Как я провел Рождество - Вадим Сибирский

В субботу, 7 января, в Рождество у меня был суматошный день. С утра на работу – люди болеют и по праздникам… Праздничная суета, поздравлялки, праздничное богослужение в церкви. Вечером был Рождественский музыкальный фестиваль, на котором выступал со своими песнями. Пришел домой поздно, уставший, и практически сразу завалился спать со сладостной мыслью, что завтра воскресенье - отосплюсь…

Проснулся я в 8 утра, от голоса, который толи во сне, толи сквозь сон - непонятно, позвучал громко и отчетливо - "Вставай. Тебе нужно поехать в церковь такую-то. У них сегодня праздничное служение, на котором ты должен выступить". Я открыл глаза. Еще темно. За окном мороз за -30. Какая церковь? Какое выступить? И в мыслях же не было. Но голос был очень убедительным…

Я встал, умылся, кофе-бутерброд, взял кофр со своим «Ибанезом», вызвал такси. По дороге, чтобы не быть уж совсем, «как снег на голову», позвонил одному из служителей этой церкви:
- Юра, привет! С Рождеством! Хочу приехать к вам сейчас и выступить на служении. Не выгоните?
- Какие проблемы, Вадим? Конечно, приезжай! Я предупрежу, чтобы для тебя оставили место в программе.

Я хорошо знал эту церковь. Это была одна из старейших церквей нашего региона, история которой начиналась еще с довоенных времен. Именно в этой церкви 16 лет назад я впервые вышел на покаяние. В этой церкви благословляли наш брак. В то время это была очень консервативная пятидесятническая церковь. С братьями без галстуков, застегнутых на все пуговицы, с сестрами в платочках, сидящими на служениях отдельно от братьев. За поднятие рук во время молитвы могли поставить на замечание, а за хлопанье в ладоши во время проставления – отлучить. Пастору церкви в тот момент было лет 65-67. С одной стороны это был очень мудрый служитель, много пострадавший за веру при советской власти, но с другой стороны – жесткий консерватор, не приемлющий никаких новых форм служения.

Церковь периодически сотрясали бунты и расколы. То один служитель восстанет, и отколет часть церкви, то другой. К слову сказать, история возникновения многих церквей в нашем городе – это, по сути, история расколов, произошедших в этой церкви. Затем этот пожилой пастор уехал в Америку, и на его место встал другой. Молодой брат с прогрессивными взглядами. Церковь начала постепенно преображаться. Процесс был, трудный, болезненный. Новому пастору приходилось не легко. Для того, чтобы сдвинуть глыбу многолетнего консерватизма, привнести в церковь жизнь, радость в Духе, свободу – требовались большие усилия. Но Дух Святой делал Свое дело. И пастор тоже.

Церковь преображалась. Бог взращивал в ней новое поколение христиан. Пришла жизнь. Церковь наполнялась новыми людьми, пришло очень много молодежи. Уже ни у кого не было желания бунтовать и раскольничать. И что наиболее часто отмечали те люди, которые попадали в эту церковь – это ощущение крепкой семьи любящих братьев и сестер, живущих в единстве и любви. Хорошим примером этой любви был и сам пастор.
Мне очень нравилось бывать в этой церкви. Но, к сожалению, я не мог бывать в ней часто, по причине ее удаленности. Она находилась на другом конце города, почти на самой его окраине.

Когда приехал – то не имел ни малейшего понятия, что буду говорить, и что буду петь. Решил действовать, как говорит один мой друг с Украины, «як Дух поведэ».

Служение было замечательным. По сути, оно было праздничным концертом. Люди праздновали, радовались, прославляли Бога, выражали ему свою любовь теми стилями, и способами, которыми им удобнее и приятнее было это делать. Играли рок, читали рэп, дети сделали классный мюзикл, затем выступил хор бабушек, исполнивших многоголосные псалмы, затем группа молодых девушек исполнила танцевальную композицию в стиле диско, стихи, сценки, юмор…

Пригласили на сцену и меня. Вышел. Подключил гитару к комбику. И в этот момент вдруг, возникло четкое понимание того, что нужно говорить, и что нужно петь. Я начал говорить о том, что я восхищаюсь делами Божьими, которые Он творит в этой церкви. Восхищаюсь тем, как Господь ее ведет и взращивает, той атмосферой любви единства и свободы в Духе, которое присутствует в ней. Слова шли не из ума, а от сердца.
Затем я начал петь. Во время исполнения одной из песен мой взгляд упал на пастора и его жену, которые сидели в первом ряду. Они оба плакали. В этот момент я мысленно ощутил тот же голос, который разбудил меня утром – «Теперь ты понял, почему ты здесь?».

Да, я понял. Я все понял. Господь привел меня сюда для того, чтобы поддержать и ободрить их. Этих призванных служителей Божьих, которые взяли на себя этот нелегкое бремя – заботиться о церкви, о народе Божьем. Сказать им эти слова ободрения, в которых возможно, они нуждались. Только они и Бог знали, о чем они думали, и что вспоминали в этот момент. Но оба плакали и не стеснялись своих слез.
С трудом проглотив ком, подступивший к горлу, я закончил выступление…

Ехал домой в самом наипрекраснейшем расположении духа, какое, наверное, только может у меня быть. В голове крутились строки из песни Макаревича:

И я еще не такой уж старый
Мне на вид ровно двадцать пять
У меня еще есть гитара
И я умею на ней играть.

И действительно, если Бог дал мне дар, которым я могу служить, никто не сможет забрать его у меня, кроме моей собственной лени или нежелания служить. Никакой пастор-деспот. Никакая система. Но видя желание служить этим даром Он будет его использовать – вне всяких систем. Он ими не ограничен. Так же, как Он использовал пять хлебов и две рыбки, или каплю масла в кувшине вдовы, или примитивную пращу Давида.
Как это здорово – слышать самому Его голос: «Встань, пойди, и сделай что-то для Меня». Слышать без всяких посредников и «указателей направлений». И идти и делать.
Даже если не выспался, а на улице минус тридцать.

Вадим Сибирский (с) 2006

Как я провел РождествоПроза

Как я провел Рождество
Проза