая для своих девушек квартиры и живя с ними отдельно от родителей. Мысль оставить своих пьяниц-родителей, чтобы жить с Джоном привела её в восторг, но она не стала делиться этим с Маринкой.
- Если когда-нибудь ты будешь с Джоном, - льстиво заглядывая Джонни в глаза, попросила Маринка, – позаботься и обо мне, ладно? Я бы тоже хотела такого парня! Ну, может, и не совсем такого, как твой Джон, но чтоб у него хотя бы была машина!.. Пообещай, что ты меня не забудешь!
Джонни рассеянно кивнула в ответ.
Когда она проходила в этот день мимо класса Джона, он неожиданно окликнул её, и Джонни с замирающим сердцем приблизилась к его компании. Джонни знала, что выглядит великолепно: она уложила свои коричневые, ниже плеч, волосы феном и слегка закрепила причёску лаком, а её ровная, до бровей, густая чёлка подчеркивала серо-зелёный кружочек глаз, как будто обведённых по краю тёмным карандашом.
Джон покровительственно обнял её за плечи.
- Моя сестрёнка, - представил он Джонни своим друзьям. – Знакомьтесь!
- Это родство или статус? – спросил его парень с холодными карими глазами, словно ощупывая взглядом Джонни, отчего она невольно потупилась.
- Статус.
- А она ничего, - усмехаясь, заметил темноволосый с высветленной чёлкой на пол лица приятель Джона, с которым он чаще всего тусовался в школе. – Я бы тоже от такой сестрёнки не отказался!.. Малышка, тебе ещё один брат не нужен?
- Нет! – дерзко ответила Джонни и прислонилась плечом к плечу Джона.
Парни рассмеялись.
- Ну и ладно, - перестав смеяться, сказал парень с чёлкой. – Всё равно ты можешь, если что на меня рассчитывать. Я – Макс!
Джонни, не отвечая, посмотрела на Джона.
- Всё нормально, - он улыбнулся. – Всё будет хорошо. Иди на урок. И учи алгебру!
Джонни тоже ему улыбнулась и кивнула. Её переполняла радость: раз он не стыдится показывать её своим друзьям, она и в самом деле что-то для него значит! Но радость Джонни была недолгой. После пятого урока её подозвала к окошку Маринка и указала вниз на школьную автостоянку. Там Джонни увидела своего Джона, который обнимал высокую девушку на каблуках и с потрясающей фигурой. Не смущаясь, они долго целовались на виду у всей школы, да ещё окружённые парнями и девушками из компании Джона.
Кровь прихлынула к лицу Джонни, и она, точно ужаленная, отшатнулась от подоконника. Это не укладывалось в голове: отчего Джон так ведёт себя? Сомнения нет: он её не любит! Тогда зачем все эти тряпки? Зачем он приблизил её к себе?
- Да не переживай ты так! – вполз в уши ядовитый голос Маринки. – Он же сказал, что ты его сестрёнка! По крайней мере, прикиды останутся у тебя, а с ними ты быстро найдёшь себе парня. Может быть, Джон просто хотел помочь тебе подцепить подходящего дружка?
Джонни сильно захотелось ударить Маринку, и она еле сдержалась, чтобы не сделать этого. Джонни вбежала в класс и, схватив сумку, бросилась вон из школы.
- Ты сегодня дежурная! – закричали ей вслед одноклассницы, но Джонни было всё равно: слёзы застилали глаза, из-за них она почти ничего не видела. Выбежав на школьный двор, она посмотрела на стоянку. Машины Джона там не было. Он уехал куда-то вместе с друзьями и со своей красавицей. Действительно, чего это Джонни из себя возомнила? Тысячу раз права была Маринка, когда говорила, что Джон не её уровня парень и что Джонни – его блажь, а на самом деле она нужна ему не больше, чем его прошлогодние джинсы!
Взяв Сэра на поводок, Джонни бегом устремилась в парк. Пёс послушно бежал рядом с хозяйкой и недоумевал, отчего это она не позволила ему, как обычно, постоять у дерева возле дома?
В парке Джонни уселась прямо в кучу опавшей листвы около решётчатого бетонного заборчика, и, больше не сдерживаясь, громко разрыдалась. Она обливалась слезами, судорожно сжимая колени, и никак не могла успокоиться. Сэр ткнулся сначала холодным носом ей в руку, а затем улегся возле ног и положил на передние лапы голову, настороженно поводя по сторонам ушами, точно локаторами. Он охранял её.
- Джон совсем не любит меня! – пожаловалась Джонни собаке. – Я не нужна ему! Я не достаточно для него красива! Он относится ко мне, как к ребёнку!.. А я не ребёнок, я уже выросла!
Джонни снова отчаянно разрыдалась, никогда ещё в жизни она не испытывала такого горя, такого отчаяния, и всё от того, что у Джона другая девушка!
Был конец октября, и земля сильно холодила, но Джонни упорно сидела на ней, как будто наказывая себя за что-то. Возможно за то, что она не нравилась Джону, как девушка. Вся жизнь её зависела сейчас от его к ней отношения.
«Пусть лучше я замёрзну здесь и умру! – думала она, дрожа от холода. – Зачем мне жить, если я не нужна ему? Чтобы видеть, как он целуется с другой? Пусть лучше меня закопают в этой куче!»
Она раскидала листья руками и лицом упала в уменьшившуюся кучу. Поднялся ветер, и Сэр, подойдя к Джонни, ткнул мордой в её волосы. Он тоже замёрз и дрожал. Джонни повернула к нему мокрое лицо с налипшими листьями.
- Холодно? – спросила она, и пёс радостно заскулил. – Прости, я думала только о себе! Идём домой.
С трудом поднявшись на ноги, она взяла Сэра на поводок и побрела к дому.
Родители шумно праздновали получку на кухне со своими коллегами по работе, такими же алкашами. Не раздеваясь, Джонни с Сэром прошла в свою комнату и бухнулась на кровать. Её знобило. Родителям не было до неё никакого дела. Мать даже не удивилась, откуда у Джонни появились новые вещи. Напившись, она обзывала Джонни «шлюхой» и даже ещё хуже говорила гадости. Джонни хоть и возмущалась, но оправдывала мать тем, что та как-то по-своему уродливо её любила и даже баловала, покупая с получки килограммами конфеты и шоколадки. Джонни не оставляло ощущение, что она родилась не в той семье. Она всегда желала чего-то лучшего, поэтому, вероятно, читала так много книжек, абсолютно всё, что попадалось в руки, что понравилось в ней Джону. Но что толку в книжках и в уме, если Джон всё равно целует другую девушку, а Джонни для него только куколка, которую он нарядил и на том успокоился.
К великой радости Джонни наутро у неё поднялась температура, и ей не пришлось идти в школу. Перед тем как отправиться с похмелья на работу, мать вызвала на дом участкового врача, а через три дня Джонни позвонила Маринка и, захлёбываясь от волнения, сообщила, что Джон спросил у неё сегодня, отчего это в школе не видно Джонни?
- Я сказала ему номер твоего телефона, представляешь?! Он тебе обязательно позвонит, так что приготовься…
Джонни выключила телефон и выпрыгнула из кровати. С этого момента она всецело зависела от телефонной трубки. Джонни положила трубку возле подушки и не сводила с неё глаз. Джонни брала трубку с собой повсюду: в ванную, на кухню и даже в туалет, но Джон всё не звонил, и возбуждение понемногу стало угасать, на смену пришло разочарование. Конечно же, Джон взял её номер у Маринки просто из вежливости или, что ещё хуже, Маринка сама его Джону навязала, она ведь такая прилипала!.. Джонни ругала всех и вся, и несколько раз даже плакала.
Телефон зазвонил глубокой ночью. Джонни вздрогнула, проснувшись, и тотчас схватила трубку. Из соседней комнаты посыпались маты: родители выразили недовольство поздним звонком.
- Привет, Джонни! – голос Джона был пьян. – Ты никак заболела?
Джонни резво вскочила с кровати и плотнее прикрыла комнатную дверь, затем с трубкой забралась под одеяло.
- Аллё, ты меня слышишь?
- Да, - ответила Джонни. - Прекрасно слышу! Почему ты так поздно звонишь?
- Разве поздно? – удивился Джон и выругался: - О, черт!.. Уже половина второго!.. А мы были в клубе… Ты заболела?
- Простуда, - стараясь говорить беспечно, ответила Джонни, но внутренность её трепыхалась, и голос в любую секунду мог сорваться. – А как у тебя дела?
- Отлично. Вот собираюсь домой. Хочешь, тебя проведаю?
- Хочу, - быстро сказала Джонни и прикусила язык от запоздалого смущения. – Но ты вроде выпил и за рулём. Это ничего?
- Ничего. Уже сколько раз меня так останавливали, но приборы не срабатывали.
- Почему?
- У меня есть друзья, которые мне помогают.
- Друзья?
- Больше ни слова! Я уже еду к тебе. Выходи. Твои предки тебя отпустят?
- Я скажу, что Сэр просится на улицу.
- Давай!
Джон отключил телефон, а Джонни, вскочив на ноги, толкнула ногой спавшего возле кровати Сэра.
- Вставай, лежебока! Сейчас вся моя жизнь решается, понимаешь?
Едва Джонни с Сэром на поводке выбежала на дорогу рядом с домом, как возле неё резко затормозила спортивная машина Джона, который сразу велел ей отправить Сэра на заднее сиденье, а самой садиться вперёд. Джонни послушалась, и Джон повез её куда-то в ночь по дороге.
- Ты снова не спрашиваешь, куда мы едем, - хмыкнул Джон. Он не выглядел пьяным, ну, может быть, только чуть-чуть.
- Мне всё равно, - храбро ответила Джонни.
- Вот как? Разве ты ничего не боишься? Или ты надеешься на собаку?
- Нет. Просто я верю тебе. Сама не знаю почему.
Джон улыбнулся уголком рта и, помолчав, заметил:
- Ты зря это. Ты меня совсем не знаешь!
- Ну и что! – сказала Джонни и уже совсем неожиданно для себя выпалила: - Я люблю тебя!
Джон не сильно удивился, лишь приподнял слегка брови и с сожалением сказал:
- Ты ещё дурочка, не обижайся. Мне жаль тебя. Знаешь, сколько таких, как ты, дурочек гибнет из-за таких парней, как я?
Джонни совсем на него не обиделась, потому что голос у него был добрый.
- Мне всё равно, - упрямо повторила она. – Я люблю тебя.
- Ты хорошенькая, - после некоторого раздумья сказал он. – Очень хорошенькая. Это признали все мои друзья, но мне, правда, жаль тебя. Ты ведь понимаешь, что мы не сможем быть вместе!
- Ты думаешь, что ты лучше меня, да? – еле сдерживая слёзы, спросила Джонни.
- Наоборот, хуже. Мой мир – это сплошная грязь, шлюхи, наркотики, демоны. Никогда не общайся с демонами, они тебя погубят. Это очень опасно!
- Так ты сатанист?
- Ещё какой! – Джон остановил машину на обочине и скинул рубашку, показывая Джонни татуировки на плечах и груди. – Всё это отличительные знаки, которыми наградили меня ещё в детстве. Я хорошо помню эту боль. Через неё в меня входили разные демоны. Я был рождён для великих целей.
- Меня это не пугает, - помедлив, сказала Джонни. – Мне безразлично кто ты такой!.. Я люблю тебя! – повторила она в третий раз.
- Ты девочка не моего круга. Он тебя никогда не примет. Таких как ты сатанисты используют только, как самок для жертвенного материала.
- Чего? – не поняла Джонни, а Джон засмеялся.
- Ничего. Тебе этого знать не нужно.
Между тем Сэру надоело сидеть на заднем сидении, и он заскулил, опёршись лапами в спинку сиденья Джонни, и лизнул её волосы.
- Выпусти его, пусть побегает, - сказал Джон, и Джонни, выйдя из машины, отворила Сэру заднюю дверцу. Выпустив собаку, она вернулась на место возле Джона. Снаружи было холодно, а в машине – тепло и уютно. Сэр скрылся среди деревьев, стоявших возле обочины, и, проводив его взглядом, Джонни посмотрела на Джона. Рубашка его была расстёгнута, а взгляд такой завораживающе откровенный, что Джонни невольно потупилась. Отчего-то ей стало не по себе, и она даже пожалела, что поехала с ним в эту ночь.
- Хочешь, я поцелую тебя? – глухо спросил Джон, и Джонни, сглотнув слюну, кивнула. Это было уже серьёзно, она это ясно чувствовала. Теперь от того, как она себя поведёт, будет зависеть вся её дальнейшая жизнь. Это пугало и волновало её, сейчас Джонни больше сосредоточилась на своих чувствах, чем на Джоне, который, обняв её за плечи, притянул к себе и поцеловал. Она попыталась ответить на поцелуй, но у неё не получилось, и Джон, не размыкая объятий, засмеялся.
- Ты никогда раньше не целовалась?
- А что, заметно? – хмурясь, спросила Джонни.
- Очевидно! Но мне приятно: ты первая моя такая девушка! Я легко тебя научу, тебе понравится.
Но Джонни не понравилось. Во всех ласках Джона было что-то постыдное, нехорошее, и она чувствовала себя прескверно, когда уже под утро он подвёз её к дому. Любовь к Джону жила в ней отдельно от физических ласк. Любовь эта огромная, чистая и светлая, а ласки – постыдные, грубые и грязные. Джонни было не по себе от такого контраста.
Отперев ключом дверь, она разбудила родителей, и мать не замедлила наорать на неё, обозвав «потаскухой» и «сучкой», и Джонни демонстративно захлопнула дверь в свою комнату. В первый раз обвинения матери прозвучали справедливо в унисон с совестью Джонни, и, упав на кровать лицом в подушку, она расплакалась. Джонни представляла свою первую близость с мужчиной иначе: возвышенно и романтично, а было больно и стыдно. Поднявшись с кровати, она достала из-под шкафа дневник, который вела крайне нерегулярно, и записала:
«Сегодня ночью я стала женщиной. Это было противно. Ты дрянь, Джонни! А думала, что будет совсем по-другому!»
Она не смогла писать дальше и, захлопнув дневник, сунула его обратно под шкаф.
С той самой ночи отношение к ней Джона совершенно переменилось. Он дожидался её после уроков, и они ехали куда-нибудь пообедать, а потом катались по городу. Джон заезжал по своим делам в какие-то дома, а она дожидалась в машине. Джонни распробовала вкус поцелуев Джона, и теперь, сопровождаемые сиянием его глаз, они казались ей восхитительными. Часто Джон снимал номер в отеле, и Джонни это тоже нравилось! Теперь она редко бывала дома: из отеля они отправлялись прямиком в школу, точно на работу, там ненадолго разлучались, а потом снова были вместе. Джонни не интересовало, что думают об её связи с Джоном учителя или одноклассники, она ясно видела, что ему тоже пополам мнение об этом друзей и даже родителей. Он никогда не говорил о родителях, но Джонни догадывалась, что тем увлечение сына не по нраву!
Однажды после уроков Джон её не дождался. Его машины не было на стоянке, и Джонни впервые за несколько месяцев вернулась из школы домой. Сэр встретил хозяйку радостным повизгиванием и смотрел такими счастливыми глазами, что Джонни устыдилась, что бросила пса на родителей, которые вовсе не были от этого в восторге!
Джонни сразу позвонила Джону, но «абонент был временно недоступен», и она не знала, что подумать. День прошёл тягостно, а к вечеру заявилась подвыпившая мать, которая, к тому же, прочла в дневнике последнюю запись, и теперь с удвоенной силой материлась, требуя, чтобы Джонни убиралась к своему… и что она не желает нянчиться с её…
Джонни накричала на мать, чтобы та не говорила так про Джона, которого совсем не знает, и даже ни разу не видела, и, захлопнув дверь квартиры, пулей вылетела на улицу. Мать вслед ей выпустила Сэра и проорала из окошка, что не намерена больше кормить её собаку. Джонни была разбита и с Сэром без поводка и ошейника отправилась на поиски Джона. Обойдя почти все места, где они с Джоном бывали, она обнаружила его машину возле ночного клуба и, приказав Сэру «ждать!», вошла в клуб.
Внутри было сумрачно, мельтешили огни прожекторов. Народу толпилось много, но Джонни никого не узнавала. Она уже решилась подойти к бармену, чтобы спросить про Джона, как вдруг услыхала прямо над ухом:
- Привет, малышка! Что ты здесь делаешь?
Это был Макс. Джонни сильно ему обрадовалась.
- Ищу Джона. Я видела его машину возле клуба.
Макс перестал улыбаться, и Джонни встревожилась.
- Что-нибудь случилось?
- Видишь ли, малышка, - Макс замялся. – Джон плохо вёл себя последнее время. Я думаю, это не только из-за тебя. Мысли у него покатили левые. Типа, что он сможет без нас обойтись… Понимаешь?
- Нет, - честно призналась Джонни. – Он мне об этом не рассказывал.
- Понятно. Не хотел впутывать. Но он не сможет без нас, мы все повязаны... Уходи лучше отсюда, а то, как бы не было хуже!
- Я не уйду, пока не увижу Джона, - решительно сказала Джонни. – Ты не понимаешь! Я люблю его!
- Нет, это ты не понимаешь, во что ввязалась, - жестко возразил Макс. – Но я передам ему, что ты здесь, пока тебя не увидели другие. Ожидай возле машины, Джон к тебе выйдет.
- Спасибо, Макс! – обрадовано сказала Джонни и выбралась из клуба.
Джон появился вскоре, и Джонни кинулась обнимать его.
- Погоди, не сейчас, сядем в машину, - торопливо сказал Джон и, когда они уселись, добавил: - У меня проблемы, Джонни, большие проблемы!.. Мои родители держат этот клуб и ещё кое-что в городе. Они имеют на меня определённые виды и считают, что моё общение с тобой слишком затянулось. Они не возражают, если мы изредка будем встречаться, но не в ущерб их интересам, понимаешь?.. Нет, ты не можешь этого понять!.. Я люблю тебя, Джонни! Я действительно сильно люблю тебя, но мы не сможем больше так часто бывать вместе! Возможно, я даже уйду из школы, чтобы тебя не видеть, а иначе… тебя могут убрать, Джонни!
- Но почему? Что я плохого сделала твоим родителям? Они меня даже не знают!
- Они не хотят тебя знать, - хмуро сказал Джон.
- Но за что?– Джонни заплакала. – Мои родители тоже возненавидели меня. Мать прочла мой дневник, где я написала про нас с тобой, и выгнала меня вместе с Сэром!
- Зачем ты ведёшь дневник? – улыбаясь, спросил Джон. – Это же бесценное орудие для твоих врагов!
- Теперь уже не веду!.. Я записывала туда только самое важное.
- Какой ты ещё ребёнок!
- Мне скоро будет четырнадцать.
- Как много! – смеясь, он приобнял Джонни. – Знаешь что? Я сниму для тебя с Сэром квартиру около школы, и буду давать денег, чтоб ты ни в чём не нуждалась, а разговаривать мы сможем по телефону хоть сутки напролёт, договорились?.. Я буду приезжать к тебе так часто, как только смогу. Мы всё равно будем вместе, всем назло, правда?
Джонни со слезами кивнула.
- Я не могу больше без тебя жить!
- Я тоже. Мне не нужны другие девушки, поэтому не думай, что я тебя оставил. Этого не будет никогда!
Они расстались, договорившись, что Джон непременно позвонит, как только найдёт для Джонни подходящую квартиру. Она подумать не могла, что видит его в последний раз, когда на другой день позвонила Маринка и прокричала в трубку, чтобы Джонни немедленно включила по телевизору местные новости.
С экрана солидный милицейский чин рассказывал о криминальных разборках в городе, о том, что в ночном клубе под утро была перестрелка, в которой погибли несколько подростков. Камера с места событий выхватила лица. Джонни вскрикнула и выронила пульт и телефонную трубку: среди парней, лежавших на полу, она ясно увидела Джона. Его лицо не было выпачкано кровью, как у остальных, но выражение на нём застыло чужое. Мёртвое.
На похороны Джона она не попала. Там были только родственники и близкие друзья. Макс оказался слегка ранен в перестрелке и обещал Джонни отвезти её на могилу Джона по завершении погребальной церемонии.
Прямо со школы несколько дней спустя он привёз Джонни на кладбище и долго ждал в машине, пока она молча, без слёз, сидела у красивой мраморной плиты и смотрела на изображение Джона на памятнике. Оттуда он улыбался ей своей необыкновенной улыбкой, но только уже мёртвой и оттого чужой. Или это так казалось Джонни?
- Помнишь, ты сказал, что тебе не нужны другие девушки? Теперь это правда, но и я тебе тоже не нужна! Ещё ты сказал, что никогда меня не оставишь. И оставил!.. Ты говорил, что мы будем вместе всем назло, и вот я одна!.. Но я обещаю тебе, Джон, что я не буду с другими парнями, даже если мне придётся из-за этого умереть!.. Я не смогу любить больше так, как любила тебя!.. Пожалуйста, не оставляй меня совсем одну: кроме тебя обо мне некому позаботиться!
Глава вторая
СЕМЬЯ
Яков держал в руках Олину Библию, которую она оставила дома, когда арестовали Ромку, и вдвоём с сыном отправилась в более чем трёхлетнее путешествие по Аравийской пустыне. Библия оказалась вся исчерчена мамой цветными карандашами, унизана разными знаками и памятками, которые были ясны только ей одной, понять их уже не представлялось возможным. Около некоторых стихов стояли даты, но что с ними связано, Якову тоже никто не мог рассказать. Ему стало горько, как никогда ранее. Она видела его в последние минуты жизни рядом с Кириллом. О чём она подумала? Неужели о том, что жертва её напрасна, потому что Яков так и не оправдал возложенных на него надежд?
Неожиданно на раскрытые страницы упала капля, Яков смущённо пальцами растёр её. Как может он ещё плакать? В последний раз он плакал, когда встретился с ней во дворце, в котором заключил её Кирилл. Яков пообещал ей тогда, что останется с Иисусом, и солгал. Он вступил во Всемирное Братство, обучаясь в университете. Благодаря своим феноменальным способностям и личной поддержке Кирилла, очень скоро Яков занял там лидирующее положение. Мать об этом, конечно, не знала. Никто не знал, это было тайное сообщество. Яков чувствовал себя в нём, как акула в океане, настолько легко всё ему давалось. Кирилл гордился своим пасынком!.. А теперь вот он дома, матери больше нет, и все его университетские знания оказались ни к чему не годны, так же как членство в братстве!
Яков ясно отдавал отчёт в том, что последние четыре года жизни напрочь перечеркнули всё, что было понято и достигнуто им до этого, положили пропасть между ним и семьёй, матерью, Иисусом – всем, чем раньше он жил, что было ему дорого. Он совершенно не представлял, как жить и чем заниматься дальше. Восемь лет разделяли его с Элеонорой, братьями, сёстрами, которые и раньше-то не были ему близки, а теперь после смерти матери вовсе стали чужими. Она – единственная ниточка, связывающая его с семьей, - оборвалась, Яков никогда ещё не чувствовал себя таким одиноким, как сейчас.
- Можешь взять Библию себе.
Это Саша, старший его брат. Он тихо вошел в бывшую спальную комнату родителей и присел на кровать.
- Благодарю, - Яков закрыл книгу.
- Я рад, что ты снова здесь, - помедлив, сказал Саша. – Правда, очень рад! Нам тебя сильно не хватало, хоть ты можешь этому не верить.
Яков хмыкнул. Конечно, он не верил! Сашка говорит так только, чтобы ободрить его и утешить, но он достаточно силён духом, чтобы выдержать и не такое!
- Знаешь, каждый день моего рождения я вспоминаю, как потерял сразу отца, мать и тебя. Я очень рад, что, по крайней мере, ты к нам вернулся и, прошу тебя, верь, это не пустые слова!
Яков искоса поглядел на брата. До чего ж он похож на отца! Такие же бирюзовые глаза, волосы, торчащие в разные стороны, правильные черты лица. Матери он бы точно понравился! Якова кольнула ревность. Всегда он ревновал её к отцу, братьям и сёстрам. Никак он не мог смириться с тем, чтобы она любила ещё кого-нибудь кроме него! Может быть, от этого в нём такая неприязнь к своей семье? А им тогда с чего любить его? Сашка наверняка лукавит, что так уж и рад ему!
Яков нахмурился и отвернулся от брата, разглядывая комнату. Предметы в ней болью отзывались в его сердце, напоминали о матери, о тех годах, когда они жили здесь и были счастливы. Оказывается, он совсем ничего не забыл из того, что находилось в этом доме…
- Время ужинать.
На второй этаж к ним поднялась Элеонора. Яков даже не шелохнулся, разглядывая на стенах картины и компьютерные фотографии, выполненные отцом. Элеонора сделала Саше знак, чтобы он удалился, и когда того не стало, мягко сказала Якову:
- Правила здесь не изменились, и в девятнадцать часов все ужинают в столовой, а затем, кто пожелает, может в кухне перед сном попить чаю.
- Я не хочу есть.
- Тогда просто посиди с нами за одним столом, дети по тебе соскучились.
- Прошло восемь лет, они меня едва помнят.
- Забыть, как ты издевался над ними невозможно, - улыбнулась Элеонора. – Каждый день мы молились за тебя и родителей, пока они были живы. Поверь, дети тебя не забыли, даже Алёша, хотя тогда ему было всего три года!
Яков остановился возле Олиной фотографии, на ней она хохотала прямо в объектив. На вид ей было не более тридцати лет, и за всё время странствий по пустыне Яков ни разу не видел на её лице такого счастливого выражения! Так она смотрела только на Ромку.
Яков вдруг ясно вспомнил мать, как она радовалась, открыто, искрясь весельем, отчего все попадали под её обаяние. Огорчалась она тоже откровенно, искренне, явно. Цельность натуры… В ней это было. Может быть, поэтому самые лучшие мужчины теряли от неё голову, а не лучшие этого просто не замечали.
Яков ухмыльнулся: странные мысли вдруг его посетили!.. Но как иначе объяснить невероятную любовь к ней Ромки, Ромки-первого и Кирилла? А сам он?..
- Я любил её! – неожиданно с болью вырвалось у Якова.
- Знаю. Это она вытащила тебя из бездны.
- Но для чего? Для чего?!
- Ну, уж конечно, не затем чтоб ты снова туда вернулся!
- Я об этом её не просил!
- Разве? – Элеонора улыбнулась. – А, может, ты просто не помнишь?
- Что ты хочешь сказать? – Яков к ней обернулся, но Элеонора молчала, не сводя с него удивительных ярко-синих глаз. За прошедшие годы красота её нисколько не померкла, а словно впитала земную глубину, отчего стала менее воздушной, но зрелой. Элеонора смотрела, точно с картины да Винчи. Глаз не мог насладиться красотой её, как будто при созерцании раскрывались всё более глубокие пласты натуры.
- Говори! – решительно потребовал Яков. – Говори, что знаешь!
- Не могу, - вздохнув, ответила Элеонора. – Но, поверь, вас связывало очень многое, и главная связь была даже не внешняя, из череды событий, а внутренняя, в которой ни она, ни ты, не отдавали себе отчёта. Ты вёл себя далеко не лучшим образом, но, несмотря на это, она всё-таки выпросила тебя у Господа, и ты родился человеком!
Яков схватился за голову.
- Это какое-то безумие! Столько сразу всего на меня навалилось! Как я с этим справлюсь?
- Справишься! – уверенно сказала Элеонора и, поймав на себе недоумённый взгляд Якова, засмеялась. – Запомни: есть только одно насилие, допустимое человеку – это насилие над злом в себе. Тебе предстоит нелёгкая борьба, но ты обязательно справишься!
- Вы с Варькой прямо договорились, - скривившись, заметил Яков.
- Как раз я хотела поговорить с тобой насчёт Вари, - с трудом подбирая слова, сказала Элеонора.
- Чего ещё? – подозрительно спросил Яков. – Будешь меня воспитывать?
Элеонора кивнула.
- Ты не должен иметь с ней отношения, как мужчина! – неожиданно твёрдо сказала она.
- Слушай, это не твое дело, ясно? – Якова передёрнуло от злости. – Смотри в свои кастрюли и не лезь в мою жизнь, понятно?.. Ну и семейка! Угораздило же меня в ней народиться!
- Я запрещаю тебе касаться Вари, - не повышая голоса, так же твёрдо сказала Элеонора.
- Правда? – Яков рассмеялся ей в лицо. – На каком это, интересно знать, основании? Я взрослый мужчина!
- На основании Слова Божьего, а ещё потому, что я теперь вместо матери тебе и твоим братьям и сёстрам. Ты обязан слушаться меня хотя бы поэтому!
- «Ибо это хорошо и угодно Богу!» - сквозь зубы процитировал Яков Писание. – Пошла ты, знаешь, куда со своими моралями!.. Ты меня ещё в детстве достала!
Но Элеонора не обиделась.
- Не сердись, Яков, - мягко сказала она. – Просто я знаю больше, чем ты. Грех убивает, Яков!.. Ты не женишься на Варе, поэтому не трогай её, чтоб об этом после не сожалеть! Она не сможет отказать тебе, потому что любит, поэтому я взываю к твоему разуму: не трогай её, пожалуйста! Прояви выдержку!
- С чего ты взяла, что я не женюсь на Варьке? По-твоему, я – подлец? – сварливо спросил Яков. – Я ведь тоже люблю её, а потом, у нас это было!
Элеонора вздохнула.
- Знаю. Но, прошу: не касайся Вари, по крайней мере, до свадьбы!
- Свадьба – формальность!
- Тогда почему такое значение свадьбе придаёт Бог?.. Варя покаялась в грехе с тобой, не совращай её больше!
- А почему ты не уговариваешь меня покаяться? – подозрительно спросил Яков. – По-твоему, я безнадёжен?
- Пока – да, - честно ответила Элеонора. – Но только пока.
- А почему ты сказала, что я не женюсь на Варьке?
- Не хочу больше разговаривать, я всё тебе сказала. Идём лучше в столовую. Все ждут только нас!
- Всё равно я женюсь на ней! – упрямо пробормотал Яков в спину Элеоноре, спускаясь следом по лестнице. – Вот увидишь, обязательно женюсь!
- Расскажи нам про маму, какая она была, когда вы улетели в пустыню, - попросил Якова за ужином одиннадцатилетний Алёша. У него были чисто голубые глаза и светло-золотистые волосы.
Яков окинул взглядом родственников. За столом их было, кроме Элеоноры и Вари, шестеро: три брата и три сестры, они с любопытством разглядывали Якова. Неожиданно он ясно вспомнил, как мучил их в детстве, доводя до криков и слёз, и как сильно это не нравилось Элеоноре. Яков усмехнулся, вдруг ему снова захотелось влепить Машке «шпалу» или сделать «сливу» Серёге, а вот с Сашкой связываться не вкатывало: он был старше Якова на три года и всегда заступался за малышей.
- Расскажи нам про братика Арни, - попросила Оленька. – Мы о нём ничего не знаем!.. А его папа Кирилл, он умер?
- Он застрелился, - опустив взгляд, тихо сказал Саша. – В вечерних новостях передали.
За столом образовалась пауза.
- Что теперь будет? – нарушил молчание Серёга, Элеонора строго на него посмотрела.
- Будет небольшое затишье, как будто перед бурей, - помедлив, сказала она. – За это время мы должны успеть сделать максимально много, потому что много разрушено в умах людей, а затем наступит конец.
- Претерпевший же до конца, спасётся, да, Элеонора? – снова спросила Оленька. – Ты любишь повторять эти слова!
- Да, дорогая. Не только претерпевший, но и победивший, а мы собраны здесь, чтобы победить.
- Только не я, - хмуро сказал Яков. – Увольте меня от ваших сражений, я слишком для этого вымотан!
- Не говори так, прошу тебя! – мягко попросила Варя. Она сидела по левую сторону от Якова и не сводила с него карих глаз. Он чувствовал, что из всех людей, собравшихся за столом, только она одна безоговорочно любит и принимает его таким, какой он есть, не требуя каких-либо изменений. Да и с чего он должен доказывать что-то своим родственникам? Чем он вообще им обязан? Общими корнями? Да пошли они! Он привык сам всего достигать жизни, и никогда ни в ком не нуждался!.. Яков встретился взглядом с Вариными глазами: в них была сама нежность. Он улыбнулся.
- Я потом как-нибудь расскажу вам о маме, а об Арни сам ничего не знаю. Когда он родился, Кирилл не разрешал мне видеться с мамой.
- А с Кириллом ты был близко знаком? – спросила двадцатилетняя Мария. Яков кивнул.
- Последнее время я виделся с ним чаще, чем с кем-либо. Он возлагал на меня большие надежды.
- Ты хорошо учился в университете? – спросил Алёша.
- Отлично.
- А во Всемирном Братстве ты был? – этот вопрос задал уже Саша.
- Д-да, - запнувшись, ответил Яков. – Я занимал там очень высокое положение.
Над столом повисла тишина.
- Тебе необходимо очиститься, – осторожно заметила Мария, и Яков сжал губы.
- Для начала хотя бы отрекись от духовной связи с «братьями», иначе у тебя будут проблемы, - добавил к словам сестры Саша.
- Я сам разберусь со своими проблемами, - высокомерно сказал Яков и встал из-за стола. – У вас, вероятно, больше нет дела, как только воспитывать меня!
- Яков! – тихо окликнула Варя. – Пожалуйста, не сердись. Мы все тебя очень любим!
- Не нужна мне ваша обезличенная любовь! Любовь всегда конкретна, поняла? А ваши натянутые улыбки меня раздражают! Я хочу оставаться, какой есть!.. Где моя спальня?
- Наверху, где спали родители, остальные комнаты заняты, - ровно ответила Элеонора. – Спокойной ночи, Яков!
- Спокойной! – Яков едва не опрокинул стул. Варя хотела бежать за ним, но Элеонора жестом велела ей остаться.
- Я так переживаю за него! – призналась Варя, когда Яков удалился.
- Он справится, - уверенно сказала Элеонора. – Но Яков чрезвычайно упрям: он сможет закалиться, только пройдя через очень большой огонь! Зато и выдержать он сможет столько, что для других было бы смертельно.
И всё-таки Варя не вытерпела, с темнотой поднялась на второй этаж и постучалась в комнату Якова.
- Не заперто, - грубо сказал он. Варя вошла. Одетый, Яков лежал на кровати поверх одеяла и, заложив руки за голову, смотрел перед собой в потолок. Из окна в комнату вливался свет полной луны. Глаза Якова, отражая его, горели нехорошим огнём. Варе сделалось даже страшно. Она затворила за собой дверь, не решаясь подойти к Якову.
- Тоже будешь меня воспитывать? – хрипло спросил он.
- Нет, не буду.
- Тогда проходи.
Варя подошла к кровати и робко присела на край.
- Я сильно по тебе скучала, - призналась она. – Почему за эти годы ты ни разу не дал о себе знать?
- Меня поглотила новая жизнь. Я очень хотел стать таким, как Кирилл, и был уверен, что когда-нибудь добьюсь своей цели - тоже править миром. Тогда б моя мать обрела свободу!.. Но я не знал, что Кириллом управляли демоны. Это они убили мать. А теперь вот Кирилл застрелился… Страшный конец!
- Да, страшный, - согласилась Варя. – Но что ты собираешься делать теперь?
Яков насмешливо посмотрел на неё.
- Женюсь на тебе.
- Я спрашиваю серьёзно!
- А я серьёзно отвечаю. Выйдешь за меня?
Варя засмеялась.
- Ты знаешь, что да!
- А помнишь в монастыре те ночи? – лукаво спросил Яков.
- Конечно. Мне было очень стыдно смотреть на твою маму. Как ты думаешь, она догадывалась?
- Не знаю, она мне об этом не говорила.
Образовалась пауза.
- Наверное, я пойду, - нерешительно сказала Варя. – Поздно уже.
- Ложись со мной, - вдруг предложил Яков. – Кровать большая, поместимся!
- Нет, - Варя покачала головой. – Нехорошо это, Яков.
- Вижу, Элеонора изрядно промыла тебе мозги. Почище твоей игуменьи!
- Не в этом дело, Яков, - мягко сказала Варя. – Я больше переживаю за тебя, мне не хочется, чтобы ты поработился грехом.
- Одним грехом больше или меньше, какая разница? Раз мы всё равно будем вместе!.. Или ты пообещала Элеоноре избегать меня?
- Нет, она этого не требовала.
- Очень верится! Знаю я эту зануду!
- Не говори о ней так!
- А ты не ломайся!
Яков за руку дёрнул Варю к себе и, обхватив руками, крепко поцеловал в губы.
- Прошу тебя, не надо! – шёпотом сказала Варя, но глаза её при луне светились любовью, точно звёзды.
- Всё будет у нас, как тогда, - тихо сказал Яков. – Даже лучше! Я люблю тебя и женюсь на тебе, ты мне веришь?
- Я так ждала тебя, Яков! Ты даже не представляешь, как сильно я тебя ждала! Ты самый замечательный мужчина в целом мире!
- Ну, уж и замечательный! – хмыкнул Яков и снова поцеловал её. – Лучше целоваться, чем разговаривать, верно?
- Зачем ты выстрелил себе в сердце, сын мой? – с горечью спросил сатана.
- Чтоб оно не болело. Оно доставляло мне слишком много мучений. Теперь наконец-то я от него избавился!
- Но эта рана, - сатана вложил палец в отверстие в груди Кирилла. – Она ужасна!
- Зато не болит.
- Понимаю тебя, сын мой, - помедлив, сказал сатана. – Любовь причиняет много горя, и боль от неё невыносима!
Они переглянулись.
- Но я рад, что любовь не имеет больше над тобой власти, а нам ещё многое предстоит сделать!.. Ты ведь признаёшь, что Иисус – твой враг?
- Я ненавижу Его! Он отнял у меня самое дорогое, ради чего я собирался жить – мою любовь! – Кирилл замолчал, и глаза его налились злобой.
Сатана подавил тяжёлый вздох.
- Он занял моё место перед Богом! Место, которое по праву должно принадлежать мне!
Яков проснулся под утро от леденящего холода. Балконные двери настежь распахнулись, по залитой лунным светом комнате гулял ветер. Яков привстал на кровати и огляделся. Варя отсутствовала. Должно быть, она, не желая его будить, тихо вернулась в свою комнату. Но Яков был в спальне не один. Своим обострённым духовным чутьём он точно знал это.
- Кто здесь? – негромко спросил Яков и вздрогнул, потому что от окна медленно отделился тёмный силуэт высокого мужчины и стал напротив него.
- Кирилл, - обратился к нему Яков. – Это действительно ты?
Он раньше часто общался с Кириллом духом, но теперь, когда тот был мёртв, не знал, что подумать.
- Сомневаешься? – прозвучал с усмешкой знакомый голос.
- Но ты… убил себя! – потрясённо воскликнул Яков.
- Я бессмертен.
«Прямо Кощей какой-то!» - мелькнула у Якова рассеянная мысль.
- Я не имею плоти, но это поправимо, - продолжил Кирилл. – У меня есть кое-какие соображения на этот счёт…
- Но как я могу знать, что это действительно ты, а не демон, принявший твой облик? – перебил Яков. Кирилл усмехнулся.
- Смотри, - он скинул накидку. Глазам изумлённого Якова предстало отверстие в груди Кирилла, по краям которого даже виднелась запёкшаяся кровь. В отверстие проникали лунные лучи.
- Впечатляет? – иронично спросил Кирилл, Яков кивнул. Внезапно ему вспомнился воскресший Иисус, когда Он явился ученикам, среди которых был и Фома. Яков вдруг ясно понял чувства Фомы, когда тот увидел своего Учителя после Его смерти.
- Но ты… дух?
- К сожалению. Неужели ты полагаешь, что с такой дырой я смог бы остаться в живых?
- Большой калибр, - разглядывая отверстие, заметил Яков. – Ну, ты себя и бабахнул!
Кирилл снова усмехнулся.
- Я рад, что ты справился с потрясением, но, как ты понимаешь, я пришёл не просто, чтобы повидать тебя, - заговорил Кирилл, но Яков снова его перебил.
- Ты помнишь её?
- Ольгу? – Кирилл нахмурился. – Я помню всё.
- И что?
- Ничего, - пожимая плечами, ответил Кирилл. – Я пришёл узнать: ты по-прежнему с нами?
- Но разве ты больше её не любишь?
- Ты знаешь, что я ненавижу, когда мне отвечают вопросом на вопрос!.. Теперь я абсолютно свободен от какой-либо любви! В любви – мука! Ты всё ещё любишь её, поэтому мучаешься, но, поверь, ад освобождает от чуждой любви, остаётся только единственная настоящая любовь – к самому себе!
- Ад – это невозможность любить, - еле слышно сказал Яков.
- Именно так, - подтвердил Кирилл. – Это ли не есть истинное счастье?
Яков опустил голову.
- Ты не любил её.
- Я не любил её?! – Кирилл грозно сверкнул глазами. – Она была единственным человеком, которого я вообще когда-либо любил! Это из-за неё я выстрелил себе в сердце, потому что не мог вынести любви, которая мучила меня даже после её смерти. Ад освободил меня от любви, только теперь я по-настоящему свободен!
- Она вытащила меня из бездны.
- И что? – презрительно спросил его Кирилл. – Теперь ты стал слабым и мучаешься, оттого, что её лишился!.. Посмотри на меня! Я более могуществен, чем был раньше, и я бессмертен! Она заблуждалась, говоря, что слуги ада – главные его жертвы! Разве я похож на жертву?.. Я стал лидером духовного мира большим, чем когда находился в теле. Тело – лишь оболочка, а кем ты окажешься, когда её скинешь?.. Неужели ты хочешь среди толпы небожителей кричать Иисусу «аллилуйя»? Как это глупо! Какая жалкая вечность!
- Я был демоном, - хмуро сказал Яков.
- Знаю. Причём могущественным демоном, и ты ничего не должен Иисусу, чтобы Ему прислуживать. К тому же, твой физический отец был раньше духом, а это значит, что ты можешь действовать в духовном мире успешнее, чем обычные люди. Ты ничем не обязан людям, Яков!.. Я не твой враг и всегда помогал тебе, находясь ещё в теле, я предсказывал тебе большое будущее. Оно наступило, Яков! Теперь время действовать: я выбрал тебя, чтобы воцарить над миром. Вместе мы совершим невероятное. Я дам тебе власть, которую сам получил от сатаны, никто не сможет тебе воспротивиться!
- Зачем… тебе… я?
- Хороший вопрос! У меня нет больше тела. Это дало мне преимущество и полную свободу действовать в невидимом мире. Можешь поверить, равных мне здесь просто нет, разве что сатана, но он мой союзник, а не противник. Но, как и он, я теперь ограничен духовными законами, и не могу уже действовать в физическом мире, как человек. Поэтому мне нужен ты, чтобы вместе мы могли осуществлять полную власть над миром: ты на физическом уровне, я - на духовном!
- Тебе нужно тело.
Кирилл улыбнулся.
- Не только. Мне нужен, прежде всего, союзник, а не робот, и лучше тебя кандидатуры я не знаю. Ты одиночка. Ты любишь властвовать, легко управляешь людьми, в тебе превосходный дух! Вместе мы сила, причём такая сила, которую никто одолеть не сможет!
- А я по-прежнему люблю мою мать, - глухо сказал Яков. Кирилл внимательно посмотрел на него.
- Если пожелаешь, я помогу избавиться от этой любви, иначе она будет терзать тебя всю оставшуюся жизнь, и ты не сможешь выполнить своё предназначение. Поверь, я знаю, о чём говорю!
- Но ты же не смог избавиться!
- Не захотел, - помедлив, признался Кирилл. – И очень об этом жалею. Это проклятие – так любить!.. Я мог бы сделать гораздо больше, чем сделал. У меня остались не выполненными грандиозные планы, я даже завидую тому человеку, который их осуществит!
- Это буду не я.
- Вот как? – Кирилл удивлённо взглянул на Якова. – Неужели ты выберешь прислуживать Иисусу?
- Она умерла, чтоб я жил дальше, я не переступлю через её смерть.
- Очень жаль, - после непродолжительной паузы произнёс Кирилл. – Я думал, что ты умнее, но ты предпочёл свободе рабство. Что ж, ступай к своему Иисусу, и можешь быть уверен: мы непременно встретимся, только я буду стоять уже по другую сторону!.. Я не блефую, ты знаешь. Вот тебе доказательство: я забираю ту, которой ты дорожишь более всего. Так я буду поступать всегда!
- Не имеешь права! – выкрикнул Яков и… проснулся в холодном поту.
В темноте он кое-как напялил брюки и сбежал вниз по лестнице в Варину комнату.
Она мирно спала на боку, накрывшись с головой покрывалом и положив руку на лежавшую рядом с подушкой Библию. Яков облегчённо перевёл дыхание. Слава Богу! Кирилл только видение! Яков даже вспомнил, что балкон в спальне был закрыт, когда он проснулся. Но до чего ж всё выглядело реально!
Он решил не расставаться с Варей ни на минуту. Плевать, что скажет на это Элеонора! Кирилл ещё никогда не бросал слов на ветер.
- Иисус, я сам не знаю, почему выбрал Тебя. Наверное, из-за матери. Прости меня за отступничество и, если можешь, прими обратно!.. Я не вернусь к Кириллу, и отрекаюсь от сотрудничества с ним, - пробормотал он, усаживаясь на край кровати, и посмотрел на спящую Варю. Он останется здесь, в этой комнате, ему всё равно женаты они или нет. Их свадьба всего лишь дело времени.
Яков наклонился к Вариному лицу, чтобы поцеловать и бережно отогнул с него покрывало. Глаза её были раскрыты, в них застыл ужас: она умерла.
- Но почему? Почему? Почему?.. Это несправедливо! – сквозь судорожные рыдания выкрикивал Яков. Он полулежал на кровати и обнимал мёртвую Варю.
Едва рассвело, братья и сёстры в пижамах и халатах молча стояли полукругом. Они никогда не видели высокомерного Якова в таком состоянии. С ним случилась истерика, они не знали, как себя вести. Это не был их брат, уверенный и самодовольный. Перед ними в слезах, слюне и соплях корчился убитый горем человек, которому безразлично было, что о нём подумают!
- О какой справедливости ты говоришь? – прозвучал звонкий голос Элеоноры. Несмотря на горе и ранний час, она была так одета, словно не укладывалась вовсе. Простое коричневое платье - точно только что из-под утюга, а великолепные волосы туго заплетены в длинную косу. – Сатана - убийца!
- Но почему она, а не я? – всхлипнул Яков.
- Сатана убивает всё, до чего может добраться. Жертвой оказалась Варя. Ты вёл у Кирилла беспутную жизнь, участвовал в шабашах, приволок бесов в наш дом! Через блуд бесы проникли в Варю, и убили её сразу, как им представилась такая возможность!
- А я? Почему они не убили меня?
Элеонора пожала плечами.
- Значит, это я виноват в её смерти?
- Да.
- Это жестоко, Элеонора! – вмешалась Мария. – Ты б его пожалела! Смотри, в каком он состоянии!
- Нет. Он достаточно силён, чтобы выдержать правду!.. Грех, Яков, не пустяк, сатана не шутит!
- Я не хочу больше жить!
- Успокойся, - Элеонора села рядом и вытерла ему лицо краем покрывала. – Ты будешь жить дальше!.. Ты станешь самым сильным из нас, Бог через тебя сделает великие вещи, но сначала разозлись, как следует на дьявола: это он отобрал Варю! Сатана стоит за всем злом, творящимся на земле, и цель его вовсе не грех, а смерть!
- Жало смерти грех, да? – вспомнил вдруг Яков слова из Библии.
- Именно так, - кивнула Элеонора, обняла его и поцеловала. – Ты дорог мне, Яков, не меньше других детей. Это был мой выбор - остаться с вами!
- Но она спасена? – по-детски глядя на неё серыми глазами, спросил Яков.
- Да, - ответила Элеонора. – За Варю умер Иисус, так же как за тебя!
- Ненавижу дьявола! – сжав кулаки, сказал Яков.
- Вот это другое дело, - голос Элеоноры прозвучал строго. – Нам предстоит великая битва за души пленённых дьяволом людей. Такой битвы вы ещё не испытывали, но вы победите. Ценою своих жизней!
- Я тоже умру? – послышался у входа взволнованный голос, и все поглядели туда.
В дверях стояла Оленька в голубой пижаме и бирюзовыми глазами смотрела на родственников.
- Нет, ты не умрёшь, - засмеявшись, сказала Элеонора, подошла к ней и взяла на руки. – Ты пойдёшь к Иисусу как есть!
- В этой пижаме? – спросила Оленька, вызвав невольные улыбки.
- Нет, к тому времени ты из неё вырастешь.
- А когда это будет?
Все уставились на Элеонору, но та лишь усмехнулась.
Глава третья
ЦЕРКОВЬ
В здании Дома Собраний собрался Совет Церкви, состоявший из лидеров, которые расположились в небольшом уютном зале с мягкими креслами и кафедрой возле окон, за которыми давно была ночь.
В мире царил хаос. Правитель Мирового Сообщества застрелился, жена его была казнена, а сын умер. Наступил период безвластия, все гадали: кто будет следующим правителем?.. Ожидалась большая драка за власть, особенно между колдунами и Всемирными Братьями, но, в конечном итоге, всё определял сатана.
В городских церквах тоже было смятение: все, кто поддерживали правление Кирилла, оказались посрамлены его явной связью с дьяволом, им нужно было срочно реабилитироваться.
Особенно возмущался церковной политикой Яков. Собрание, в которое входила его семья, было незначительным, потому что противилось правлению Кирилла, но и эта позиция не устраивала Якова. Он вёл себя безобразно, всё время перебивал говоривших, отпускал язвительные реплики, поминутно вскакивал с места, разгуливал по залу, точно столичный житель, вдруг очутившийся в глухой провинции, которому глубоко наплевать, как отнесутся к нему местные жители!
- Да из вас половина – всемирные братья!.. Я насквозь вижу! Я сам был таким же, но я не притворялся христианином, не орал «аллилуйя Кириллу!» и что «всякая власть от Бога!» Все настоящие христиане сгнили в лагерях или в изгнании, а вы – либо сатанисты, либо агенты Кирилла!.. А как вы иначе выжили?
Немногочисленная аудитория неодобрительно зашумела, к Якову подошли двое парней из группы порядка, пригрозив вывести из зала.
- А как же твоя мать? – спросил Якова Дмитрий, стоявший в это время за кафедрой. – Она ведь была женой Кирилла!
Дмитрий - один из молодёжных пасторов ещё в Ромкину бытность, последние годы занимал лидирующее положение в церкви.
- Он принудил её к замужеству, - хмуро ответил Яков, - затем убил.
- А ты сам? – прищурившись, спросил Дмитрий. – Разве ты не сотрудничал с Кириллом?
- Я был отступником! Но я не назывался христианином!
- Каким человеком был Кирилл? – спросили Якова из зала.
- Каким? – Яков задумался. – Очень значительным. Всякий, кто находился с ним рядом, моментально оказывался его рабом. Он подавлял всех своим величием!.. Меня удивляло, как мать вообще могла ему противиться, и он с ней при этом считался! Для меня это непостижимо.
- Однако она всё-таки согласилась выйти за него замуж! – не унимался Дмитрий. – Почему она не предпочла смерть?
- Не знаю. Кирилл был очень коварен. Наверняка он ей чем-то угрожал в случае неповиновения.
- Он угрожал убить вас, - с места сказала Элеонора, - её детей.
- Откуда ты знаешь? – спросил Яков, но Элеонора промолчала. Она всегда знала больше, чем говорила, это его сильно раздражало.
- Я сам мог бы спросить у него об этом! – вырвалось у Якова, и он замолчал.
- Теперь уже нет, - сказал Дмитрий, - ведь Кирилл мёртв!
- Не совсем, - помедлив, сказал Яков. – Он не в преисподней. Не знаю, как это у него получилось, но, думаю, так нужно было сатане, потому что под его правлением находятся ангел бездны и преисподняя.
Все поразились заявлению Якова, а он, усмехнувшись, добавил:
- Кирилл приходил ко мне ночью, перед тем как умерла Варя. Это он убил её.
- Как… это… возможно? – заикаясь, спросил Дмитрий.
- Не знаю. Но Кирилл всё ещё жив. Духовно. И не собирается сдаваться.
- Почему ты нам об этом не рассказал? – спросил у брата Саша.
- Я не мог, - с трудом выговорил тот. – На мне была смерть Вари, я долго боролся с искушением убить себя.
- Это был бес самоубийства! – вмешалась Мария. – Ты не должен сражаться в одиночку, мы твои братья и сёстры, только вместе мы выстоим против сатаны!
- Мне трудно это принять, - опустив голову, признался Яков. – Я привык быть всё время один. С самого детства.
Мария засмеялась.
- Думаешь, мы этого не знаем?.. Мне доставалось от тебя больше всех, Яков, да и обманывал ты меня чаще, чем остальных, всегда заставлял себе прислуживать!
- Ладно, хватит! – хмурясь, перебил сестру Яков. – Позоришь меня при людях!.. Мне и без того муторно, а ты ещё добавляешь!
- Сейчас другое время, - подытожил Саша. – Пока мироправители дерутся за власть, нам нужно охватить благовестием как можно больше людей в городе. Господь собрал нас здесь в единстве, а с тобой, Яков, мы не только по крови братья, но и по духу, что гораздо важнее!.. Так ты с нами?
Яков кисло скривился.
- Боюсь, у меня нет иного выбора.
- Но воля-то у тебя есть?
- Воля есть. Я – с вами!
После собрания Дмитрий, смущаясь, задержал Марию у выхода из зала.
- Мне надо сказать тебе несколько слов!
Мария окинула его взглядом, словно собираясь возразить, но вдруг согласно кивнула и направилась обратно в зал, пригласив Дмитрия следовать за собой. Яков проводил их неодобрительным взглядом. Мария весело улыбнулась брату.
- Иди вместе с Сашей, Яков! Я скоро к вам присоединюсь!
Затем она обернулась к Дмитрию.
- Говори, Дима, я тебя слушаю.
- Мне не хотелось бы вот так на ходу. Может, посидим в молитвенной комнате и выпьем по кофе?
- Дима, говори, - глядя прямо ему в лицо слегка подведёнными тёмно-зелёными глазами, сказала Мария. Она догадывалась, о чём собирается разговаривать Дмитрий, так как давно заметила, что он не сводит с неё глаз каждое служение. Ей хотелось, чтобы он наконец-то высказался. Из-за своей исключительной красоты Мария с двенадцати лет едва ли не ежедневно выслушивала признания в любви, нисколько не удивляясь. Неоднократно ей предлагали замуж, как братья в церкви, так и парни из мира, поэтому она приготовилась к очередному любовному признанию или даже предложению замуж.
- Тебя ожидают родственники, - обиделся Дмитрий. – Поговорим в следующий раз!
- Нет, сейчас, - Мария ободряюще улыбнулась. – Зачем потом ещё искать подходящее время? Я стану слушать тебя, сколько ты пожелаешь.
- Я… в общем, я люблю тебя, - не глядя ей в глаза и сильно покраснев, сказал Дмитрий. – Я понимаю, что ты христианка и ни с кем не встречаешься, но, может быть, ты согласишься выйти за меня замуж… когда-нибудь?
- Дима, я тронута твоим признанием, это правда, - с чувством сказала Мария. – Я знаю тебя с самого моего детства, сколько помню себя в церкви, но ты для меня, как брат, Дима, мне трудно представить тебя мужем!.. Я очень предана своей семье, ты это знаешь, братьям и сёстрам, я пока не готова оставить их и выйти замуж. Время сейчас тяжёлое, оно коротко, но даже не в этом дело, Дима!.. Если б я любила тебя больше, чем брата, то это, возможно, меня бы не остановило. Мне очень жаль, но я не люблю тебя, Дима!.. Прости!
Она легонько коснулась ладонью его плеча, собираясь уйти, как вдруг Дмитрий резко схватил её за руку и развернул лицом к себе.
- Послушай, Мария! Я сделаю всё для того, чтобы ты была со мной счастлива! Я не остановлюсь ни перед чем, понимаешь?.. Я не просто люблю тебя! Я люблю тебя так, что не могу без тебя жить!.. Я понимаю, что недостоин такой красивой девушки, как ты, но я сделаю всё, чтобы стать тебя достойным, чтобы ты мной гордилась!.. Я смогу зарабатывать много денег. Я… я готов на всё ради тебя! Я проложу весь мир у твоих ног, ты мне веришь?
Мария едва сдерживала смех, глядя на раскрасневшееся от волнения лицо Дмитрия. Она изо всех сил старалась оставаться серьёзной.
- Мне этого не нужно, Дима! Я действительно не хочу богатства, у меня есть абсолютно всё, что мне необходимо. Я уверена: единственное, что соединяет людей в браке, это любовь, а у меня нет её к тебе, Дима!.. Я люблю тебя только, как брата, а этого для замужества мало!.. И отпусти, пожалуйста, мою руку, мне больно!
- Извини, - Дмитрий разжал пальцы, и Мария, улыбнувшись ему на прощание, выскользнула из зала. Она посмотрела на руку: чуть ниже локтя ясно темнели следы от пальцев Дмитрия, Мария подивилась его силе. Никогда б она не подумала, что в этом рыхловатом и насквозь пропитанном елеем парне скрывается такая невероятная силища! Но открытие это не добавило привлекательности Дмитрию. Напротив, она усмотрела в том сверхъестественное, что ещё больше оттолкнуло её от Дмитрия.
По мере распространения евангелия, в церковь стало приходить больше людей, почти все они были мучимы бесами и нуждались в освобождении. Поэтому очень скоро в церкви образовались Бригады Освобождения, лидеры которых составляли списки нуждающихся в помощи людей, затем распределяли их между собой по степени сложности, и молились за отдельных людей в специально отведенных для этого комнатах.
Часто приходилось освобождать людей от бесов и после воскресного служения. Народу прибавлялось, а зрелых христиан было мало. Обычно такие собрания заканчивались далеко за полночь. Однажды в самый разгар воскресного молитвенного служения к Дмитрию подошла девушка и тихо попросила помолиться за освобождение.
- Я слышала о вас, что вы помогли многим людям, - со слезами сказала она. – Помогите и мне!.. Моя бабка была колдуньей, а когда умирала, то передала свой дар мне. Но я боялась им пользоваться! А с четырнадцати лет он непрестанно мучает меня!
- Что это за «дар»? – ласково спросил девушку Дмитрий. Глаза его светились добротой, а усики и бородка делали исключительной натурой для написания икон.
- Я вижу будущее и прошлое, - с надеждой глядя на Дмитрия, ответила девушка. – Как будто кто-то сидит у меня вот здесь, - она указала на голову, - и показывает разные картинки, с тем, чтобы я их рассказывала, а если молчу, то он причиняет мне боль!.. Вы поможете от него избавиться?
- Конечно, дорогая сестра!.. Вставай на колени!
Девушка послушно опустилась перед Дмитрием прямо на пол, он велел ей поднять кверху руки. Затем он возложил на её голову обе ладони и прошептал:
- Я хочу, чтобы ты оставил её и перешёл ко мне! Я хочу, чтобы ты служил мне так же, как её предкам!
- Мне стало легче! – закричала вдруг девушка. – Я освободилась!
Дмитрий велел ей прославить Бога, а сам, довольный, хотел отойти в сторону, как вдруг увидел перед собой перекошенное от ярости лицо Якова.
- Ты что сейчас сделал, сука?!
Дмитрий побледнел и попятился от Якова.
- Как ты увидел? – от неожиданности он даже не обиделся на оскорбление и не попытался оправдаться.
- Ты принял беса в себя?! Какой ты на фиг после этого христианин?
- Я только хотел ей помочь!
- Врёшь! Ты хотел им пользоваться! Я тоже так делал, понял? Но я не был тогда христианином!
Дмитрий испуганно огляделся по сторонам. Молитвенное освобождение заканчивалось, люди начали расходиться.
- Зачем ты кричишь?.. Я заблуждался! Я больше не буду!.. Я покаюсь.
- Ты сволочь, понял? Ты предал тех, кто тебе доверяет! Кто не боится подставлять тебе свою спину! А ты пользуешься их доверием, гад!
Глаза Дмитрия испуганно заблестели.
- Пожалуйста, не рассказывай никому, ладно? Я, правда, раскаиваюсь!
- Ты сам обо всём расскажешь Сашке, понял?
- Да, расскажу. Непременно!
Когда Яков ушёл, Дмитрия охватил страх, что тайные дела его раскроются, в церкви узнают, каких «пророческих» духов он имеет, и ещё его обуяла ненависть к Якову. С появлением этого «братца» в прославленной семейке, жизнь Дмитрия сильно осложнилась. Яков был мнительным, подозрительным, всё вынюхивал, за всеми наблюдал и во всём видел измену. Он нажил себе в церкви немало врагов, но это его нисколько не беспокоило. Дмитрий понимал, что с Яковом у него никакого согласия быть не может, поскольку того совершенно не интересовало мнение о нём окружающих. Его волновала только, кто бы мог подумать! – истина! И ради неё он не пожалел бы даже собственного брата, не то что его, Дмитрия!
- Кто-нибудь знает, почему нет Димы? – спросил у церковных лидеров Саша, когда они собрались в небольшом зале на утреннее собрание. Никто не знал, а Яков хмыкнул и развёл в стороны руками.
- Мне кажется, Димка надолго заболел! – иронично заметил он. – Очень уж в последний раз вид его мне не понравился!
Саша скользнул по брату удивлённым взглядом.
- Надо будет его навестить.
- Не думаю, что это удачная мысль!
- На звонки Дима тоже не отвечает, - вмешался восемнадцатилетний Серёга, их брат.
- А зачем ты ему звонил? – подозрительно спросил Яков. – Что у тебя с ним общего?
- Яков, выключи паранойю! – хмурясь, сказал Саша и обратился к собранию: - С Дмитрием потом разберёмся!.. Здесь более сорока заявок от людей, нуждающихся в освобождении, - он кинул на стол толстенную папку, - а к концу дня их будет ещё больше! Нам крайне необходимо подготовить новые бригады. Разберите это между собой, парни! И занесите затем в компьютер результаты…Сегодня к нам присоединится брат, он из Сибири, приехал изучать наш опыт. Определитесь сами, кто возьмёт его в свою бригаду.
Саша похлопал по спине веснушчатого темноволосого парня, который открыто улыбнулся и представился:
- Борис!.. Я раньше учился в этом городе. Рад с вами познакомиться!
- Не торопись радоваться, - заметил Яков, а Саша схватился за голову.
- Яков, - умоляюще обратился он к брату, - пожалуйста, не начинай! Ты достал нас уже своей мнительностью!
- А разве я когда-нибудь ошибался? – насмешливо спросил Яков.
- Но если всех изгонять за прошлые заблуждения, так и вовсе в церкви никого не останется! Надо давать людям время для покаяния!.. Они не строительный материал, Яков!
- Знаю. Живые камни!.. Только не всё, что под ногами – камни, иногда попадаются экскременты!
Борис, улыбаясь, слушал их перепалку и мало что понял. Яков вплотную приблизился к нему, в зале повисла напряжённая тишина.
- У меня фотографическая память, - глядя Борису прямо в глаза, сказал Яков и неожиданно спросил: - Где твоя мать?
- Я не имею о ней сведений вот уже восемь лет, - спокойно ответил тот и, помолчав, добавил: - Когда я поступил в университет, мне сообщили, что она была врагом народов. Вероятно, её казнили.
- Сколько тебе было лет в это время? – продолжил допрос Яков.
- Семнадцать.
- А мне было пятнадцать, когда я с ней познакомился, - по-прежнему глядя ему в лицо, сказал Яков. – Её имя ведь Вероника?
Борис побледнел и кивнул. Было видно, что он занервничал.
- Почему тогда тебя не исключили из университета? Как сына врага народов? Или ты входил во Всемирное Братство и присягал на верность Кириллу?
Борис молчал, лихорадочно соображая, что отвечать Якову. Внешне он сохранял спокойствие, но упоминание о матери выбило его из колеи.
- Твоя мать пожертвовала своей жизнью ради моей матери и меня, - негромко сказал Яков. – Поэтому я в долгу перед ней, а значит, перед тобой. Но даже это не остановит меня, чтобы сказать тебе, что ты лжёшь! Ты заслан к нам всемирными братьями, чтобы всё здесь разведывать и докладывать им. Чтобы тебе занять лидирующее место в церкви и контролировать людей, которые станут тебе доверять. Я сам был таким, Борис, но не в моём характере притворяться, что я не знаю, зачем ты здесь, чтобы потом вывести тебя на чистую воду. Времени мало. Если ты с нами – оставайся, а если нет, то вали обратно к духовным братьям. Но запомни: кровь твоей матери отныне на твоих руках, она будет говорить тебе так же, как кровь Авеля Каину!
Борис не нашелся, что ответить Якову, а тот молча взял папку и выложил из неё на стол все бумаги.
- Вы будете последним, молодой человек?
От неожиданности Дмитрий вздрогнул и рассеяно кивнул. Он сидел на длинной деревянной скамье во дворе добротного деревенского дома, погруженный в размышления. Он не мог дать полного отчёта в том, что же в действительности с ним происходило. А это были странные вещи! После разоблачения Яковом, Дмитрий впал в состояние близкое к ужасу. Полная катастрофа! Все его планы, желания, амбиции вдруг разом оборвались по вине этого выскочки Якова, который после восьмилетнего отсутствия вновь замаячил в церкви. Всё пошло прахом! Долгие годы Дмитрий завоёвывал в церкви авторитет и признание апостолов, пророков, учителей, стал даже помощником старшего пастора – диаконом! Ведь он учился ещё у Ромки, когда начались преследования христиан, и Ромка был арестован. Теперь вот появился его сынок! Этот Яков, который в церкви без году неделя, но уже возглавил служение освобождения и прибрал к рукам все бригады!
Дмитрий прекрасно понимал, что ему не под силу тягаться с Яковом: уж больно тот ловок и умён, и было в нём нечто такое, чего отродясь не наблюдалось у Дмитрия, но чем он страстно жаждал обладать. Яков имел духовную силу, это чувствовалось! Яков родился с ней, а Дмитрий нет, и он отдал бы всё на свете, чтобы только заполучить эту силу, а Яков, казалось, совсем её не ценил, а даже как будто тяготился. Но именно благодаря своей силе, а точнее острому духовному чутью, Яков сумел разглядеть в Дмитрии источник его силы, который проистекал вовсе не от Бога…
Дмитрий поморщился, точно от зубной боли. Этому Якову всё доставалось слишком легко, тогда как он потратил лучшие годы жизни, чтобы достигнуть положения, которое имел, и вот всё закончилось крахом. Что оставалось ему делать? Признаться во всём и покаяться? Страшно подумать! Раскаяния в его сердце не было, только ожесточение. Конечно, он мог бы разыграть перед Сашей и братьями сцену «заблудшей овцы», но надолго ли? Яков его всё равно когда-нибудь раскусит. Дмитрий прекрасно понимал, что никакого перемирия у них быть не может. Яков сразу как появился, оттеснил Дмитрия на задний план и (точно имел на это право!) подверг тщательному анализу всех братьев, никто не посмел ему возразить, словно так было и надо!
Дмитрий не представлял дальнейшей жизни без церкви, единственно с которой связывал все свои планы и карьеру. Он совершенно не знал, что ему теперь делать, а возвращения назад к братьям и Якову, который, конечно же, всё рассказал, Дмитрий панически боялся.
Он громко застонал, сдавив голову ладонями.
- Молодой человек, вам плохо? – участливо спросила его женщина, занявшая за ним очередь к деревенской колдунье, известной далеко за пределами края. Дмитрий толком не помнил, каким образом он здесь оказался. Сила, гнездившаяся внутри него, пригнала сюда и держала, никуда не отпуская. Ему не давала покоя мысль о Кирилле: слова, брошенные на собрании Яковом, непрестанно звучали в мозгу: «Кирилл всё ещё жив!.. Он не в преисподней».
- Как такое может быть? – прошептал Дмитрий.
- Что вы сказали? – спросила женщина в очереди.
- Ничего, - раздражаясь, ответил Дмитрий. – Отстаньте от меня!
Женщина на него не обиделась, но сочувственно посмотрела и зачем-то перекрестилась.
- Господи, помилуй нас грешных! – сказала она. Дмитрий заткнул уши. Если б ему день назад сказали, что он обратится за помощью к колдунье, он ни за что бы этому ни поверил, а теперь вот сидит и ждёт своей очереди. Он всегда находился по ту сторону барьера духовных сил, или он ошибался, и теперь просто возвращается на свою сторону?
Наконец подошла его очередь и, взойдя на просторную веранду, Дмитрий был проведён дочерью колдуньи, женщиной лет сорока пяти, в небольшую выбеленную комнату, в которой за квадратным столом сидела чистенькая старушка с выцветшими от возраста глазами. Она уставилась на него, Дмитрий положил перед ней фотографию лидеров церкви.
- Вот, - он указал пальцем на Якова, старушка скривила в усмешке губы. Её благообразному лицу очень не походила эта усмешка!
- Не советую тебе с ним связываться, - неожиданно грубо сказала она. – Ты его не пересилишь! Он тебя одолеет.
Дмитрий вздрогнул, а старушечья дочь погладила его по плечу.
- Не пугайтесь, - тихо сказала она. – Мама не всегда говорит от себя, иногда за неё говорят другие существа. Вы меня понимаете?
Дмитрий кивнул.
- Что мне делать? – спросил он.
- Ничего, - грубо ответило существо. – Проваливай!
- Нет уж! – Дмитрий вцепился в край стола и зло посмотрел на старушку. – Дай мне Кирилла! Я хочу его видеть!
- Зачем? – осклабилось существо. – Кирилл мёртв!
- Нет! Ты лжёшь! Он не в преисподней!
- Откуда такая информация? – сощурилась старушка.
- От него! – Дмитрий снова ткнул пальцем в изображение Якова. – Я хочу говорить с Кириллом!
- Это невозможно! – вмешалась старушечья дочь и попыталась вывести Дмитрия из комнаты. – Немедленно уходите!
Но Дмитрий сильнее вцепился в массивный стол.
- Я требую! – крикнул он. – Я требую встречи с Кириллом!
- Уходи! – закричала старушечья дочь. – Ты хочешь невозможного!
Но Дмитрий не сдавался, а у дочери старой ведьмы не хватало силы с ним справиться.
- Требуешь? Неужели? – раздался вдруг в комнате насмешливый голос, у Дмитрия волосы стали дыбом, а старушечья дочь, закричав, без чувств повалилась на пол.
Дмитрий в ужасе посмотрел на старушку: вместо неё за столом сидел …Кирилл!
Он медленно поднялся со стула и, выйдя на средину комнаты, сложил на груди руки.
Дмитрий поразился его огромному росту, а более всего абсолютно чёрным матовым глазам. Это не человек!.. Дмитрий не мог вымолвить ни слова, точно его парализовало.
- Так зачем я тебе понадобился?
Дмитрий по-прежнему молчал и не шевелился. Тогда Кирилл, посмеиваясь, подошёл, и сильно встряхнул его за плечи.
- Но как? – пролепетал Дмитрий. – Как это получилось?
- Удивлён? Но ты сам сказал, что я не в преисподней!.. Чего ты от меня хочешь?
Дмитрий молча показал на изображение Якова. Кирилл над ним склонился, рассматривая.
- Желаешь расправиться с Яковом? – негромко спросил он, и Дмитрий кивнул. – Тебе он не по зубам. К тому же, Яков – моя добыча, а не твоя, у меня с ним личные счёты!.. А как относительно всей семейки? Согласен?
Дмитрий снова кивнул.
- Договорились.
- Только не Мария, - выдавил Дмитрий.
- О, женщина, - иронично изрёк Кирилл, - куда без неё!.. Это глупость, поверь, но я помогу тебе даже в этом… А что ты готов дать взамен?
- Всё! – выдохнул Дмитрий.
- Немного ты имеешь! – ухмыльнулся Кирилл. – Но мне понравилась твоя горячность, а главное то, что ты из церкви. Полагаю, я смогу это использовать!
Кирилл, сощурившись, посмотрел на Дмитрия и неожиданно спросил:
- Чего ты хочешь ещё, кроме мести Якову?
- Всё, что имел ты, когда находился в теле! – выпалил Дмитрий, и сам изумился своей решительности. – Я хочу быть таким, как ты!
- Да? – удивился Кирилл. – Ты желаешь абсолютной власти?
- Силы! – воскликнул Дмитрий. – Я всегда хотел силы!
- Нет, ты не похож на меня, - с сожалением вздохнул Кирилл, - потому что глуп! Власть больше силы, сила – лишь средство к достижению власти.
Дмитрий, насупившись, уставился в пол.
- Ладно, - с улыбкой сказал Кирилл. – О пристрастиях, как и о вкусах, не спорят!.. Я дам тебе силу. Ты получишь её столько, сколько сумеешь выдержать!.. А сейчас приведи себя в порядок, и запомни: я не терплю неряшливых людей!.. У тебя есть преимущество перед другими претендентами на мой пост: ты неизвестен, а пока идёт драка за власть, я помогу тебе стать на ноги, иначе тебя сотрут в порошок, едва ты высунешься…
- Но у меня нет даже образования! Только библейский колледж!
Кирилл раздражённо глянул на него.
- Впредь никогда не перебивай меня! – сквозь зубы сказал он, и Дмитрий, испугавшись, склонил голову.
- Извините! – униженно произнёс он. Кирилл удовлетворённо кивнул.
- Хорошо. Навсегда запомни, что ты – не я, и мной никогда не станешь. Не ты меня выбрал, а я тебя, выше меня ты не поднимешься! Ты это понимаешь?
- Да, - тихо ответил Дмитрий.
- Отлично! Я снова явлю себя миру, и знаю, как это осуществить, но мне понадобится твоя помощь. В моей резиденции есть этаж, куда кроме меня никто попасть не может. Там собрана полная информация о видимом и невидимом мирах. Мы поровну поделим с тобой эту ношу!.. Ты сконструируешь мне тело. В своё время я изобрёл осязаемую голограмму. Ради любви. Смешно!.. Но теперь это принесёт мне реальную пользу, - Кирилл замолчал, словно что-то вспоминая, Дмитрий, переминаясь с ноги на ногу, слабо заметил, что у него нет ни денег, ни разрешения свободно перемещаться по миру. Кирилл удивлённо взглянул на него и хрипло засмеялся.
- Ты так ничего и не понял! Я предложил тебе абсолютную власть и силу, а тебя заботят какие-то мелочи! Неужели ты не знаешь, что всё в этом мире принадлежит мне? Вся сила, вся власть и всё богатство мои! Что ты смущаешься? Для тебя теперь нет ничего невозможного, или это так трудно принять?.. Везде в мире есть мои люди, твой город не исключение. Я скажу, куда тебе идти, где ты ни окажешься, тебя будут принимать, как члена королевской семьи!.. Надеюсь, это понятно?
Дмитрий в ответ улыбнулся. Такая жизнь нравилась ему гораздо больше, чем прошлые годы прозябания на вторых ролях в церкви. Осуществится его всегдашняя мечта, он получит самую могущественную в мире силу, и даже власть, о которой не помышлял, и… Марию!.. О Якове, отомстить которому желание привело Дмитрия сюда, он и не вспомнил, сразу уверившись, что Кирилл сделает это гораздо лучше него! Открывшаяся перспектива мирового правления захлестнула Дмитрия. Кто такой Яков на этой вселенской арене силы и власти? Даже не пешка! Не то, что он – Дмитрий, которого сам Кирилл выбрал сегодня своим преемником!
Войдя поздним вечером в молитвенную комнату, Яков не сразу заметил худенькую девушку-подростка, сжавшуюся в кресле, словно принесённый с улицы дикий котёнок. Напротив девчонки сидела грациозная, длинноногая и длинноволосая Мария. Когда вошёл Яков, девушки молчали. Он окинул их взглядом и бухнулся в кресло напротив незнакомой девчонки.
- Привет, я – Яков, а ты?
Девчонка молчала. Яков почувствовал страшную усталость: с раннего утра он трудился над освобождением людей от бесов и даже перевыполнил все мыслимые нормы, а в конце дня ещё эта упрямая внеплановая девчонка!
- Это Джонни. Её только что привела соседка. Она сказала, что Джонни убила свою собаку. Соседка видела это и привела девочку к нам, - негромко сказала Мария, кивая на сплетённые пальцы Джонни, перепачканные запёкшейся кровью.
- Похоже, наш случай, - заметил Яков, разглядывая Джонни. – Сколько тебе лет?
Но девчонка по-прежнему молчала.
- Шестнадцать, - за Джонни ответила Мария. – Думаешь, ритуальное убийство?
Яков переместился на пол возле Джонни.
- Молись! – тихо приказал он Марии, и та, прикрыв ладонью глаза, вполголоса стала просить за Джонни Бога. Яков бережно взял руки девушки в ладони.
- Ты не должна больше страдать, - твёрдо сказал он. – Мы собрались здесь, чтобы помочь тебе. Кто повелел тебе убить собаку?
Но Джонни лишь крепче сжала губы.
- Не скажешь?
Она помотала головой, Яков нахмурился.
- Этот «кто-то» - твой враг, понимаешь? Он жаждет крови и заставляет тебя делать то, чего ты делать не хочешь. Поверь, он на этом не остановится!.. Я помогу тебе избавиться от него, но для этого ты должна назвать мне его имя.
Но Джонни в ответ снова помотала головой, Яков разозлился.
- Дура! Над тобой издеваются, тобой помыкают, они хотят твоей смерти! Собака только начало, как ты не понимаешь? А ты их покрываешь! Запомни: бесы никогда не оценят твоего благородства, они не успокоятся, пока не убьют тебя!.. Быстро говори его имя!
- Кена! – выдохнула Джонни и расплакалась. Она закрыла лицо словно ржавыми ладонями, между пальцами заструились слёзы. Яков облегчённо перевёл дыхание.
- Ну, Кена, так Кена… Не реви!.. Он один?
Джонни, не отрывая ладоней от лица, покачала головой.
- Их сколько?
- Двое и… Джон, - еле слышно ответила она.
- Кена главный? – спросил Яков, Джонни кивнула.
- А Джон?
- Это мой парень, - Джонни несколько успокоилась и отняла от перепачканного слезами с кровью лица руки. Мария сразу подала ей бумажное полотенце, Джонни благодарно кивнула. Она вытерла о полотенце лицо и руки, Мария, забрав у неё грязное полотенце, тут же подала чистое. Джонни стеснялась смотреть на Марию. Она сильно смущала её своей красотой, а Яков, напротив, вызывал доверие, хоть и выглядел грубоватым. Но держался он очень уверенно, и, казалось, действительно хотел помочь.
- Его убили три года назад, - помедлив, добавила Джонни. – Я не хотела с ним расставаться и стала разговаривать… Вы меня понимаете?
Яков кивнул.
- Более чем. Кто тебе помогал наладить связь с Джоном?
- Подруга. Маринка. Мы с ней вызвали дух Джона, он сказал, что будет обо мне заботиться, как при жизни, а потом велел мне впустить в себя Кену и ещё Гочу, но Кена гораздо сильней, я даже потеряла сознание, когда он вошёл!.. Маринка присутствовала при этом и сильно испугалась: думала, что я умерла!
- Это Кена велел тебе убить собаку?
Джонни кивнула.
- Я боюсь его, - шёпотом призналась она и опустила голову. – Он сильнее меня!.. Он сказал, что я буду с Джоном, но сначала я должна отправить туда мою собаку, потому что без меня здесь Сэру будет плохо!
- А потом должна была умереть ты?
Джонни снова кивнула, и слёзы побежали по лицу.
- Я не хочу больше жить без Джона!.. Мне без него так плохо!
- Ты действительно думаешь, что это Джон общается с тобой? – насмешливо спросил Яков.
- Да. Он меня любит и жалеет.
- Тогда, по-твоему, зачем он сказал тебе впустить в себя Кену и Гочу?
- Чтобы Кена дал мне больше силы, а Гоча чтобы защищал меня вместо Джона!
- Это было?
- Да. Меня даже стали бояться в классе: с каждым, кто меня обижал, случалось несчастье!
Яков, хмурясь, внимательно смотрел на Джонни несколько секунд, затем поднялся с корточек, вынул из заднего кармана джинсов блокнот с закреплённой на нём ручкой и бросил на столик перед Джонни.
- Открывай! Будешь записывать, что скажу!.. Кто твои родители?
- Мама торгует на рынке овощами, а папа шофёр.
- Они имеют отношение к оккультизму?
- Нет. Они любят выпить, - смущённо призналась Джонни. Руки её почему-то сильно дрожали, она не знала, как эту дрожь скрыть от Якова.
- Понятно. А Джон? Кем он был?
- Сатанистом. Его родители тоже сатанисты. Очень состоятельные.
- У тебя с Джоном был секс?
Джонни кивнула.
- Мы любили друг друга.
- Записывай! Первое: блуд с Джоном!
- Но, - Джонни изумлённо посмотрела на Якова, - зачем?
- Ты должна понять на каком основании в тебя проникли бесы, чтобы затем лишить их этого основания и выгнать!.. Но не будем забегать вперёд, а пойдём дальше. Ты имела другие сексуальные контакты, кроме как с Джоном?
- Нет, - твёрдо ответила Джонни. – Я поклялась на его могиле, что не буду с другими парнями.
- А «дух Джона»? Ты имела с ним секс после смерти Джона?
- Да, - покраснев, после паузы ответила Джонни. – Только это было как бы не совсем наяву!
- Это не имеет значения. Пиши: секс с бесом!
- Но это был Джон! – запротестовала Джонни.
- Ты уверена?
Джонни посмотрела в светлые серые глаза Якова. Казалось, они были выплавлены из стали. Она ни у кого не видела такого твёрдого взгляда и покачала головой.
- Вот видишь!.. Ты встретишься с Джоном, когда Бог будет судить этот мир, но сейчас в тебе не Джон, поверь мне, девочка! Это бес, который «косит» под Джона, для того, чтобы ты с ним общалась. Бесы всегда так делают.
- А они уйдут? – с сомнением спросила Джонни.
- Сегодня же они вылетят из тебя вон!.. Но идём дальше. Каким образом ты вызывала дух Джона?
- После его смерти я сразу почувствовала в себе изменения, мне очень легко было общаться с потусторонним миром. Я могла задавать вопросы и получать ответы через всё, что угодно, достаточно только договориться с духом Джона!.. Маринка поначалу сильно пугалась, а потом привыкла. Мы ходили к медиуму, она подтвердила, что дух Джона всё время возле меня!
Яков, внимательно выслушав, кивнул.
- Пиши! Обращение к медиуму и спиритизм, то есть общение с духами. С тобой что-нибудь ещё странное происходило?
- Джон через меня мог писать, то есть писала я, но как бы не думая, а рука сама писала. И ещё я, глядя на изображение человека, сразу могла сказать, живой он или нет. Я просто это знала. Впервые это проявилось на кладбище, когда я смотрела на фотографию Джона.
- Эти способности от бесов, которых ты нахваталась через блуд с Джоном, - хмурясь, сказал Яков и добавил: - Пиши: автоматическое письмо и различение изображений… Ты пила кровь?
Джонни кивнула.
- Мы с Маринкой пускали себе кровь и пили её, так велел нам Кена, чтобы он больше через нас мог действовать. Он наказывал всех людей, которые нам досаждали.
- А кровью ты что-нибудь подписывала? – подозрительно спросил Яков.
- Я отдала себя ему в рабство, - опустив глаза, призналась Джонни. – Иначе он бы меня мучил!
- Пиши: кровавая жертва, питие крови, соглашение с адом. Думаю, пока довольно. Дай-ка мне список!.. Солидно получилось, девять пунктов. А теперь самое главное. У тебя, Джонни, есть выбор: продолжать жить в рабстве у бесов или перейти в свободу славы детей Божьих, проще говоря, под защиту Иисуса, Который освободит тебя от бесов. Решайся. Это можешь определить для себя только ты. Если выберешь своим Господом Иисуса, то я буду сражаться за тебя, а если останешься с бесами, то мы расстанемся. Уговаривать я тебя не стану!
Джонни посмотрела на Якова. Он не шутил. Глаза его были холодны, а лицо спокойно, он действительно предоставил ей выбор. Красавица Мария тоже молчала, но лицо её было приветливо, как будто в любой момент готово осветиться улыбкой. Яков выглядел значительно старше Марии.
«Интересно, кто она ему?» - отчего-то подумала Джонни, и про себя решила, что Яков непременно должен быть влюблён в Марию. Нельзя не влюбиться в такую красавицу, находясь с ней рядом!
- Твой ответ? – спросил Яков, которому надоело молчание Джонни.
- Я буду с Иисусом.
- Вот и отлично! – Яков подвинул кресло ближе к Джонни и сел в него. Их лица оказались на одном уровне. – А теперь я расскажу тебе об Иисусе. Сама ты, что о Нём знаешь?
- Ему молятся в церкви, - подумав, сказала Джонни. – Ещё про Него написано в Библии… А! Ещё люди празднуют Рождество, красят на Пасху яйца, пекут куличи. Ещё отмечают Троицу, но когда именно, я не знаю.
- Хватит! – Яков засмеялся. – Я потрясён твоими познаниями!.. Но для того, чтобы выгнать Кену с приятелями, тебе необходимо знать, что Иисус, Сын Бога, родился на земле от Девы, прожил человеческую жизнь, уча людей о Царстве Своего Отца, потом умер на кресте и был погребён. Затем воскрес и вознёсся к Престолу Отца, откуда затем сошел на землю Дух Святой, который пребывает ныне во всех верующих в Иисуса и Которого боятся бесы, поняла?
Джонни кивнула.
- Самое главное, - Яков придвинулся к Джонни, заглядывая в глаза. – Иисус любит тебя, Джонни! Так сильно любит, что согласился умереть, чтобы ты освободилась от бесов, и они ничего бы с тобой не сделали. И Бог Отец любит тебя, потому что отдал на смерть Своего Сына, чтобы ты могла жить вечно. Отец и Сын послали нам в помощь Духа Святого, чтобы Его силой мы спасались сами и приводили в Божье Царство других людей и разрушали дела дьявола. Ты меня понимаешь?
Джонни снова кивнула.
- Очень хорошо! Бесы не настолько запудрили тебе мозги, чтобы ты разучилась соображать, поэтому не будем тянуть. Вставай!
Яков поднялся с кресла, Джонни тоже. Она едва достигала ему до плеча. Он взял её руки.
- Сейчас ты скажешь Иисусу, что Он твой Господин. Ты попросишь Его простить тебе все грехи и запретишь Его Именем бесам в тебе находиться. Ты прикажешь им убираться вон и закроешь за ними все двери!
- А они послушаются? – усомнилась Джонни.
- А ты веришь? – иронично спросил Яков.
- Да, - помедлив, ответила Джонни. – Я верю.
- Тогда чтобы больше я не слышал от тебя сомнений!
- Прости. Я больше не буду сомневаться.
- Замечательно! Ты быстро всё схватываешь. Говори!
- Иисус, Ты мой Господин, - с трудом выговаривая слова, сказала Джонни. – Прости мне все грехи и выгони из меня бесов.
Она замолчала и посмотрела на Якова.
- Что я должна ещё сказать?
- Именем Иисуса Христа, Кена, пошёл вон!
- И всё?
Яков, смеясь, кивнул.
- А ты хотела ритуалов?.. Извини, это к сатанистам!
Джонни хмыкнула: процедура начинала ей нравиться!
- Ты, Кена! – с вызовом обратилась она к мучавшему её бесу. – Именем Иисуса Христа пошёл из меня прочь!
Неожиданно она грязно выругалась, но сразу шлёпнула себя по губам и приказала:
- Заткнись, Кена!.. Я говорю!
Джонни закашлялась, Яков подал стакан с водой. Джонни хотела отпить, но Яков, смеясь, накрыл стакан ладонью.
- Э, нет!.. Второй урок. Говори: Отец, во имя Иисуса благодарю Тебя за эту воду, благословляю её именем Иисуса!
- Это обязательно?
- Очень даже обязательно! Мы имеем дело с бесами и сатанистами, у нас нет никакой своей силы, только сила Господа. А как мы её получим, если не будем просить?
- Я мало что понимаю, - подумав, сказала Джонни, - поэтому буду слушаться тебя, Яков! Я тебе доверяю.
Затем она велела Гоче и Джону оставить её, не почувствовав при этом в себе особых изменений. Яков объяснил Джонни, что ей нужно верой принять освобождение, потому что бесы не могут находиться в ней после покаяния и обращения к Иисусу. Потом по очереди Джонни вслух отказалась от всех девяти грехов, записанных ею. Яков демонстративно сжёг листок на глазах изумлённой Джонни.
- Это необязательно, - заметил он, перехватив её взгляд, - но назидает! Обычно я не сжигаю бумажки с грехами, но сегодня мне почему-то хочется так сделать!.. Ты молодчина. Джонни! Я впервые вижу такую девчонку, как ты, которая столь решительно порвала с бесами. Обычно бывает муторней. Я уверен, ты не позволишь им вернуться!.. Ты действительно настроилась идти до конца?
Джонни, не сводя с него взгляда, кивнула. Она дрожала от волнения, понимая, что сейчас решается её судьба, этот парень со светло-серыми глазами отлично знает, что делает, он не подведет её, а поможет избавиться от страшных трёхлетних мучений и выведет в лучшую жизнь!
- Здесь есть бассейн, Джонни. Ты крестишься сегодня во имя Отца, Сына и Святого Духа, тогда у бесов не останется ни малейших шансов в тебе находиться, согласна?
Джонни кивнула.
- Идём! – Яков решительно направился к двери.
- Но уже ночь, Яков! – возразила в след ему Мария. – Бассейн закрыт. Ты же знаешь, что крещение по понедельникам, а это уже сегодня, надо только подождать до утра!
- Думаешь, меня это остановит? – полуобернувшись, насмешливо спросил Яков. – Не трусь, Машка!.. Если Джонни согласилась заключить с Богом завет, то кто мы такие, чтобы тому препятствовать? Для неё имеют значение даже минуты! Подумай, каково ей будет сидеть всю ночь с пьяными родителями, дожидаясь завтра? Зачем давать бесам фору?.. Короче, идём, Джонни!
Яков вывел девушку из молитвенной комнаты в коридор, по лестнице они спустились в холл первого этажа. Мария сбежала по ступенькам следом, громко стуча каблучками. Она всегда ходила на высоких каблуках и словно срослась с ними: босиком или в тапочках Мария чувствовала себя неуютно.
Холл слабо освещался голубоватым светом. Они подошли к бассейну, окруженному зеркальными стёклами-окнами. Яков достал из кармана ручку, нагнувшись, что-то подковырнул, отчего стекло наклонилось, образовался между ним и стойкой, на которой оно держалось, небольшой проход. Яков первым пролез в него, а за ним Джонни с Марией. Яков щёлкнул выключателем, бассейн осветился дневными лампами. Яков быстро разделся и вошёл в воду.
- Снимай одежду! – крикнул он Джонни, она нерешительно посмотрела на Марию. Та только развела руками.
- Это Яков! – произнесла Мария. – Он всегда поступает по-своему и ни с кем не считается. Обычно мы крестим в хитонах, которые сами шьём, но… Если хочешь, крестись!
Джонни посмотрела на Якова. Он, стоя по грудь в воде, пристально смотрел на неё, и она решилась. Скинув обувь, джинсы, курточку, Джонни осталась в трусиках и майке, она храбро влезла в холодную воду и подошла к Якову. Он выглядел строгим, даже торжественным.
- Сегодня твой день, Джонни. Это день нового рождения. Ты больше не будешь такой, как прежде. Та Джонни сейчас умрёт, когда я окуну тебя в воду. И вместе с той Джонни останутся в воде все бесы. А ты вынырнешь уже новой личностью, твоим Господином навсегда будет Иисус Христос, а не Кена или ещё какая-нибудь мразь!.. Ты согласна?
Дрожа от холода и волнения, Джонни кивнула.
- Ты умница. Тогда приготовься. Я крещу тебя в воде во имя Отца, Сына и Святого Духа в покаяние и оставление всех твоих грехов!
Яков быстро перевернул Джонни на спину, отчего она полностью погрузилась в воду, дыхание у неё перехватило. Джонни судорожно вцепилась в руки Якова, но он сразу поставил её на ноги. Джонни потирала глаза, убирая с лица налипшие волосы, откашливалась. Яков засмеялся и обнял Джонни. Он поцеловал её в мокрую щёку и сказал:
- Поздравляю, сестрёнка! Теперь ты в Божьей семье! Сегодня ты родилась от Бога, это видели небеса и ад!
Джонни пребыла в растерянности: Яков вторым после Джона назвал её своей сестрёнкой, что же это теперь для неё значило?
Она выбралась из бассейна, подав руку Марии, та отвела девушку в женскую раздевалку, где находились полотенца, фен, а так же всевозможные плойки, расчёски, заколки, которые Мария сразу извлекла из своего шкафчика. Джонни не переставала удивляться: как это при такой красоте Мария держалась мило и просто, ничего из себя не воображая? И какие у неё отношения с Яковом? Он относился к Марии снисходительно, называл её Машкой. Сразу видно они близки, но на сколько?
Не выдержав, Джонни спросила:
- А ты давно знакома с Яковом?
Мария фыркнула. Она включила фен, и горячим воздухом обдала волосы Джонни, которая уже успела переодеться.
- Двадцать лет. Меня угораздило родиться сразу после Якова, ты не представляешь, что это такое! Я оказалась самой первой его жертвой, именно на мне он применял своё изуверство, затем оттачивал его на остальных детях!
- Ты сестра Якова?! Но вы так непохожи!
Мария улыбнулась.
- Так вышло, что четверо из нас похожи на папу, а трое на маму, причём различие это весьма существенное.
- А на кого похожа ты?
- На папу. А Яков был очень привязан к маме. После маминой гибели у Якова, как бы сказать?.. сорвало крышу! Он стал абсолютно неуправляемым… Наша мама была женой Кирилла.
- Княгиня Ольга – ваша мать? – Джонни крайне изумилась, на что Мария невесело усмехнулась.
- Наша семья всё время оставалась в тени. Так пожелал Кирилл. Это он запретил нам видеться с мамой. Он откупился от нас большой пенсией, а Якова держал при себе. Яков мечтал добиться свободы для мамы.
Мария, нахмурившись, отвернулась, Джонни догадалась: чтобы скрыть от неё выступившие слёзы.
- Прости, я не знала, - смущённо пробормотала она.
- Ничего, - оправившись, сказала Мария. – Просто это больная для нас тема: мама и папа. Если бы не Элеонора, мы не смогли б удержаться вместе. Элеонора наша няня, даже больше, чем няня, она, как цемент, скрепляет нас.
- Счастливая ты, - вздыхая, сказала Джонни. – А я у родителей одна, к тому же мы совершенно разные.
- Девчонки, вы там скоро? – спросил через дверь Яков.
- Идём уже, - ответила Мария и выключила фен.
- Ты не обижайся на Якова, - тихо сказала она Джонни. – Иногда он бывает просто невыносимым, но он прямой, как ломик, и много из-за этого страдает! Он может грубить, даже хамить, как будто нарочно напрашивается на конфликт. Ему очень сложно, Джонни!
- А я на него не обижаюсь, - смущённо ответила Джонни. – Я чувствую, что он реально заботится обо мне, полез даже ради меня в холодную воду!
- Это чтобы защитить тебя от сатаны, чтобы ты перешла из-под его господства к Иисусу, ты это действительно понимаешь?
Джонни кивнула.
- Я вправду как будто заново родилась, у меня такое ощущение, точно я – большая пустая комната, из которой вынесли все вещи. Это так странно!
- Твою комнату необходимо заполнить новыми вещами, - сказала Мария, и девушки вышли из раздевалки. – Словом Божьим и Духом Святым, который с этого времени обитает в тебе, в твоём духе, теперь ты для Бога родная, как и мы.
- Евангелизируешь? – спросил Яков Марию и обратился к Джонни: - Как ты себя чувствуешь?
- Хорошо, - улыбнулась та. – Я давно себя так хорошо не чувствовала!.. Даже, наверное, никогда.
- Ты первая особа женского пола, кого я крестил, - заметил Яков.
- Разве ты прежде крестил в воде? – удивилась Мария.
- Даже сбился со счёта сколько раз, - ответил Яков. – Но всё это были мужчины, а мама крестила женщин. Аравия своеобразный мир, мужчины там существуют отдельно от женщин.
- Почему ты нам об этом не рассказывал? – упрекнула брата Мария. – Ты всё время отмалчиваешься!
- Не всё сразу, сестрёнка. Это как пласты земли, снимаются постепенно, пока дойдёшь до главного сокровища.
- А что главное?
- Пока сам не знаю, но пластов во мне наворочено много!.. Поедем домой?
Мария кивнула.
- Уже поздно, а завтра с утра на молитву, - сказала она. – Ты где живёшь, Джонни?
- Отсюда недалеко, всего три остановки, только вот транспорт уже не ходит!
- Поехали к нам, - неожиданно предложил Яков. – Посмотришь заодно нашу семейку!
Мария удивлённо взглянула на брата, но промолчала.
Выйдя из здания церкви, они сели в старый «паджерик» и на огромной скорости за полчаса добрались до своего загородного дома. Их возвращения дожидались Саша с Элеонорой, которые сидели возле камина, как всегда по долгу о чём-то разговаривая. Элеонора, казалось, насквозь видела внутреннее состояние каждого члена их большой семьи, делилась с Сашей своим видением, и уже вместе они просили Бога за каждого из них.
Элеонора с Сашей приняли Джонни доброжелательно, впятером они преломили хлеб и выпили вино во имя Иисуса прямо на кухне. Джонни всё это было странно, впервые она услышала слова из Нового Завета о том, как вечерял Иисус со Своими учениками в последний раз, о Его казни, смерти на кресте, о воскресении, она реально смогла осознать смысл всех тех событий, что сегодня с ней происходили. Затем Элеонора отвела Джонни в маленькую комнату и, обняв, попросила у неё разрешения помолиться. Джонни с радостью согласилась. До встречи с Элеонорой она полагала, что красивее Марии девушки быть не может, но красота Элеоноры, а особенно чистый свет, изливавшийся из глубины ярких синих глаз, пленила её полностью. Она не знала, что подумать, встретившись с этой удивительной семьёй. Как она непохожа на все семьи, виденные Джонни ранее! Страшно было подумать о том, что ей придётся вернуться физически в тот мир, который она духовно сегодня покинула.
Элеонора молилась за Джонни на неизвестном певучем языке и плакала. Джонни удивилась: зачем она это делает? Ведь Джонни для Элеоноры совсем чужая! Почему тогда она плачет? Не выдержав, Джонни об этом спросила.
- Я знаю о тебе больше, чем ты можешь представить, - вытирая слёзы, сказала Элеонора. – Ты драгоценный камень в глазах Господа, Джонни! Ты Его возлюбленная овечка, пшеничное зёрнышко, которое принесёт Ему плод во сто крат!.. Сегодня великий день, праздник на небесах среди ангелов, которые радуются о тебе, о том, что ты наконец-то нашлась, сатана не смог тебя похитить! Я вхожу в радость моего Господина, принимая тебя в этом доме. Всё происходит так, как было задумано нашим Господом!
Джонни не поняла значения половины слов, сказанных Элеонорой, но одно она уловила точно: та её любит! И постель в этом доме восхитительно пахла полевыми цветами. У Джонни возникло чувство, что наконец-то она попала домой. Она засыпала переполненная радостью. Впервые за много лет бесы не мучили её, внутри неё и снаружи был такой мир, такой покой, какого она не помнила с самого рождения.
- Можно к тебе? – постучав в комнату Якова, спросила Элеонора.
- Входи, - помедлив, разрешил он. Элеонора вошла и прикрыла за собой дверь. Яков, ещё не переодевшись ко сну, с раскрытой Библией полулежал в кровати.
- Яков, ты правильно поступил, приведя Джонни в наш дом, - мягко начала Элеонора, но глаза её холодно блестели. – Но впредь, будь добр, согласовывай свои действия со мной, если снова решишься кого-нибудь пригласить! Я отвечаю перед Господом за всех людей, живущих в стенах этого дома. Знаешь, Яков, в мире так много людей, раненных дьяволом, что мы просто не в состоянии всех принять. Ты это понимаешь?
Яков, сильно прикусив нижнюю губу, кивнул. Он еле сдерживался, чтобы не нагрубить Элеоноре.
- Это всё, - сказала она. – Спокойной ночи.
И тихо вышла, прикрыв за собой дверь. Яков в сердцах схватил Библию и стукнул ею о кровать. Вечно эта Элеонора везде лезет!.. Но хоть он сдержался, с великим, правда, трудом. Неожиданно Яков понял, что любит свою семью, что он часть её, а семья - часть матери и отца, никуда ему от этого не деться! Даже эта вредина Машка, над которой он издевался всё своё сознательное детство, стала вдруг необыкновенно дорога ему, и во всём угадывалась роль Элеоноры, которая собирала их вместе, как курица цыплят, строго заботилась о них, кормила хорошей пищей, оберегала от коршунов.
Яков, нахмурив лоб, подумал о том, что в Элеоноре скрыта какая-то тайна, загадка, иначе, почему она, такая красивая, с дивным голосом и ещё кучей разных достоинств, заперла себя с чужими детьми в этом доме?.. Откуда она вообще взялась? Яков никогда не задавался таким вопросом. Элеонора являлась частью семьи и ходила за ним от рождения, с рождения же он не мог выносить её присутствия, строгости и справедливости: ему постоянно хотелось перечить и поступать наперекор всему, что она говорила. По сути, Яков признавал только мать, авторитет Элеоноры или даже отца для него оставался неприемлемым: он всячески его обходил. А сейчас Элеонора прочно заняла место обоих родителей, отдавать которое кому-либо, даже Сашке, который и без того с ней считался, не как Яков! она не собиралась.
«Я какой-то моральный урод, – неприязненно подумал Яков, - и просто не в состоянии принимать точку зрения, отличную от моей собственной! Наверное, это неправильно, но что я-то могу поделать?»
Он взял в руки Библию. А Бог? Чья точка зрения для Якова важнее: Бога или своя? Ответ очевиден, хоть и неприятен: конечно же, своя!
Яков искренне старался всё делать по Библии, у него это получалось лучше, чем у других. Он всегда во всём легко добивался превосходства, но важно ли это Богу? Яков чувствовал, что неважно. Из Библии он знал, что наступит момент, когда Бог отделит козлов от овец, и козлы ему скажут: «Именем Твоим мы бесов изгоняли, чудеса творили и много ещё чего делали», а Он ответит им: «Я никогда не знал вас!»
Знает ли его, Якова, Бог? А если не знает, то для чего тогда он старается угодить Ему, или же он угождает себе? Разве не правильнее тогда жить исключительно для себя, беря от жизни всё, что возможно?
Якову казалось, что все в его семье знают, как угодить Богу, только он один не знает этого. Что Богу нужно? Дела, которые Яков для Него делает или же… сам Яков?
Он машинально перелистал Библию. Повсюду в ней разбросаны мамины пометки. Если б ему можно было поговорить с ней, то чтоб она сейчас сказала? Без сомнения, она гордилась бы им, тем, что он, наконец-то, служит Богу. Но возьмёт ли Бог Якова к Себе, как взял его мать? Неужели они окажутся порознь?
- Мама, что тебе открыто такое, что закрыто мне? – прошептал Яков и неожиданно для самого себя поцеловал книгу. – Почему ты была своя Богу и всегда знала Его волю?.. Я не знаю. А кто знает?.. Элеонора?
Яков решил расспросить обо всём Элеонору при первой же возможности.
В эту ночь он почти не спал. Дух его возбудился, а в таком состоянии Яков просто не мог оставаться в бездействии, поэтому едва рассвело, спустился в гараж и завёл «паджерик». Он подъехал к воротам, остановившись в ожидании пока те отворятся. В этот миг из дома выскочила Джонни, и, запахивая курточку, подбежала к машине.
- Пожалуйста, можно я с тобой! – умоляюще попросила она. – Я знаю, ты едешь в церковь, я тоже хочу туда!
На крыльцо вышла Элеонора и, наклонив голову, внимательно за ними наблюдала.
- Можно, - глядя поверх головы Джонни на Элеонору, ответил Яков. – Садись в машину.
Джонни обрадовано залезла на сидение рядом с Яковом. Усмехаясь, он надавил на газ. Ему всегда нравилось поступать дерзко, по-своему, не считаясь с мнением Элеоноры, хотя ни разу при этом он не оказывался прав!
- Как выспалась? – спросил Яков у Джонни, когда машина тронулась с места.
- Замечательно! Здесь такой воздух!.. Как будто |
