Вечный цветок - Светлана Капинос

Однажды в тёмную-тёмную ночь над небольшим селением, затерявшимся в дремучем лесу, разыгралось сражение. Чёрные ангелы не на шутку схватились со светлыми ангелами, а на земле в это время думали: случилась гроза. Небеса разрывали молнии, а гром гремел такой страшный, что, казалось, наступил конец света. Испуганные жители наблюдали, как с неба слетела звёздочка, а наутро старая женщина, живущая на самом краю села, обнаружила в огороде посреди капустных листов свёрточек с малюсеньким мальчиком. Вне себя от радости она принесла его мужу. Ведь у них никогда не было детей. Оба тотчас решили, что сам Царь Царей подарил им под старость ребёнка. Мальчик был дивно красив, кареглаз, со светлыми вьющимися волосами. Имя ему подобрали – Эльрей, нежное, звучное, и сразу было видно, что это весьма необычный ребёнок.
А спустя два дня в том же огороде у изгороди старушка нашла ещё девочку, которая вылезла из невзрачной тряпицы, служившей ей конвертиком, и молча грызла росший под забором зеленный горошек. Но, боже, какая она уродина! Насколько прекрасен был мальчик, настолько же безобразна оказалась девочка. Старая женщина сослепу приняла её за огромную жабу, и хотела прогнать с огорода палкой, как вдруг «жаба» захныкала, и, приглядевшись, женщина всплеснула руками!
Она принесла девочку своему старику, и тот только крякнул, взглянув на ребёнка.
- Наверное, её подбросили цыгане, когда разглядели какая она страшная, - предположила женщина. – Негоже чтобы эта страшилка называлась сестрой нашему Эльрею! Пусть она растёт служанкой. Тем более что с такой внешностью бедняжке придётся несладко. Ей нечего даже надеяться когда-нибудь выйти замуж, поэтому пускай сызмальства приучается работать.
Сказано – сделано, и Эльрей рос в семье стариков нежно любимым сыном, а Жадда (так уж назвали девочку) с малолетства занималась самой чёрной работой, обращаясь к хозяевам и хозяйскому сыну с почтением. Надо сказать, что Жадда оказалась крайне неприхотливым ребёнком, и если ей не оставалось в Эльреевом пузырьке молока, то она довольствовалась тем, что находила хлебную корочку и с удовольствием её обсасывала. Жадда была непривередлива, а Эльрей, напротив, – чрезвычайно разборчив, а посему от него девочке перепадало немало вкусненького.
Дети никогда не ссорились. Но и особенно не дружились. Эльрей сильно отличался от своего окружения. Он рано выучился читать и читал год от года всё более мудрёные книги, поражая всех познаниями. Часто в их доме на окраине останавливались на ночь путешественники. Эльрей засиживался с ними до утра, и всё выспрашивал про дальние страны и города. Престарелые приёмные родители не могли найти с ним общего языка, и чем старше становился Эльрей, тем больше от них отдалялся. Так получилось, что Жадда прислуживала своим хозяевам до самой их смерти. На кладбище, предавая тела стариков земле, Эльрей обратился к Жадде:
- Ты осуждаешь меня за то, что я был с ними непочтителен? – он кивнул на два могильных холма.
- Нет, что Вы! – Жадда даже испугалась такого вопроса. – Я понимаю, что Вы не похожи на других – Вы особенный, и Вам нелегко разговаривать с простыми людьми.
Эльрей невесело улыбнулся. Золотое качество Жадды, которого ей не занимать – это участие. Сколько раз, справившись с домашними делами, она тихонько стучалась в комнату Эльрея и затем, усевшись на коврике, внимала его рассказам о диковинных животных, заселявших землю в давние времена, о великих путешественниках и дальних странах. За домашней работой Жадда так и не выучилась читать, поэтому Эльрей являлся для неё единственной дверью в неведомые миры.
Будучи ещё совсем маленьким, Эльрей разбудил как-то Жадду глубокой ночью.
- Смотри, я умею делать цветы!
Эльрей сосредоточенно нахмурился, и в прохладном ночном воздухе вспыхнула вдруг искорка. Вспыхнула и застыла. Затем рядом с ней ещё одна и ещё, и ещё… Все вместе они образовали сияющий цветочек, такой тонюсенький, нежный и трогательно-наивный с прозрачными трепещущими лепесточками. Что это за цветок – неизвестно, но, несомненно, он был совершен и прекрасен!
Жадда взяла цветочек в руки, точно повитуха, принявшая новорождённого младенца, и безобразное лицо её осветилось несказанным счастьем.
- Какой красивый!
Глаза Эльрея сияли.
- Ну как?
- Изумительно, прекрасно, необыкновенно… - Жадда задыхалась. – Как это у Вас получается?
Эльрей пожал плечами.
- Не знаю. Я представил, и вот… получилось.
- Можно я оставлю его себе? – выпученные глаза Жадды слезились от умиления.
Эльрей благородно взмахнул рукой.
- Оставь. Я сделаю ещё цветов!
Скоро необыкновенный дар мальчика стал известен. Цветы получались у него легко. Он умел делать их из всего, что видел: из дождя, из солнца, из осени… Они не шли ни в какое сравнение с цветами, которые выращивала Жадда в хозяйском палисаднике. Эльреевы цветы пользовались огромным спросом. Тогда Жадда стала их собирать и отвозить в город на рынок. Таким образом, у Эльрея появилась не только слава, но и деньги.
Будучи невероятно красив, Эльрей скоро оказался окружен восторженными поклонницами. Часто он оставался ночевать вне дома, а затем, через несколько дней, возвращался к приёмным родителям изрядно помятый, в ссадинах и синяках. Однако богемная жизнь нисколько не повлияла на способность Эльрея творить цветы, даже, напротив – от бесчисленных попоек и разочарований цветы его становились экзотичней.
После смерти приёмных родителей Жадда как-то увидела во дворе одиноко стоящего Эльрея. Был конец октября и падал огромными хлопьями первый девственный снег.
- Тихо! Не шуми…
- Что такое? – шепотом поинтересовалась Жадда.
- Ты не слышишь? – Эльрей запрокинул голову и прямо в широко распахнутые глаза его, медленно кружась, опускались снежинки.
- Нет, - прошептала Жадда. – Что я должна слышать?
Эльрей закрыл глаза, и из-под ресниц его выкатились крупные прозрачные слёзы из стаявших снежинок.
Он молчал.
Жадда первой не выдержала тишины:
- Что ты слышишь?
- Молчи… не мешай… это снег.
- Да, - обрадованная тем, что он заговорил, кивнула она, - всего лишь первый снег!
- Ах, Жадда, Жадда, - с горечью проговорил Эльрей. – Разве снег может быть вторым или ещё каким-нибудь?.. Снег, он всегда лишь первый…
Эльрей опустил голову. Напротив лица его стал образовываться цветок. Но не белая хризантема, как можно было предположить, а красная роза.
Сначала в воздухе появились капельки артериальной крови, которые тотчас закружились, собираясь в алый бутон. Затем завязался плотный зелёный узел, из которого выползли тонкие листочки, обхватившие розу снизу и толстый колючий стебель с зазубренными темно-зелёными листьями.
Эльрей раскрыл глаза, и роза упала в снег. Он поднял цветок и долго разглядывал его. Затем посмотрел на Жадду. Она стояла точно низенький сугроб, обильно посыпаемая участившимся снегом.
- Как тебе? – показывая розу, спросил Эльрей.
Жадда встрепенулась.
- Я не видела ничего красивей этого цветка, - сказала она. – Он словно часть Вас.
- Так и есть, - опустив голову, признался Эльрей. – Я подарю эту розу той, которая сможет понять меня. Сможет оценить мой дар… Я знаю, где-то живёт моя принцесса, и только с ней одной я буду счастлив!.. Жизнь не имеет для меня ценности без неё, понимаешь?
Жадда согласно кивнула.
- Да-да, Вам непременно нужно найти свою принцессу! – горячо заговорила она. – И знаете что? Я помогу Вам! Я соберу в дорогу вещи. У Вас ведь ещё остались деньги. Я сберегала их, и не отдавала все, потому что Вы поступали неосмотрительно и могли потратиться на пустых девушек, которым безразличен Ваш дар, но которые с удовольствием хвалили Вас за то, что Вы им давали!
- Я рад, что ты поддержала меня, - грустно сказал Эльрей. – И спасибо, что сберегла деньги… Я не желаю задерживаться здесь на всю зиму, поэтому уйду в ближайшие дни. Может быть, если мне повезёт, я найду своих родителей…
- Конечно! – с жаром подхватила Жадда. – С такой красотой и талантом Вы наверняка украденный принц, за которого сражались в небе ангелы (помните, родители рассказывали?). В этом мире нет Вам подобных, поэтому обязательно отправляйтесь в дорогу!
В скором времени Жадда собрала всё необходимое для путешествия Эльрея, и вышла во двор проводить его.
- Может, мне отправиться с Вами? – робко предположила она. Эльрей улыбнулся.
- Нет, Жадда. Одному мне будет легче. К тому же… - он замолчал, но Жадда и так прекрасно его поняла. Эльрей стыдился её, и не осуждала юношу. С возрастом Жадда ещё больше стала похожа на жабу. По всему телу и лицу её вылезли бородавки, выпучились на безбровом и безресничном лице водянистые глаза, а безгубый рот расползся до самых ушей. Девушка была невысокого роста и с отвратительной подушкой вместо талии.
На прощание юноша махнул рукой и, не оборачиваясь, решительно зашагал по дороге, ведущей в большой город. Эльрею встретилась большая повозка с дюжими молодцами, предложившими подвезти его за пустяковую плату. Он с радостью согласился, но молодчики завезли юношу в лес и там обобрали до нитки, отпинав напоследок так, что тот целые сутки провалялся в кустах, плюясь кровью. На исходе суток Эльрей увидел вдруг Жадду и не поверил глазам. Она, казалось, совсем не удивилась, обнаружив его в столь жалком состоянии, но отыскала неподалёку какую-то полуразваленную телегу, впрягшись в которую доставила юношу в ближайший трактир.
Хозяин трактира оказался добрым человеком, имевшим к тому же большую семью, и Жадда устроилась к нему в услужение до тех пор, пока Эльрей поправится.
- Как ты нашла меня? – поинтересовался у Жадды юноша.
Он лежал в очень тесной комнатёнке с малюсеньким, затянутым плёнкой окошком, которое чисто символически защищало помещение от холода. Жадда принесла Эльрею второе одеяло.
- Очень просто. Я не могла больше оставаться в деревне. Я ведь, как и Вы – сирота. А с моей внешностью нечего и надеяться не то чтобы на принца, но и на самого распоследнего деревенского мужика… На последние деньги я добралась до города и зашла там в единственный постоялый двор. Вас не обнаружила, зато увидела подвыпившую компанию, так и сорившую деньгами… и вот.
Жадда положила поверх одеяла Эльрея красную неувядающую розу.
- Где ты её взяла?
- Она торчала в петлице у главаря.
- Отобрала? – изумился Эльрей.
- Выкупила. Они просили за неё больше, но, убедившись, что у меня мало денег, согласились уступить.
- Ох, Жадда… - глаза Эльрея наполнились слезами. – Когда-нибудь я обязательно тебя отблагодарю.
Девушка замялась.
- Позвольте мне сопровождать Вас в путешествии, когда поправитесь.
Эльрей поморщился, и Жадда испуганно заговорила:
- Нет, я не буду Вам обузой! Я постараюсь заработать побольше денег. А потом у меня есть такой огромный платок, из тех, что носят женщины в далёких странах. (Помните, Вы рассказывали?) Я буду носить его, а Вы скажете, что я Ваша служанка. Никто и не подумает смеяться!
Эльрею было трудно спорить с Жаддой. Под двумя одеялами юноша быстро согрелся, и его стало клонить в сон.
- Посмотрим, -- пробормотал он, засыпая.
- Вот и хорошо! – обрадовалась Жадда. – Вы отдохните, а я пойду – поработаю!
Когда Эльрей поправился от ран, то снова смог творить прекрасные цветы. И, несмотря на то, что стояла глубокая зима, он делал цветы из осени – яркие, необыкновенные, ни на что непохожие – рыжие, красные, огненные с жёлто-зелёными пятнами, чарующие и немного грустные. За них снова стали платить хорошие деньги. Перед тем как продолжить путешествие, Эльрей решил посетить городскую оранжерею. Жадда в восточном покрывале увязалась за ним. Это было забавное зрелище, когда высокий длинноволосый Эльрей семимильными шагами мерил заснеженные улицы, а за ним семенил на коротеньких ножках чёрненький колобок с прорезью в покрывале – для выпученных лягушачьих глаз!
Оранжерея оказалась огромна. Повсюду в вазонах стояли цветы. Некоторые из них -- дивной красоты и совсем свежие, а некоторые завяли, так и не успев как следует распуститься… А иные, самые редкие, размещались под стеклянными или же хрустальными колпаками, и к ним не разрешалось притрагиваться.
Эльрей резко остановился перед таким цветком. Судя по надписи ему было более двухсот лет, но выглядел он довольно свежим.
- Ах, не хотел бы я, чтобы мои цветы стояли вот так… под колпаками… если б я только мог творить вечно живые цветы!
- Это как? – полюбопытствовала Жадда.
- Не знаю. Но я хотел бы создать такой цветок, чтоб его нельзя было взять в руки, и чтобы он рос в вечность.
- Как же тогда его увидеть? – изумилась Жадда.
- Я хочу, чтоб его чувствовали, не видя.
- Но это невозможно… цветок без плоти…
- Я желаю создавать цветы одними чувствами, понимаешь?.. Это нездешние цветы. Они из другого мира… Но ведь и я не из этого!
Сказав так, Эльрей быстро вышел из оранжереи.
По мере выздоровления Эльрей становился всё мрачнее, и Жадда, как ни старалась угождать ему, вызывала лишь раздражение.
Эльрей обедал в трактире в полном одиночестве, когда к нему подсел богатый путешественник, слуги которого заняли отдельный столик. Путешественник, не взирая на недовольное лицо Эльрея, заказал самые дорогие кушанья и предложил юноше разделить трапезу. Прежде чем Эльрей успел отказаться (что было очевидно по его лицу!), путешественник приветливо заговорил:
- Вы совсем не похожи на здешних обитателей ни внешностью, ни манерами. Из какой вы страны?
- Я здешний, - неохотно ответил Эльрей.
- Странно, - путешественник облокотился о стол и опёрся подбородком на переплетённые пальцы. – Но я видел таких, как вы, людей в очень далёкой стране. Они умеют делать самые невероятные вещи.
Эльрей напрягся.
- Где эта страна?
- Я подарю вам карту, и вы без труда отыщете её… Страной той правит весьма образованный царь, а дочь его, Биатрика, – подлинная принцесса. Подобной красавицы нет в целом свете! Однако главное достоинство Биатрики – это несравненный ум и чувствование прекрасного. Во всём мире не найдётся более тонкого ценителя подлинной красоты.
Глаза Эльрея загорелись.
- Я согласен. Давайте карту!
- С удовольствием. Мне нравится делать полезные вещи… Но сначала прошу вас отужинать со мной. Меня сопровождают лишь слуги, и я соскучился по интеллектуальной беседе.
В это время Жадда в платке поднесла горячие блюда.
- Поставьте, милочка, - обратился к девушке путешественник, - и обслужите, пожалуйста, соседний столик. Там мои люди.
Жадда кивнула и покосилась на Эльрея, который сделал вид, что её не знает. Когда девушка принесла еду шумливым слугам путешественника, те уже были изрядно навеселе. Они строили предположения относительно внешности Жадды, скрывавшейся под платком, и пытались платок сдёрнуть.
Путешественник посмеивался, наблюдая за ними.
- Они шутят, - добродушно сказал он, заметив недовольство Эльрея. – Это безобидные выходки!
В этот момент с Жадды сорвали платок, и слуги путешественника сначала оторопели, а затем разразились хохотом. Девушка кинулась отбирать платок, но ловкие слуги перекидывали его один другому.
Эльрей приподнялся, но затем сел на место, стиснув зубы.
Путешественник наблюдал за ним.
- Ты с ней знаком?
Эльрей качнул головой и отвернулся к стене. Тогда путешественник повелел слугам ставить девушку в покое.
- Благодарю вас, - снова накинув платок, подошла путешественнику Жадда.
Тот многозначительно улыбнулся.
- Он недостоин тебя.
- О ком вы? – удивилась девушка.
- Ты знаешь.
Жадда хотела уйти, но путешественник продолжил:
- Он недостоин твоей преданности. Если ты этого не видишь, то ты слепая.
- Нет, зрячая, - неожиданно твёрдо возразила Жадда. – Вы видите Эльрея снаружи, а я изнутри. Никто в целом мире не знает его так, как знаю я.
Путешественник поморщился.
- Слепая, наивная, униженная прожектёрка… ты ничтожество.
Жадда на это улыбнулась, но не жалко или заискивающе, а так, точно была равной этому богачу или даже выше. Тогда путешественник встал с места и, бросив Эльрею обещанную карту, вышел из трактира. Слуги его молча последовали за ним.
Юноша жадно развернул карту...

После долгих странствий Эльрей и Жадда прибыли наконец в страну, где жили очень красивые люди. Там правил справедливый и могущественный царь, у которого была единственная дочь, об уме и красоте которой слагали баллады. Когда Эльрей увидел портрет принцессы Биатрики, то совсем потерял голову.
- Я непременно должен с ней встретиться, чтоб убедиться, подлинно ли она так хороша!
- А потом? – осторожно спросила Жадда.
- Не знаю, - раздражённо отмахнулся Эльрей. – Я положу жизнь у ног этой принцессы, если она та, о ком я всё время грезил!
- Может быть, разумно сначала поискать твоих родителей?
- Я слишком долго мечтал о своей принцессе, - горько ответил Эльрей, - и если она – моя, то неизбежно примет меня таким, какой я есть, не спрашивая о родословной.
Жадда скептически поджала губы, вернее то, что можно было назвать губами.
На Эльрея нашло невероятное вдохновение. Он день и ночь творил замечательные цветы, которыми восхищались все в округе, и таким образом надеялся, что слава его достигнет ушей Биатрики, и она пожелает взглянуть на Цветоносного Эльрея, как прозвали юношу в престольном городе.
И вот наступил долгожданный день, когда Эльрея рекомендовали царскому двору. Он должен был перед принцессой сотворить свои чудесные цветы.
Биатрика его не разочаровала. Красота её превосходила все песни, которые о ней слагались. Стан её, стройный и гибкий, был подобен пальме, волосы цвета спелой пшеницы, а глаза – голубые озёра. Словом, принцесса оказалась идеальной, во всём её облике не наблюдалось ни единого недостатка. К тому же девушка разбиралась во всех науках и искусствах, какие только были известны в царстве, а о милосердии её и благосклонном внимании к богеме ходили легенды.
Эльрей творил, как никогда ранее, и все дворцовое пространство тотчас наполнилось потрясающими благоуханиями цветов. Подобного в этом царстве не видели, а Биатрика была изумлена искусством Эльрея более всех и пригласила юношу отужинать вместе с царской семьёй.
После ужина Биатрика отвела Эльрея в сторону и напрямую спросила о его родителях. Юноша честно поведал ей, откуда он прибыл, и о том, что не знает своих настоящих родителей.
- Ах, - принцесса закрыла лицо ладонями, - какая жалость, что вы не принц!.. Ну почему самые красивые и талантливые юноши – не принцы!.. А принцы, они все такие избалованные, привыкшие, что все за них всё делают… Ах, из нас могла бы получиться такая чудесная пара…
Она со слезами покинула оторопевшего Эльрея.
Придя домой (а поселился он в добротном замке, так как в том царстве творческие люди весьма ценились!), Эльрей почувствовал себя совершенно разбитым. Мечта всей его жизни – самая замечательная принцесса, умница и красавица – оказалось, не может выйти за него замуж. Всему виной глупые предрассудки, запрещающие царской крови смешиваться с простолюдинами!
Впервые Эльрей пребыл в совершенно отчаянном положении. Его мечта была так близко и в то же время так безнадёжно далеко…
- Можно войти? – в дверь постучалась Жадда. Её противный булькающий голос невозможно спутать ни с каким другим!
- Я занят, - сдерживая рыдания, отозвался Эльрей. – Зайди как-нибудь позже!
- У меня есть для Вас восхитительная новость.
Эльрей заскрипел зубами. Какая неугомонная, он же сказал, что занят!
- Не до тебя сейчас!
- Эльрей, я разыскала Вашего отца, - донёсся из-за двери ликующий голос. – Эльрей, Вы были совершенно правы – Вы – принц! Настоящий! Принц крови. И Ваш отец…
Эльрей уже распахнул двери и с надеждой уставился в уродливое лицо Жадды.
- Как ты нашла его?!
Жадда клокочущее засмеялась, отчего горло её заколыхалось складками. Эльрей невольно поморщился: общаясь с красивыми жителями престольного города, он совершенно отвык от безобразной внешности своей служанки.
- Да, Вы принц, Эльрей. Вы – принц!
Как оказалось, Жадда всё это время наводила справки о близлежащих царствах и выяснила, что неподалёку от них, всего лишь за тёплым спокойным морем расположено древнее царство, которым правил мудрый, всеми уважаемый царь-вдовец. Двадцать лет назад из царской колыбели похитили ребёнка – новорождённого принца, и с тех пор о нём никто ничего не слышал. Поиски наследника продолжались и по сей день, награда была назначена неимоверная, но все юноши, претенденты на царский престол, на проверку оказывались фальшивками, так как ни один из них не обладал особенным даром, которым при рождении наградила принца, как водится, добрая крёстная-фея… Об этом даре никто ничего не знал, только царь-отец.
- Догадываешься, какой это дар? – восторженно спросила Жадда. От возбуждения у неё изо рта летели слюни, но Эльрей старательно не обращал на это внимания.
- А вдруг дар другой? – усомнился он.
- Нет, этот самый! Я узнала.
- Откуда?
- От царя.
Эльрей в недоумении уставился на Жадду.
- Тебя принял сам царь?! Это невозможно!
- Ну, - Жадда смутилась. – Мне нелегко пришлось, пока я до него добиралась… Но когда я рассказала ему о Вашем даре, он прослезился, а затем снарядил флот и сейчас гостит у отца принцессы Биатрики, с нетерпением ожидая момента, когда сможет обнять Вас.
Эльрей заметался по комнате, собираясь во дворец. Жадда кинулась ему помогать, но юноше было уже не до неё: всё складывалось так отлично, как не могло даже привидеться во сне.

Вскоре Эльрей обручился с принцессой Биатрикой, и начались приготовления к свадьбе. Накануне предстоящего бракосочетания юноша поселился у своего отца-царя, который после смерти жены – матери Эльрея, видел единственный смысл жизни в счастливом обретении сына и день и ночь благодарил за это Царя всех царей.
На некоторое время Эльрей оказался предоставлен сам себе и вспомнил о Жадде и о том, что забыл её отблагодарить.
Она проживала в его царстве и работала служанкой в придорожном трактире. Эльрею сделалось совестно, едва он о том проведал. Чтоб искупить вину принц послал за девушкой собственную карету, запряженную шестёркой лучших скакунов.
Жадда явилась тотчас и, едва завидев Эльрея, пала ему в ноги.
- Зачем же так? - улыбнулся принц. – Мы выросли с тобой в одном доме.
- Ваше высочество, Вы всегда были выше меня, неразумной, по происхождению, и разве раба Ваша может равняться с таким господином, как Вы!
- Хм, - принц был смущён и растроган преданностью Жадды. – Я хочу отблагодарить тебя за твои услуги. Чего ты желаешь?
- Что может желать раба моего господина? – не поднимая лица, сказала Жадда. – Разве только видеть, что господин мой счастлив…
- Но неужели ты ничего не хочешь попросить для себя? – удивился Эльрей. – Например, я бы мог выделить для тебя комнату во дворце, чтобы ты питалась от царского стола всю жизнь.
Но Жадда покачала головой.
- Я бы стала смущать Ваше окружение своим уродством.
Эльрей удивился.
- Вот уж не думал, что твоё… твоя внешность так сильно тебя смущает! Я полагал, что ты с ней смирилась.
- Разве можно смириться с отвращением, которое всякий раз возникает на Вашем лице, когда Вы на меня смотрите? – тихо спросила Жадда.
Эльрей заинтересованно улыбнулся.
- Вот как? Тебя волновала моя реакция? Надо же! Ты мне об этом не говорила.
Жадда молчала, тогда Эльрей снова спросил:
- Чего же ты хочешь?
- Отпустите меня.
- Что? – он изумился. – Разве я тебя держу?.. Иди куда пожелаешь… Куда, кстати, ты собралась?
- На днях я встретила человека. На рынке, когда покупала овощи для трактира. Он сказал, что знает царство, в котором живут такие, как я…
Эльрей хмыкнул: «Страна уродов!»
От смешка его Жадда запнулась, но всё же продолжила:
- Я не могу больше жить в этом мире. Раньше целью моей жизни являлись Вы, пока нуждались в моих услугах, а теперь нет абсолютно ничего, за что я могла бы держаться…
- Ты так говоришь, точно собираешься умереть, - недовольно заметил Эльрей. – Что это ещё за страна такая? Где она находится?
- Я сама толком не знаю, - ответила Жадда. – Этот человек, Провожатый… ожидает меня у выхода из дворца.
- Так ты пришла, чтобы проститься?
Жадда кивнула.
- Но как же я? – нахмурился Эльрей. Некоторое время назад он и думать не думал об этой страшилке, а сейчас ему показалось ужасно несправедливым то, что она его оставляет! – Вдруг мне понадобится твоя помощь?
Жадда молчала.
Тогда Эльрей повелел прислуге привести знакомого Жадды. Вскоре во дворце появился мужчина в одежде путешественника: коричневом дорожном костюме, с посохом и небольшой котомкой за плечами. Он недовольно поглядел на Жадду.
- Разболтала-таки, - хмуро пробурчал под нос.
- Я принц этой страны, - холодно сказал страннику Эльрей, - а Жадда – моя гостья. Извольте оказать нам должное почтение!
Провожатый с достоинством поклонился сначала Жадде, затем принцу.
- Куда ты её забираешь? – спросил Эльрей. – Далеко ли?
- Нет, – помедлив, ответил Провожатый, - этот мир рядом, но обитать в нем могут только такие, как она – дети того мира.
- Бр-р-р! – Эльрея передёрнуло. – И много там таких?
- Зачем ты ему рассказала? – укоризненно спросил Провожатый Жадду. – Разве я не предупреждал тебя, что не нужно этого делать?
- Ах, вот как! – рассердился Эльрей. – В таком случае я тоже хочу взглянуть на эту страну, тем более раз она недалеко!
- Это невозможно.
- Тогда я её не отпущу, - кивая на Жадду, заявил Эльрей. – Она моя подданная и к тому же моя служанка!
- А что скажешь ты? – Провожатый обратился к Жадде.
- Без разрешения я не могу оставить его, - прошептала та.
- Хорошо, - Провожатый нахмурился. – Я спрошу у Царя царей.
Сказав так, он… исчез. От изумления Эльрей оторопел, но Провожатый вновь появился на том же месте.
- Можно, - изрёк он.
- Но каким образом… - начал Эльрей, как внезапно перед ними прямо из воздуха образовалась колесница-лебедь сплошь из ослепительно-белых перьев.
- Усаживайтесь, - Провожатый первым взобрался в колесницу.
Когда все расселись, погрузившись в невесомый пух и перья, на миг стало темно, а когда мрак развеялся, колесница неслась над бескрайними сияющими просторами.
- Как красиво! – послышался булькающий голос Жадды. Эльрей глянул на девушку и обнаружил, что та окутана плотным золотистым туманом.
- Что это? – удивился принц.
- Девушки этого мира никому не открывают до замужества своих лиц. Только жениху.
- Неудивительно, - фыркнул Эльрей.
- На Вас, дорогая Жадда, золотое облако! – не обращая на его реплику внимания, сказал Провожатый. – Это указывает на Ваше царское происхождение. Мы немедленно летим во дворец!
«Если в этой стране такой безобразный царский род, то каковы подданные?» - изумился Эльрей.
- Можно мне взглянуть на этот фонтан? – умоляюще попросила Жадда. – Прежде чем мы отправимся дальше! Там купаются детишки, такие славные!
- Ваше слово для меня закон, - почтительно отозвался Провожатый, и крылатая колесница спустилась к разноцветному многоярусному фонтану.
С весёлым смехом в нем плескались маленькие голыши, откуда их забирали женщины, одевая в разноцветные одежды, и рассаживали в пушистые в виде разных забавных животных облачка.
Детей было очень много, и поток их (откуда-то снизу) не прекращался. Причём поступали детки совсем махонькие: некоторые – не больше рыбки, но, окунувшись в цветные струи фонтана, малыши тотчас вырастали до размера примерно трёхлеток, здоровых и счастливых.
Внезапно Жадда заплакала. Эльрей не понял причины этого плача, а Провожатый молчал.
- Мы можем продолжить путь, - успокоившись, пробулькала Жадда.
- Ты сказал, что Жадда из царского рода, - не вытерпев, полюбопытствовал Эльрей. – Может, объяснишься подробней? Кем она приходится здешнему царю?
- Полагаю, Жадда – похищенная двадцать лет назад новорождённая царевна Хайва, младшая дочь Царя царей, но наверняка мы узнаем, лишь прибыв во дворец.
- Похоже, в то время была мода на похищение младенцев, - хмыкнул Эльрей. – Ну, чем дальше, тем становится всё интересней!
- У Хайвы, как и у всех царских дочерей, есть жених, которому она обручена от младенчества. В день представления жениху с невесты впервые снимается облачное покрывало.
- Вот видишь, - прошептал Жадде Эльрей, - в этом мире ты встретишься со своим принцем, так же как я с Биатрикой!
«Если только он не умрёт, увидев тебя!» - мысленно закончил он фразу.
Царский дворец оказался таким громадным, что никакой высоты не было достаточно, чтоб обозреть его сверху. Колесница с путешественниками влетела в просторный вход и, сопровождаемая крылатыми существами, стала подниматься по спирали к огромному трону, расположенному под ослепительно белым небесным куполом.
- Хайва! Доченька! – раздался вдруг громовой голос, и всё вокруг задрожало. С высоты трона к колеснице по сверкающим ступеням сбежал сам Царь царей и протянул руки к девушке. Она тотчас выбралась из колесницы и упала на грудь отцу. Оба безутешно рыдали. Эльрей просто остолбенел от такого выражения чувств. Уж на что ему обрадовался его отец, но всё равно они оба как-то старались сдерживать свои эмоции!
Затем к трону подбежали две сестры царевны Хайвы. В отличие от той внешность их была так восхитительна, что даже красота Биатрики не шла ни в какое сравнение.
Вдоволь наплакавшись и нарадовавшись, Царь царей сообщил Хайве о том, что во дворец уже спешит её царевич-жених, которого тотчас оповестили о возвращении пропавшей невесты.
- Его же вынесут, едва с неё слезет покрывало! – в ужасе прошептал Эльрей. – И жених преставится, так и не успев стать мужем.
- Не смей злословить царскую дочь! – неожиданно грозно сверкнул на Эльрея взглядом Провожатый. – Ты ничего не понимаешь, чужестранец!
В это время во дворец на всех парах влетела колесница царевича, который выпрыгнул из неё и поклонился Царю царей. Затем перевёл взгляд на Хайву и склонился уже перед ней. Царь-отец за руку подвёл засмущавшуюся девушку к принцу и движением руки развеял окутывавшее невесту золотистое облако…
Эльрей лишился чувств.
В зале воцарилось смятение. Хайва, оставив жениха и отца, наклонилась над юношей и подула ему в лицо. Эльрея окутали неземные цветочные ароматы, и он раскрыл глаза. Перед ним была Совершенная Красота, равной которой не существовало. Любые слова оказались бы бессильны передать облик царевны. Эльрей лишился речи. Насколько уродливой была служанка Жадда, настолько прекрасной оказалась царевна Хайва!
Церемония прервалась, и присутствующие выглядели растерянными.
- Говорил я: не надо его брать! – раздался удручённый голос Провожатого.
Неожиданно Эльрей заплакал.
- Я испортил тебе встречу с женихом!
Хайва улыбнулась и вытерла его слёзы краем золотистого платья. Несмотря на новую внешность, она оставалась всё той же Жаддой и по привычке ухаживала за юношей.
- Отправим его обратно, – предложил Царь царей.
- Не надо! – вырвалось у Эльрея. – Пожалуйста, позвольте мне остаться. Всю жизнь, сколько себя помню, я искал эту Совершенную Красоту, и сейчас, когда нашёл, слишком жестоко отнимать её у меня! Как я теперь смогу жить без неё?.. Мне нечего больше искать, не к чему стремиться… Позвольте мне просто жить во дворце, чтобы хоть изредка любоваться Совершенной Красотой!
Хайва обернулась к Царю царей.
- Отец, можно он останется?
Царь царей покачал головой.
- Нет, дочь моя. Он не сможет долго здесь находиться: душа его неприспособленна для нашего мира. Мне очень жаль…
- Тогда позволь, я отправлюсь к нему.
- Вне этого мира ты снова станешь безобразной. Что почитается здесь – уродливо там и наоборот, ценное там – ничтожно здесь.
- Значит, тому быть.
Эльрей вновь прослезился, целуя тонкие белые руки царевны.
- Ты всё время жертвовала собой ради меня.
- Ничего, я привыкла, а тебе будет плохо: кому ещё ты сможешь раскрыть своё сердце?
- Я никогда не дарил тебе цветов, - с горечью сказал Эльрей. – Хотя раздавал их направо и налево. А той единственной, которая достойна, не преподнёс ничего!
- Ошибаешься, - царевна улыбнулась и сложила ладони, а когда развела их в стороны, то в воздухе повис тоненький цветочек, невероятно трогательный в своей детской наивной простоте. – Помнишь?
Эльрей ошеломлённо кивнул. Это был его самый первый опыт, после которого пышным цветом раскрылся талант.
- Ты сохранила…
Хайва, смеясь, кивнула.
- Хорошо, - сказал вдруг Царь царей. – Я отпущу вас в мир Эльрея. Но сначала я покажу Хайве её царство, чтобы, когда она вернётся, знала обо всех своих владениях!.. А ты, Эльрей, проведёшь это время в гостевых покоях.
Несмотря на то, что покои Царя царей были залиты ослепительным светом, Эльрей чувствовал себя погружённым во тьму. Уши его не слышали никакого звука, а глаза ничего не различали. Это было мучение. Он упал на кровать и зажмурился, зажав уши ладонями. Тьма не стала меньше.
Над его головой стал образовываться мрачный терновый цветок, но неожиданно рассыпался, так и не достигнув целостности…
Как получилось, что он, наследный принц, оказался не в состоянии увидеть истинную Совершенную Красоту?
Как может он называться Цветоносным Эльреем, если настолько слеп и глух?
Как получилось, что совсем недавно весь свет, казалось, был у него в ладонях, и он чувствовал себя абсолютным героем, а теперь признан недостойным жить в мире, где рождена царевна Хайва, и вынужден возвращаться обратно?
Неожиданно у Эльрея сжалось сердце. Да так сильно, что ни вздохнуть, ни выдохнуть. Из груди вырвался слабый стон. И в тот же миг воздух вокруг него окрасился кровью. Неимоверным усилием воли Эльрей стал собирать миллионы красных капелек воедино. Он не знал, что из этого выйдет, но понимал, что вопрос сотворения нового чуда для него вопрос жизни или смерти.
Ему казалось, что внутри него нет больше крови, и если он не удержит её в новом творении, то потеряет безвозвратно, а потому каждая капелька являлась для него каплей жизни…

- Подлинно ли ты, дочь моя, желаешь оставить наш мир?
- Да, - Хайва склонилась перед троном Царя царей. – Благодарю Тебя за всё, что Ты мне показал, но я нужна Эльрею, и я пойду с ним.
Эльрей выглядел необычайно бледным и строгим. Он опустился на колени рядом с Хайвой.
- Я понимаю, что недостоин говорить, Ваше Величество, но прошу выслушать…
- Говори.
- Я пережил самое тяжёлое, самое мрачное время в моей жизни, но вместе с тем и самое светлое… Всю жизнь я искал совершенной красоты и думал, что обрёл её в принцессе Биатрике… но я ошибался… вот она – подлинная красота! – он указал на царевну Хайву. - Её невозможно увидеть или выразить словами… можно только прочувствовать сердцем, как и настоящий цветок… Простите меня, Ваше Величество, за всё зло, которое я причинил Вашей дочери. Я понимаю, что недостоин ни её красоты, ни её души… Но тем не менее я прошу у Вас руки Хайвы… Раз уж помолвка её с женихом не состоялась.
По царёву окружению пронёсся возглас изумления.
- Но ты обещал жениться на принцессе Биатрике.
- Я расторгну эту помолвку: мне не нужна никакая другая девушка, кроме Вашей дочери! – твёрдо заявил Эльрей.
- Но Хайва, оставив этот мир, может вновь превратиться в безобразную Жадду, - хмурясь, заметил Царь царей. – Твой отец вряд ли обрадуется такой невестке!
- Мне всё равно. Мы были вместе целых двадцать лет и не пропали… Я понял, что звездой, упавшей в ту грозовую ночь, была царевна Хайва… а меня украли цыгане, надеясь получить выкуп, но испугались наказания моего отца и избавились от меня в далёкой стране… Это она дочь неба, а не я… Но зато я умею делать цветы, и мы с Вашей дочерью не пропадём!.. Вот.
Эльрей простёр руку и перед троном вспыхнул кроваво-красный цветок в форме человеческого сердца, разломленный надвое, а из линии разлома его вырвался ослепительный свет, в мгновение заливший царские покои.
Цветок невозможно было взять, он рос вне времени и пространства – сам по себе.
- Будь по-твоему, - задумчиво молвил Царь царей, - Такое мог сотворить лишь человек, готовый отдать собственное сердце ради… моей дочери!.. Я отпускаю её с тобой, и красота её останется при ней. От вас произойдёт царский род, и знаменем его будет Вечный Цветок!

Конец

Вечный цветокПроза

Вечный цветок
Проза