Модем противно затрещал и Ника, неотрывно глядя в пятнадцатидюймовый старенький монитор, нетерпеливо заёрзала на стуле. «Соединение успешно завершено» высветилось на экране. Она привычно ввела пароль в открывшейся почтовой программе «The Bat» или как её называли в народе «Летучей мыши», и быстро нажала на значок «Получить новую почту». На этот раз «мышь» не больно-то порадовала количеством, всего парочка писем, одно из которых оказалось рассылкой от книжного издательства.
— Совсем перестала письма носить! Уволю! — Она погрозила пальцем машущей крыльями чёрной ушастой почтовой мышке. — О! — Ника жадно впилась в строчки второго письма.
Возлюбленные братья и сёстры!
Церковь «Спасение» города *** рада предложить вам принять участие в 5-ом фестивале христианской авторской песни. Форма проведения фестиваля — обычные походные условия: палатки, костры, купание, отдых, общение.
Планируем проведение евангелизационного концерта в центре города. Мы приглашаем авторов и исполнителей собственных песен и надеемся увидеть представителей от вашей церкви.
— Ну, мышка-летушка, тебе повезло! — радостно взвизгнула Ника. — На этот раз прощаю! Такое письмо! У, ты моя хорошенькая…
Девушка вскочила и, несмотря на поздний час, набрала номер телефона.
— Алё-о-а, — сонным голосом отозвались на другом конце трубки.
— Отгадай с трёх раз, куда мы с тобой едем?!
— А-а-а, — позевала в ответ Таша. — Ник? Привет.
Подруга явно готовилась ко сну, непрестанно зевая.
— Куда? Когда? — машинально задала она вопросы.
— Да, проснись ты! — Ника буквально подпрыгнула на месте, возбуждённо засмеялась и выпалила точно из пулемёта: — На фестиваль! Мы! Уже через пару недель! Только попробуй, скажи «Нет».
— Фестиваль? — Таша наконец-то ожила и заинтересовано переспросила: — А куда? И когда?
— Короче, встречаемся завтра в шесть вечера у меня! А днём я ещё им позвоню и уточню некоторые организационные моменты. Ну, всё, засоня, «спокойной ночи»! — Ника снова звонко рассмеялась, зная, что как раз теперь Ташка даст своему богатому воображению самый что ни на есть полный ход.
— Ну, ты как всегда! — радостно возразила та. — Озадачит на ночь глядя и после этого «Ночки вам спокойненькой»…
— Ладно, ладно! — ликовала Ника. — Тебя не озадачивать, так ты совсем прокиснешь. Всё, с Богом!
— С Богом! — отозвалось в трубке и перешло в короткие гудки.
II
На следующий день Ника не могла дождаться обеденного перерыва. Едва стрелки часов сравнялись на двенадцати, её точно магнит притянуло к телефонной трубке. Набрав заветный номер, девушка радостно постучала длинными ухоженными ноктями по столу цвета кофейных зёрен.
— Приветствую! — воскликнула она. — Скажите, у кого можно получить дополнительную информацию относительно фестиваля?
— О, приветствую, сестричка! Меня зовут Яна, — раздался совсем молоденький голосок. — Надеюсь, я смогу ответить на все ваши вопросы…
Даже сквозь расстояние было понятно, она улыбается.
— Хорошо. — Ника тоже улыбнулась. — Мы бы хотели уточнить, сколько примерно готовить песен и можно ли использовать фонограммное музыкальное сопровождение?
— Песен? На концерте поют по две-три песни, а остальные — под гитару у костра сколько хотите… Что касается фонограмм, то у нас есть возможность прослушивать на эм пэ три дисках…
— А у вас уже было такое в практике?
— Фонограммы? Да, конечно, если это авторский труд, почему бы и нет.
— А по тематике какие лучше?
— Желательно евангелизационные. Можно приготовить небольшое свидетельство…
— Яна, — полушёпотом в самую трубку спросила Ника, — а у вас участников обычно сколько? Сильно много?
С тех пор, как в судьбе Ники и Таши произошли серьёзные испытания, они почти нигде не выступали. Девушки больше года не пели и не уделяли должного внимания игре на музыкальных инструментах, разве только для того, чтобы наиграть звучащие в голове новой мелодией строчки очередной песни. Лишь только тогда фортепиано жадно ловило Ташины пальчики, а гитара Ники едва сдерживалась, чтобы не зазвучать бойчее и радостнее.
— Количество участников для нас каждый раз остаётся загадкой, но практика показывает, что съезжается около пятнадцати исполнителей примерно из семи церквей. Группа поддержки бывает ку-у-уда больше! — Яна рассмеялась.
— А где вас найти?
— Клуб «Ответ». Запишите адрес: ***, первый подъезд, подвальное помещение. Вас разместят по квартирам верующих только для ночлега, если вдруг будет холодно; или по палаткам, если тепло. Остальное время будет занято молитвой, поклонением, общением, отдыхом на природе, песнями у костра, купанием, репетицией концерта и самим концертом…
— Здорово! — не сдержала своего восторга Ника.
— Будем рады увидеть вас на нашем фестивале.
Ника долго сидела с трубкой в руках, напоминавшей короткими гудками, что её пора вернуть на место. Девушка вдруг вспомнила день, когда привычно взяла лист бумаги, карандаш и гитару. Перед глазами лежала открытая Библия. Взгляд упал на шестой стих двенадцатого псалма: «…сердце моё возрадуется о спасении Твоём; воспою Господу…». Эти строчки карандаш вывел на белом листе и тут… С Никой прежде такого никогда не бывало. Словно она младенец и слов никаких не знает! Мысли точно онемели. Вместо образов, которыми обрастали ключевые слова или строки из Библии заполнила пустота!
Ника тупо смотрела на записанные на листе бумаги строчки из псалма и не понимала, как такое могло случиться? Она в страхе отодвинулась от стола, но желание сесть и написать стало таким сильным, что она непроизвольно вновь вооружилась карандашом, бумагой и гитарой. Однако вновь склонившись над тетрадным листом, всё повторилось. Каким-то десятым подсознанием она понимала, что так не бывает. Человек не может не думать! Учёные говорят, что даже во сне мозг не отключается целиком, и обрывки каких-то образов накладываются один на другой, слагая у каждого свой, часто нелепый сон. И это не наяву! А что говорить про бодрствующего человека, да к тому же творческого? Но несмотря ни на что, в голове Ники царил вакуум. Ей показалось, что она просидела таким образом очень долго, и тут… Ника ясно услышала вопрос: «А ты их поёшь?»
Девушка почувствовала смятение. Она не знала, что ответить, вопрос же прозвучал так, что было ясно — она должна дать ответ.
— Я же записываю их на кассеты, а теперь и на диски... Даю слушать другим… Да и Тебе, Господи, часто пою! Ну, и что, что одна… Ну, и что, что никто больше не слышит меня в этот момент… Ты же их слышишь, ведь правда?
Девушка волновалась и торопилась привести всё новые и новые доводы, однако это не помогало. Ника понимала, что на вопрос она так и не ответила. «Я заберу у тебя этот талант!» — прозвучало строго и категорично. Ника поняла, что все одиннадцать лет, которые она посвящала игре на гитаре и рифме, обрамляя последнюю в мелодии, и всё за эти годы сыгранное и спетое… — менее реально, чем то, что Господь мог сделать сейчас. А именно — забрать будущее!
— А ты знаешь, — спросила Таша, когда они с Никой вечером после обсуждения предстоящей поездки на фестиваль делились разными событиями из своей жизни, — знаешь, как я начала стихи писать?
«Расскажи», — взглядом попросила Ника.
— Ты помнишь, одно время я очень любила и у меня хорошо получалось декламировать стихи?
— Проникновенно. — Ника кивнула, вспоминая как выразительно читала её подруга стихотворения в собрании.
— Чувствуя поэзию других, у меня однажды появилось желание начать сочинять самой, и я обратилась с этой просьбой к Богу.
Таша вскочила с дивана и, порывшись в сумочке, достала потрёпанную, но видно очень дорогую по тому, как подруга бережно взяла, тетрадь. Перелистав её, остановилась на одном стихотворении:
Расскажите нам капелью
Про весну, что в дом стучит.
Закружите каруселью,
Пусть плохое всё умчит!
Пусть порадуются с нами
Все, кто с Господом Христом.
Пусть Спасителя прославят,
Под капель споют о Нём!
Теперь понятно, почему
Весенний дождик я люблю?
На землю падает с небес
Не просто дождь, а дождь чудес!
— Это самое-присамое первое-припервое… А вскоре в моей жизни такой хлынул стихотворный и песенный дождь, ты просто представить себе не можешь…
— Отчего же? Я, например, помню, как мы ехали с тобой в маршрутке, ты достала тетрадь и вслух громко начала читать стихи! — Ника не сдержалась, чтоб не улыбнуться. — Люди вначале недовольно поозирались, демонстративно в окна поуставились, а потом… попросили тебя почитать ещё…
Ника задумалась. Улыбка сошла с её лица. Было видно, что девушка переживает какие-то минуты своей жизни.
— Когда со мной произошёл тот странный случай… — Ника поперхнулась, но быстро продолжила, — я вспомнила тебя… Бог показал мне тогда на твоём примере нечто обратное.
— Каким образом? — удивилась Таша.
— У тебя не было поэтического таланта до того, как ты попросила о нём Иисуса, и, не имея своего, ты читала и пела написанное кем-то! Ты жаждала прославлять Бога! И вскоре Он подарил тебе этот талант, говоря: «…что всякому имеющему дано будет, а у неимеющего отнимется и то, что имеет». У меня же был поэтический талант задолго до того, как я пришла к Господу. Я сочиняла и записывала песни на кассеты, раздавая их друзьям, а те уже исполняли их на вечеринках или где-то в походах у костра… Но даже тогда, когда Бог дал мне Свою свободу, я не вышла из-за стен своего дома и не начала славить Его песнями в собрании. Я вот заметила, что люди часто относятся к полученным дарам как к своей собственности и пользуются ими по своему усмотрению. Раньше я тоже не понимала, что это не моё и поэтому мне не принадлежит. В тот самый день я испугалась, что Господь заберёт у меня талант сочинительства, ведь я не знала ещё, что дары и призвание Божии непреложны.
— …а других страхом спасайте, — вспомнила Таша библейские строчки.
— Угу. Я так перепугалась, что аж закричала: «Я буду! Буду! Буду петь!».
Встревоженная повышенными нотами кудрявая, маленькая, с лисьей мордочкой собачонка по кличке Люська участливо заглянула в лицо хозяйки. На глазах у Ники блестели слёзы. Она замолчала, давая себе возможность успокоиться.
— Ник, — любопытство взяло над Ташей верх, — а как так получилось, что ты стихи начала писать? И вообще, — за гитару села? Ты ведь ни одной ноты, ни одного аккорда до сих пор не знаешь, а играешь и поёшь…
— Ага.
Ника сделала глубокий вдох и задержала дыхание, будто была не на диване в комнате, а в реке, собираясь нырнуть. Шумно выпустив воздух, она приготовилась к рассказу.
— Сначала бы…
— …было слово, — дурашливо перебила Ташка.
— А вот и нет! Сначала была гитара!
— М-м-м… — красивой лигой промычала девушка, и обе рассмеялись.
— Откуда пришло желание до сих пор не понимаю. Никто из родственников никогда не играл на гитаре, да и гитара в то время была редким и дорогим удовольствием! Помню, только-только паспорт получила… Мы куда-то собирались ехать, и отец посадил меня на первое сиденье тогда ещё в нашей «Волге». Ехали мы ехали, и я ему ни с того, ни с сего и говорю: «Купите мне, гитару, хочу научиться играть». А он как вспылит: «Мы тебя в детстве отдавали в музыкальную школу, чего не училась? А теперь гитару ей! Куда уж тебе!? Неделю побрякаешь и на шифоньер забросишь…» Мне так обидно стало! Отвернулась к окну, еле слёзы сдерживаю. И это родной отец говорит! Хорошенькая вера в своего ребёнка. Короче, в тот момент я себе слово дала, что на зло ему научусь! И научилась… Гитару уже через неделю купила за сотню у девчонки из класса. Я кое на что другое копила, но вот… Гитарка в наклейках вся, корпус побит, исцарапан, но я так её полюбила! Первая ведь! Огонь и воду со мной прошла…
— А медные трубы? — пошутила Таша.
— Угу… Их тоже… Все вечера просиживала за игрой; на пальцах водяные мозоли всплывали от струн, так больно было. Помню, реву, а всё равно играю, слова папкины куда больней!..
— Слушай! — перебила её Таша. — А почему ты музыкалку-то бросила?
— Да не я бросила, родители больше не пустили.
— Как это?
— Прошла я первый подготовительный класс, настало время записываться на какой-нибудь музыкальный инструмент. Я очень хотела научиться играть на фортепиано, родители желали видеть меня баянисткой, а записали меня… — Ника расхохоталась. — Ты и не догадаешься сроду! На виолончель!
— Ну, хоть не на контрабас! — прыснула от смеха Таша.
— Родители потом несколько раз ходили туда с разборками, но только преподаватели не захотели ничего менять, мол, всё укомплектовано и точка. Вот тогда и закончилась моя музыкальная карьера.
— Мдя-я-я… Ну, а стихи как пришли?
— А стихи от лени! — Ника развела руками.
— Ну, ты фено-о-омен!
— Угу. Помню, разучила три аккорда. Топорщить пальцы для новых — было лень — мозоли жутко болели — вот и бренькала разученные. Понятно, одно и тоже быстро надоедало и я незаметно для себя начала голосом подуукивать. А потом и это однообразное звучание быстро приелось, и тогда-а-а… — Она подняла указательный палец вверх, — я сложила под всё те же три аккорда пару рифм. Понимание того, что можно что-нибудь сочинить пришло как-то вдруг. Ну, а после… песни посыпались сразу и много. А потом уже из песен вышли и стихи.
— То есть, сначала песни, а потом стихи?
— Да.
— Интересный ты человек, Никусь! — Таша по-детски чмокнула подругу в щёчку.
— От тебя, надеюсь услышать не менее интересное! — Ника прищурилась и чмокнула Ташку в ответ. — А пока… идём пить чай!
Ника весело вскочила с дивана.
Пока на плите попискивал чайник, Таша по-свойски нарезала батон, наготовила бутербродов и выставила из уже знакомого шкафчика конфетницу. Ника тем временем открыла банку собачьих консервов и выложила её содержимое в Люськину миску.
— Ешь.
Люська живо подошла к чашке, ткнулась в неё мордой и точно рак попятилась назад.
Ташка схватила банку из-под консервов.
— Ничего себе! Так вкусно пахнет, хоть сам ешь, а ты, Люська, нос воротишь?! Заелась, Люсьен, заелась… — Она дурашливо потрепала собачонку. — Бери пример с моей Ксюхи, она у меня всё трескает!
Ника, недовольно взглянув на свою подопечную, взяла откуда-то сбоку столовую ложку, почерпнула из Люськиной миски немного консервов и, присев перед питомицей на корточки, открыла ей пасть. Как Люська не сопротивлялась, но уже через несколько минут собачонка с полной пастью, придерживаемой хозяйской рукой — чтоб не выплюнула — рефлекторно сглатывала новые пищевые разработки всевозможных центров по изучению собак.
— Это вы чего?.. — Ташка округлила глаза. — Это вы так едите?!
— Причём всегда, — обречённо подтвердила Ника. — Не аппетит, а наказание.
Люська проглотив порцию консервов, заложенную в пасть как пеликану, подбежала к миске и жадно начала есть.
— Ну, вы, девочки, даё-ёте… — не переставала изумляться Ташка.
— Главное — первый глоток, а там сами с усами, — засмеялась хозяйка.
Таша молча наблюдавшая, как Люська с аппетитом уплетает собачьи консервы, наконец проговорила:
— Знаешь, что мне только что подумалось?
Ника налила в кружки кипяток, побулькала в них пакетики зелёного чая и, усевшись за стол напротив подруги, вопросительно на неё взглянула.
— Мы, порой, как твоя Люська… Господь предлагает нам Свои чудные дары и таланты, а мы пятимся от них. В рот нам кладёт, а мы упираемся, плюёмся... А Он терпит и ждёт, когда мы, наконец, сделаем первый глоток и поймём, что это хорошо.
Люська вылизала дочиста свою миску и процокала в кресло.
— И всё-таки бывает иногда так, что Люська даже после первого глотка не желает есть, — задумчиво проронила Ника, глядя на довольную собачью морду.
— И что тогда? — полюбопытствовала Таша. — Следует второй и третий?.. Пока не опустеет вся чашка?
— Нет. Тогда я убираю корм в холодильник до тех пор, пока Люська действительно не проголодается…
— О, Господи… Спасибо, что не оставляешь нас в творческом голоде… — тут же полушутя полусеръёзно выпалила Таша.
Ника помолилась за дары на столе, и подруги с аппетитом съели бутерброды, печенье и конфеты, запивая всё чаем.
III
Всю неделю Ника и Таша готовились к предстоящему фестивалю: подбирали песни, репетировали, продумывали, что наденут в поездку, в чём будут петь... — и, конечно, много молились.
Музыка была значительной частью их жизни, особенно для Ташки — профессиональной музыкантши. То, что пение и музыка — великий дар Божий (!), а яркий музыкальный талант — удел лишь отдельных личностей (!), Ташка не сомневалась никогда. Именно этот талант красной нитью проходил через всю её жизнь: дарил ей радость служения, новые знакомства... — ведь пение объединяет людей.
Вот и с Никой они встретились благодаря музыке. Именно музыка всегда захватывала и поднимала их дух: в радостные моменты жизни — усиливала радость, а в горе — вселяла утешение. А как радовались подруги, когда пение помогало кому-то откликнуться на призыв Слова Божия! Они прекрасно понимали, что пользуются способностями и силами, данными им Богом, а потому Ему Одному принадлежит всё, включая обязанность трудиться для Его славы.
Девушки всегда отдавали музыке много сил и времени. У каждой был свой музыкальный дневничок с откровениями, но начинались их дневники с одной и той же записи:
ХРИСТИАНСКАЯ МУЗЫКА…
1. …должна восхвалять Господа Иисуса Христа — а не человека («И я прославлю Его песнею моею» Пс. 27:7)
2. …, как песнь любви, может быть направлена к возлюбленной, а так же — воспевать творение («Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы, так что они безответны» Рим. 1:20)
3. …для Господа («…научайте и вразумляйте друг друга псалмами, славословием и духовными песнями, во благодати воспевая в сердцах ваших Господу» Колос. 3:16)
4. …для верующих во Христа («…исполняйтесь Духом, назидая самих себя псалмами и славословиями и песнопениями духовными, поя и воспевая в сердцах ваших Господу» Еф. 5:18-19)
5. …для мира («Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» Матф. 5:16)
6. …— это новая песнь, а не старая («Боже! Новую песнь воспою Тебе…» Пс. 143:9)
7. …по смыслу должна быть ясной, а не размытой и обманчивой («Буду петь духом, буду петь и умом» 1 Кор. 14:15)
8. …отличается смыслом («Пойте славу имени Его, воздайте славу, хвалу Ему» Пс. 65:2)
9. …должна звучать в церкви («Возвещу имя Твое братиям Моим, посреди церкви воспою Тебя» Евр. 2:12)
10. …может звучать в концертных залах («Итак идите, научите все народы…» Матф. 28:19)
Эти, как они называли, «десять заповедей в музыке» подруги знали наизусть.
У каждой стихами и песнями была исписана уже не одна тетрадь. Отличие лишь составляло то, что у Таши в них были ещё и нотные записи. Ника же, несмотря на то, что не знала ни одной ноты и аккорда, очень любила музыку и, конечно, свою гитару! Куда бы она ни ехала, гитара в роскошном чехле всегда висела за её спиной.
Однако в этот раз девушки отправились лишь с одними фонограммами. С момента, как Ника поступила учиться в духовную семинарию евангельских христиан, она совсем забросила гитару, а потому сейчас сомневалась, захотят ли пальцы пробежаться по струнам так, чтобы те дрогнули привычно красивыми звуками.
Обучение в семинарии помогло девушке обнаружить в себе новые таланты. Ника поняла, что музыка — не единственное, чем одарил её Господь, и стремилась попробовать себя во всём, что представлялось возможным. Другое дело Таша! Она не отрицала в себе другие таланты, но игнорировала их, продолжая жить одной музыкой. Чтобы понять это, достаточно было взглянуть на неё во время игры на фортепиано. Ника часто вспоминала по этому поводу стихотворение Владимира Набокова и любила его декламировать под Ташино музицирование.
Все окна открыв, опустив занавески,
Ты в зале роялю сказала: «Живи!»
Как лёгкие крылья во мраке и блеске
Задвигались руки твои.
Под левой — мольба зазвенела несмело,
Под правою — отклик волностого сник.
За клавишем клавиш, то чёрный, то белый,
Звеня погружался на миг.
В откинутой крышке отливы лоснились
И руки твои отражённые там,
Как бледные бабочки плавно носились
По чёрным и белым цветам…
И звуки холмились во мраке и блеске
И ропот сбирался, и шёпот сбегал,
И ветер ночной раздувал занавески,
И звёздное небо впускал…
Ника понимала, что если б не случай, о котором она даже не мечтала, скорее всего, она бы давно оставила музыку. Это случилось в самом расцвете их с Ташей музыкального служения. Параллельная церковь в их городе пригласила одного известного в христианских кругах автора-исполнителя, и полностью организовала благотворительный концерт с его участием. Ника так и не узнала, каким образом Таше удалось договориться с организаторами, чтобы их выпустили перед началом концерта на сцену с парой песен, пока якобы в зале подтягивается народ… Обе тогда очень волновались. Особенно Ника, для которой всё было в первый раз — первая гримёрная, первая сцена, первое интервью на телевидении...
Девушки нырнули за кулисы и робко выглянули в зал. Он был почти полон. У обеих тут же бешено заколотились сердца.
— Таша, я боюсь! — пискнула Ника.
— Не слушай врага! Он хочет нас запугать…
Голос подруги был твёрд, как скала и лишь случайное прикосновение её руки выдало, как сильно она волнуется.
— Пойдём, помолимся… — попросила Ника.
— Мы уже сто раз молились!
— Ну, ещё разок…
— Будь тверда и мужественна! — отрезала Ташка; но взглянув на посиневшую то ли от холода, то ли от страха подругу, Таша смягчилась, и они направились к гримёрной.
В коридоре им вышел навстречу ***, известный музыкант, песни которого любили и пели Ника и Таша. Завидев их, он улыбнулся.
— Неужто боитесь?
— Ага, страшновато как-то… — ответила Таша. Ника же не могла вымолвить ни слова, уж столько неведомых ранее чувств переполняло её в тот момент!
— А ну, идём! — скомандовал ***.
Подруги удивлённо переглянулись и последовали за ним. Троица зашла в свободную гримёрную, *** прикрыл за собой двери.
— Помните, что написано во втором послании Тимофею первой главы?
Подруги вновь переглянулись. «О чём оно?» — взглядами спросили они друг друга.
— В этом послании есть пара стихов, которая призвана сейчас укрепить вас, сёстры! — Брат улыбнулся. — Верите ли, что дары Божии можно получить через рукоположение?
— Да, — закивали они.
— Хотите ли принять нечто большее, что имеете, и служить этим Богу?
— Да! — почти выкрикнула Таша, первая сообразив, что к чему.
— Да… — следом кивнула Ника.
— Опуститесь на колени, — попросил ***. — У меня есть сильное желание помолиться о вас.
Девушки покорно опустились на колени и *** возложил руки на головы сестёр. Впервые в стенах гримёрной зазвучала молитва.
— По вере вашей, да будет вам! — Брат улыбнулся. — А теперь встаньте и ничего не бойтесь, «…ибо дал нам Бог духа не боязни, но силы и любви и целомудрия», — процитировал он Писание.
Ошеломлённая случившимся, Ника, казалось, и вовсе потеряла дар речи.
— Ой, мамочки! — выдавила она, наконец, уже перед самым выходом на сцену.
— Ты что? — возмутилась Ташка. — Совсем неверная?! Тебе Бог силу любви дал, а ты…
— Я про то, что сейчас было… — рассеянно проговорила Ника.
На сцене объявили их выход и подруги на трясущихся в коленях ногах выплыли на общее обозрение. Яркий свет мощных прожекторов полностью скрыл от них сотни, а может и тысячи глаз. С первыми звуками хорошо разученной песни Ника не сдержала улыбки: «Господи, Ты настоящий чудотворец! Всех спрятал — лишь Ты, лишь Таша, лишь я!»
Именно этот случай в будущем десятки раз удерживал Нику от решения бросить заниматься музыкой. И всегда, когда после мучительных сомнений, испытаний или каких-либо переживаний она вновь брала в руки гитару, вспоминала о случившемся.
IV
Автобус выплюнул почти расплавленных от жары пассажиров в центре небольшого, разбросанного между холмами и могучими соснами города. Девушки огляделись. Дороги на удивление были пусты. За всё время, пока они стояли, разминая затёкшие тела, маршрутки и те всего одна или две проскочили без остановок. Да и людей, казалось, в городе было не больше промелькнувших маршруток.
— Надеюсь, нам всё же будет у кого спросить дорогу? — пробурчала Ника, наморщив лоб. Однако в их радиусе так никто и не появился. Постояв ещё немного, девушки собрали последние силы на нелёгкий багаж, и пошли наугад.
Городок напоминал некий курорт: чистые дорожки тихих улиц; зелень, утопающая в ямках или, напротив, возвышающаяся на ровных пригорках; где-то впереди из-за плотной полосы из сосен поблёскивало огромное не то озеро, не то водохранилище...
— Скажите пожалуйста, — Таша метнулась в сторону, как некоему чуду обрадовавшись пожилой женщине, что появилась на противоположной стороне дороги, — в какой стороне *** улица?
— Там, — махнула рукой в сторону не то озера, не то водохранилища женщина, и пока Ника с Ташей взглядом оценивали указанное направление, женщина точно в сказке исчезла.
— Даже «спасибо» не успели сказать, — разочаровалась Таша.
— Будем надеяться, что этот остров всё же обитаем… — пошутила Ника, с улыбкой глядя на надувшую губы подругу.
Наконец перед девушками появилась небольшая табличка «Молодёжный клуб “ОТВЕТ”».
— Неуже-е-ели! — сыронизировала Таша.
Спасительно-живительная прохлада подвала и кружка воды придали путешественницам необходимые силы ещё для одного марш-броска — собственно на место проведения, так называемого «костра».
Там молодых исполнительниц зарегистрировали, выдав бейджики с именами и названием города, из которого они прибыли. Подруги быстро освоились и влились в авторский коллектив.
Искупавшись и поужинав, Ника и Таша разместились поближе к пятачку, который служил сценой. Один за другим на пятачок выходили исполнители.
Ника, сама не понимала почему, но больше всего на свете любила именно бардовские песни и гитару! Конечно, девушка с удовольствием пела и под фонограммы, которые Таша делала просто удивительными — ничего лишнего и с очень уместными всевозможными спецэффектами — но всё же гитара в руках даже обычного гитариста (не говоря уж о профессионале) трогала её сердце гораздо сильнее.
Ташка, напротив, жила тем, что, как она говорила, «рождала фонки». «Сначала ты их вынашиваешь, напевая какие-то кусочки мелодий, декламируя какие-то отдельно взятые рифмованные строчки. Потом, когда появляется синтик , ты полностью отдаёшься процессу воплощения мысленного во внешнее, как бы невидимого в видимое. Это самый трудный момент — момент рождения! И вот, фонограмма готова. Она как только что родившаяся лялечка: голенькая, маленькая… Её нужно одеть. И тут мы с тобой начинаем день и ночь разучивать песни. И когда всё отрепетировано, как бы сшита одёжка, мы одеваем нашу лялечку, т.е. записываем диск. Теперь её можно выпускать в люди!» — рассказывала Ташка Нике, с восхищением слушавшую очередной её шедевр. «Нет, Ташик, чтобы выпустить в люди нашу лялечку, её ещё вырастить нужно! С ней нужно поездить по фестивалям и концертам... И вот только тогда можно выпускатьеё в люди и браться за следующую лялечку», — смеялась Ника, подыгрывая Ташке.
Когда очередь дошла до них, подруги растерялись, ведь они приехали без гитары. Что спеть? Как представить свои песни?
— Девочки, ну спойте нам что-нибудь сейчас?
— Таша, Ника! — просили их со всех сторон.
— Ой, да я… — начала Таша. — Я только на фортепиано… Я не умею на гитаре… Вот, она играет… — Таша шустро перевела стрелки на подругу.
— Ника, держи! — Кто-то протянул девушке инструмент.
— Ой! Не-не-не-не!.. — замотала она головой. — Я не могу! Я сто лет не играла... к сожалению…
В памяти всплыла одна поездка на праздник жатвы, что проводила церковь из соседнего города. Не зная музыкальной грамоты, Ника до того дня даже не подозревала, что другие гитары могут быть настроены как-то иначе, нежели её собственная. В представлениях Ники все инструменты настраивались по камертону абсолютно одинаково, но в тот день…
Девушки тщательно подготовили пару песен, посвящённых празднованию жатвы. За ними должны были заехать машины, но одна — вышла из строя и всё, что планировалось разбросать на пару машин, пришлось вталкивать в одну. Ника с боем отстаивала свою гитару, но под конец сдалась. Это был первый раз, когда она оставила свою шестриструнку дома.
Перед тем как выйти на сцену, Нике передали видавшую виды походную гитарку, на которой только что играли братья из их церкви. Ника как ни в чём не бывало перекинула через голову ремень, привычно провела по струнам, приспосабливаясь к инструменту, отметив при этом, как всё неудобно, и… девушки запели. Всё было хорошо, пока не начался припев, ибо в этот самый момент гитара враз отказалась слушаться незадачливую исполнительницу. Ника отлично знала песню и не могла ошибиться в аккордах, но инструмент упорно выдавал какие-то инородные звуки, и девушки никак не могли попасть в нужную струю. Помучившись таким образом на виду у нескольких сотен глаз, они, наконец, оставили эту идею — до конца исполнить песню под музыкальное сопровождение — и отложив гитару, допели уже без всякой музыки.
Покинув сцену, у Ники даже не было места для расстройства, так как всё её существо заполнило искреннее непонимание того, как такое могло произойти, что начальные аккорды совпадали, а в припеве — нет… Все попытки Таши объяснить подруге, что есть ещё и полутона и много чего другого, не увенчались успехом, Ника просто не понимала. Зато решила — больше она никогда не оставит свою гитару и не выйдет на сцену с чужой!
Таша поняла подругу, а потому заступилась:
— Мы, действительно, долго ничего не пели под гитару. Очень не хочется вот так вот с бухты-барахты… Мы уж на следующий фестиваль подготовимся и сбацаем!..
Последняя Ташина фраза оказалась как некий флаг надежды, мол на этом всё не закончится. Девушек, наконец, оставили в покое, но весь дальнейший вечер они ходили мрачнее надвигающегося ночного неба.
Вскоре все разбрелись по палаткам. Таше и Нике досталась двухместная, чему подруги были несказанно рады. Уставшие, но полные новых впечатлений, толкавшие на воспоминания, они ещё долго не могли наговориться.
— Таш, а расскажи, как ты первую песню сочинила? Ты вроде говорила, что всегда писала только стихи…
— У-у-у, — сделала та серьёзное лицо. — Грустная история.
— Почему грустная? — Ника не хотела оставлять этой темы.
— Просто-о… Я тебе никогда об этом не говорила… И вообще никому не говорила…
Таша сильно разволновалась и от этого стала часто запинаться, а потом и вовсе замолчала. Ника не торопила подругу, ожидая, что она всё же расскажет, что именно послужило толчком к раскрытию её песенного дара.
— У меня парень был, — наконец выдавила из себя Таша. Как только она это сказала, ей стало легче, и дальше рассказ пошёл без особого напряжения. — Честно скажу, я любила его, только всегда боялась это хоть как-то показать.
— Но почему, Таша? — почти возмутилась Ника.
— Он был из другой конфессии. Ты же знаешь, как к этому относятся наши… А он искренне любил Иисуса и служил Ему… Я любила его и верила, что-о… Никусь, я не буду рассказывать, как он погиб, ладно? — Таша приподнялась на подушке, заглядывая подруге в лицо.
— Угу, — кивнула та в темноте.
— Я не могла смириться с тем, что его больше нет со мной. Я протестовала! Приходила в церковь, когда уже во всю шло собрание, уходила за несколько минут до его окончания…
— Зачем? — не поняла Ника.
— Чтобы ни с кем не общаться! Я видеть никого не хотела, тем более говорить… Всё остальное время я закрывалась у себя в комнате… играла на фортепиано! Вот тогда и… Слова как-то сами появились и пошли вслед за мелодией… Ту песню я уже вскоре выбросила. Там такая бездна была! Депрессняк полный! Зато после этого я, как и ты же, поняла, что можно сочинять песни…
— Да уж! — борясь со сном, пролепетала Ника. — Всё же неисповедимы пути Господни!
V
На следующий день участникам фестиваля дали возможность хорошенько отоспаться, после чего началось прослушивание и отбор композиций для концерта. Всё это заняло добрую половину дня, а после полудня весь авторский состав погрузился в озеро.
Пообедав на зелёной травке, накупавшись и разморившись на солнышке, народ вновь взялся за гитары. Как Ника жалела о том, что оставила свою дома!
— Голубушка, отныне ты будешь ездить со мной всегда, — пообещала своей шестиструнной подруге Ника. — Даже если не пригодишься, всё равно не будешь лишней!
Она вдруг вспомнила, как впервые взяла свою нынешнюю гитару. Это был не просто подарок, а подарок свыше…
— Никусь, ну, спой завтра на собрании эту песню? — жалобным голосом пищала Ташка. — Хочешь, я её выучу, и мы споём вместе? А? Ну, ведь нужно же начинать петь в конец-то концов! Я вот тоже одна не могу, а петь хочется… Может объединимся?
— А что?! — Ника почесала плечо. — Только я от волнения сыграть толком не смогу! Я буду запинаться и путать аккорды… и вообще… я боюсь!
— Было бы удивительно, если б ты выскочила в первый раз на сцену без дрожи в коленках! — хихикнула Ташка.
— Да коленки пусть хоть застучатся, главное, чтоб руки гитару с барабаном не перепутали.
Подружки расхохтались.
— Ну, так что? Поём завтра!? — скорее утвердительно, нежели вопросительно заявила Ташка.
— Ах, ты Ташечка-пташечка! — Ника дурашливо погрозилай ей пальцем.
На следующий день после того, как их объявили, подруги вышли вперёд. Ника ни в какую не захотела подняться на сцену и горе-исполнительниц оставили в покое, мол, пойте, где хотите. Дрожащими руками, Ника кое-как вооружилась гитарой, с трудом попав штекером в её отверстие. Ташка не менее дрожащими руками держала перед собой слова, так как от волнения напрочь забыла, что учила накануне. Немного отдышавшись, они, наконец, запели. Руки совершенно не слушались Нику, точнее она их не чувствовала. Но, слава Богу, аккорды звучали нужные, будто кто-то невидимый переставлял пальцы её ватных рук.
Песня удалась, несмотря на пару заминок в середине второго куплета и на сильную фальшь старенькой еле дышащей Никиной гитары. Обе были довольны своим первым выступлением. Кто бы мог подумать, что с этой песни начнётся их совместное более серьёзное и продолжительное музыкальное служение.
— А можно с вами познакомиться? — Сразу после собрания к ним подсела молодая пара, приехавшая из столицы. — Меня зовут Борис, а это моя жена Таня.
— Это Таша, — Ника указала на подругу, — а я — Ника.
— Очень приятно! — Гости улыбнулись, покивав. — Нам понравилось, как вы сегодня пели, скажите, у вас, случайно нет ваших записей?
Подруги переглянулись.
— Совместных нет.
Пожимая плечами, они дополнили ответ дружным мотанием голов.
— У меня только на аудиокассетах и то очень плохим качеством. — Ника впервые задумалась о такой стороне дела. — Я нот не знаю, поэтому записываю новые песни на кассеты, чтобы не забыть мелодии… А у Таши, по-моему совсем нет записей, да? — Она взглянула на подругу.
— Угу.
— Ну и что, что плохого качества! — Борис ничуть не расстроился. — Просто мы с женой собираем фонотеку, так сказать, доступных авторов…
— Как это доступных?
— Мы, в частности я, — засмеявшись, поправил себя Борис, — являюсь молодёжным лидером одного крупного в Москве христианского центра, и у меня есть большое желание привлечь к участию в наших проектах авторов-исполнителей. Но, как мы уже убедились, христиане чаще всего отказываются от этого рода служения из-за невозможности оплатить дорогу и своё проживание, поэтому наш центр с некоторого времени берёт подобные расходы на себя. Но! Мы вряд ли возьмёмся спонсировать заграничных братьев и сестёр, я имею ввиду из СНГ. Для нас в таких больших масштабах, как планируется, тоже не совсем доступно. — Он развёл руками. — Мы ограничиваемся Россией.
— А-а. — Подружки с интересом слушали, ошарашенные поступавшей информацией.
— И с этой целью мы ведём фонотеку, чтобы быть в курсе, кто, в каком стиле работает, какого плана и содержания песни и тэ дэ, — вставила строчку Таня.
— Даже не знаю… — Ника пожала плечами. — Но, если вас устроит такая запись, то я могу вам переписать.
— А, если вы нам дадите немного времени, то мы перепишем песни на чистовик! Я тоже запишу то, что у меня есть… — предложила Таша.
— Да, только у меня гитаре совсем ёк. — Ника грустно погладила свою «старушку». — Я даже не знаю точно, сколько ей лет. У меня только лет десять, а если учесть, что я её с рук купила, то-о…
— Да, а у меня пианинко тоже, бывает, из строя выходит, с настроением дама, — пошутила Таша.
— Тебе бы синтик…
Обе мечтательно вздохнули.
— Ну, — Борис хитро улыбнулся, потирая при этом ручки, — молитва творит чудеса, сестрички! Так что? Ждём ваших кассет?..
— Угу!
Обе светились от счастья. А спустя неделю в доме Ники раздался телефонный звонок.
— Алё… — Девушка взяла трубку.
— Ника, привет!
— Ой, Юра, привет! — Она узнала голос дьякона. — Ты что... уже из Москвы приехал? Или по межгороду?
Ника удивилась, зная, что на прошлом собрании за него и гостивших в церкви Борю и Таню, которым тоже предстояло на неделе вернуться домой, всей церковью молились о благополучной дороге.
— Ника, ну ты счастливчик! Точнее счастливица! — Юра рассмеялся, оставив вопрос Ники без внимания.
— Это почему же?
— Так ладно, говори, когда ты будешь дома, чтобы я мог завести тебе гитару…
— Какую гитару?
— Которую просила у Господа, — радостным голосом вещал Юра. — Ведь просила?
— Ну, — ничего не понимала девушка.
— Ну, ну! — передразнил он её. — Ты сейчас дома?
— Как видишь… точнее, слышишь…
— Никуда не уходи, я сейчас подъеду, — почти скомандовал Юра, и в трубке послышались короткие гудки.
— Так точно, товарищ ком… товарищ дьякон, — глядя на пищащий аппарат в некотором замешательстве, пошутила та сама с собой.
Не прошло и получаса, как Юра ввалился в квартиру Ники с огромным, просто шикарным чехлом для гитары.
— Это мне? — Она уставилась на это чудо.
— Да… — Брат с некоторым сожалением погладил сию вещицу. — Там ещё и гитара е-есть…
Последнее прозвучало так, как умеет только кот Матроскин, произнося своё коронное: «Я ещё и вышивать умею-ю-ю…».
Ника дрожащими от волнения руками неумело расстегнула чехол и… замерла.
— Это тоже мне?
— Нет, Ника, чехол тебе, а гитара не тебе… — Юра рассмеялся. — В общем, это тебе привет от Бориса с Таней. Говорят, гитара аж из Англии… Чехол, правда, местный. Хорошая гитара, я пока в поезде ехал, поиграть успел. Ладно, ты тут пока в себя приходи, а я поехал. — Юра, довольно ей подмигнув, аккуратно прикрыл за собой дверь.
— Спасибо! — Ника опомнилась, открыв двери нараспашку. — Будешь Боре звонить, передай «Спасибо!», слышишь?
Ника кричала так, что скорее всего услышал это не только Юра, и все жители подъезда, но и Боря в Москве!
VI
Место, где организаторы фестиваля собрали участников, напомнило Нике сказки Бажова, который так искусно передал в них любовь к уральским горам. «Толи пойти, поискать малохитовую шкатулку?» — пошутила сама с собой Ника, в то время как Таша плескалась в тёплых и чистых водах горного озера.
Там же визжали от восторга ребятишки, которых «музыкальные родители» не пожелали оставить дома. Красочные огромные надувные дельфины, медузы и крокодилы раскачивались на воде сами, и качали, облепивших их с разных сторон, детей и взрослых.
Весёлый визг детворы перемешивался с «голубой прохладой» стрижей, по словам Пастернака, прорывавшейся из «горластых грудей». Стрижи шумной стайкой носились в небе, будто дети, подбивая друг друга на игру в салки-«птичий вариант»: «Полетели туда?» «Полетели!» «А полетели туда?» «Полетели!»
Ника, по счастливой случайности встретившая этих птиц, что называется, живьём, с интересом провожала взглядом каждый их забег. Точнее, залёт. «Надо же, — думала она, — ведь стрижи питаются исключительно летающими насекомыми, массовый лёт которых падает на самое тёплое и, увы, короткое на Урале время. А мы всё-таки встретились! Да и погода-то какая… чудесная!». Она покрутила головой. Вдоль озера цветными бородавками торчали палатки, зарывавшиеся местами в сосновый бор. А уже за ним простирались, упиравшиеся в небо, горы.
Ника откинулась на розовые одеяла, которых тут было множество, и, закрыв глаза, попыталась вспомнить «пастернаковских стрижей»:
Нет сил никаких у вечерних стрижей
Сдержать голубую прохладу.
Она прорвалась из горластых грудей
И льётся, и нет с нею сладу.
И нет у вечерних стрижей ничего,
Что б там, наверху, задержало
Витийственный возглас их: о торжество,
Смотрите, земля убежала!
Как белым ключом закипая в котле,
Уходит бранчливая влага, —
Смотрите, смотрите — нет места земле
От края небес до оврага.
«М-да, — довольная своей памятью, продолжила свои размышления Ника, — «полетели» — это не про них. А вот «земля убежала» — в самый раз. Не зря орнитологи присвоили им звание самых быстрых летунов: 110—150 км/час — не баран чихал!».
Она открыла глаза и взглядом упёрлась в проплывающие над верхушками гор облака, почему-то напомнившие ей сладкую вату. Невольно вспомнив о еде, Ника накинула сарафанчик и направилась к костру, что горел между пятью огромными соснами, выступившими вперёд к воде.
Вокруг костра во все стороны раскинулись толстые брёвна, приготовленные для сиденья. Возле — красовалась цветастая клеёнка, на которой манили к себе ароматное печенье, горячий чай и конфеты всевозможных видов. Вокруг костра постоянно толпился народ, кто-то приходил, кто-то уходил. Там же велись беседы, звучали гитары и, конечно, красивые голоса исполнителей, время от времени перебиваемые счастливым детским визгом.
Ника налила в кружку чай, толкнула за щёку леденец и подсела поближе к импровизированной сцене. Вскоре подлетела, укутанная в огромное полотенце, Ташка.
— Девчонки, может всё-таки споёте? — Музыканты вновь обратили внимание на подруг. — Или хоть свидетельство какое расскажите, а?
— Свидетельство? — Таша хитро взглянула на подругу.
— Конечно, раз не спеть, так станцевать! Не станцевать, так стихи почитать! А не стихи, так прозой о жизни! — Творческий коллектив во всю веселился.
— Может, расскажешь, как ты начала писать и играть? — Ташка незаметно ткнула Нику в бок, отчего та смешно прогнулась.
— А-а-ага. Я вам расскажу, как у меня песни появились…
Народ заметно оживился. За то время, что девушки были среди них, до сих пор никто ничего о них не знал, будто тайна какая повисла над двумя юными исполнительницами. Всё это нагнало довольно большой интерес. Кто-то не сдержался и в шутливой форме потёр от удовольствия руки.
— Писать песни я начала ещё до встречи со Христом, а подтолкнуло меня на это… одиночество, — начала Ника повествовать, устраиваясь на салатовом одеяле, как йог завернув калачом ноги. — Когда я ещё подростком оставалась дома одна, то в находила этом одиночестве огромное удовольствие и… смысл чтоли. Правда, это длилось недолго. Мне одной ни стихи, ни песни не были нужны, и с каждым разом я всё больше впадала в уныние. Вот тогда-то Бог мне и подарил двух подругу! Да не просто подруг, а музыкантш, которых заинтересовало моё творчество. Правда, сегодня среди нас нет третьей… — Ника запнулась, пытаясь справиться с подступившим вдруг к горлу комом.
Таша пришла на помощь.
— Она когда-то своё свидетельство на собрании читала… Оно у неё в стихах!
— Да, — подтвердила Ника, — я его до сих пор помню…
— Расскажи, — попросила белокурая Эля, симпатичная дама средних лет.
— Действительно! Расскажи, раз помнишь! — подхватили остальные.
— Хорошо. С ним поработать бы ещё не мешало…
И немного помолчав, Ника начала:
От одиночества сдружилась я с гитарой,
И так как было мне тогда не много лет,
Во мне усидчивости было очень мало,
А петь хотелось! О! Как хотелось петь!
Смозоленные пальчики болели,
Металл струны впивался в них,
Одной и той же нотой, еле-еле
Гитара пела, какой уж там мотив?
Я стала голосом поддерживать те ноты:
«А-а-а», «Ля-ля-ля», «На-на-на»,..
Наверно, думаете: «Мне б твои заботы!» —
А я впервые слог тогда подобрала!
Красивой рифме слоги подчинить
Сумела к строчке, что вертелась в голове,
И я решила песню сочинить!
И так понравилась та песня мне…
Точнее и не песня, а процесс!
И в пальцах разом боль ушла!
То было чудом из чудес!
То было даром от Христа!
Как дождь пролились песни
Про всё, что так любила…
Сейчас, конечно, песни неуместны,
Но ими я бесспорно рифму закалила!
Бежали дни, а дождь всё лил!
«Кому же нужен этот дождь?» —
Мой голос внутренний спросил.
«Кому-то спеть!» И сразу дрожь…
Я нерешительная очень,
Кому-то спеть? Я не смогу!
Кто слушать их вообще захочет?!
Кому-то спеть… Кому?
Мне мама часто повторяла:
«Ты время убиваешь зря!»
Отец вообще не знал, что я писала
И, получалось, пела для себя.
Потом, как будто всё мне надоело…
На песни я старалась не смотреть,
Но у меня была и есть подруга,
Которая, однажды, попросила спеть!
Наверное, кассеты перепутав,
Она услышала те песенки мои,
И в сердце пламень загорелся будто,
И хлынул дождь: музыка, стихи…
Так незаметно прошли четыре года.
Откуда только шли слова, мотив?
Я пела и писала для одной подруги,
Позднее, стала петь я для двоих!
Ещё шесть лет промчались скакуном,
Гитара шестиструнная звенела!
И вот, однажды, я поняла о том,
Кому все эти десять лет я пела!
То — Божий дар, я лишь слуга,
Я — инструмент для прославленья!
То дар, чтоб славить Господа Христа,
Отца Его, Создателя Вселенной!
То одиночество, которым я жила,
Господь в учителя мне дал.
От одиночества я карандаш брала
Все десять лет! И срок не так уж мал.
Господь мой, Ты ли про меня не помнил?
Ты знал, о чём все эти годы я мечтала,
Моё Ты сердце счастьем переполнил,
За всё Тебе, Отец мой, слава!
— А вы, оказывается, интересные девчонки!
— Только в прошлом партизаны, — шутил народ.
— А почему в последнее время гитару не брала?
— Действительно! — потребовали отчитаться коллеги по гитаре.
— Да… — Ташка дурашливо махнула рукой в сторону подруги. — Она у нас вечный студент!
— В консерватории поди?
— Куда там!
Подрги засмеялись.
— Я ни одной ноты не знаю, ни одного аккорда...
— Как так? Как же ты тогда играешь?
— А вот так! — Ника развела руками. — Конечно, меня не устраивают мои знания, точнее незнания. Я всегда любила петь и «брякать» на гитаре и возмущалась, когда мне говорили, мол, я должна учиться и совершенствоваться этому. Я говорила, что делаю это от сердца, а потому всегда угодна Богу. Но с тех пор, как прочитала у Амоса: «Поёте под звуки гуслей, думая, что владеете музыкальным орудием, как Давид…» — язык не поворачивается больше заявлять так, как раньше. Оказывается, в древности тоже были псалмопевцы, которые пели по принципу «лишь бы от сердца!», и воображающие, что их пение и музыка угодны Господу, как и псалмы Давида. А ведь в Библии написано, что Давид с ранних лет пел Господу и играл на музыкальных инструментах. К тому же исполнял это так, что его аж царю Саулу рекомендовали!.. Вот нас сегодня сколько прослушивали?! — Ника улыбнулась, поглядывая на организаторов фестиваля. — Не думаю, что вас устроило бы фальшивое пение с приставкой «лишь бы от сердца!», а иначе и прослушивать не стали б, верно? Вот я и пыталась после этого обличения отказаться от музыкального служения, в которое меня Таша затащила.
Но с другой стороны… Возможно, что Господа я устраиваю как раз-таки отсутствием во мне всего музыкального, потому что этим я не препятствовую исполнению Божьей воли. Не так давно я спросила Его: «Господи, почему Ты поставил меня на это служение, когда есть люди с музыкальными способностями?» И на другой день через одного брата в церкви Бог ответил: «Ты спрашиваешь, почему именно ты? Потому что имеющие не захотели нести это служение, а потому Я даю тебе дар левита!» С того момента моё служение изменилось коренным образом. Я перестала задавать вопрос: «А почему я?», но стала молиться за свой голос, за свои способности, принялась за освоение гитары… Самое интересное, что музыкальной грамоты я так до сих пор и не могу освоить, но играть играю!
— Да ещё как играет! — Ташка похвалила подругу.
— Рок? — почему-то спросил Дима, сидящий рядом с Никой.
— Рок? — изумилась та. — Не-е. Рок не играю, но иногда слушаю.
— За роком, его ритмами, кроется гораздо большее, чем многие это допускают… — выпалила, похожая на Дюймовочку женщина по имени Таня, автор любимого Никой сборника песен «К небесам». Присутствующие невольно на неё оглянулись. — Ритм рок-музыки направлен на физический и эмоциональный уровень, но никак не на духовный! Точнее, духовный… только «духовность» эта не Божеская! Человек так устроен, что его дыхание, пульс, речь и походка опираются на ритмы тела. Это естественные ритмы, они есть в каждом из нас, и чтобы наши эмоции были здоровыми, мы должны слушать музыку, которая сочетает ритм с мелодией и гармонией. Такой тип музыки влияет на нас положительно, даёт нам чувство бодрости, спокойствия...
— Согласны! — Лара и Олег, основатели молодёжной музыкальной группы «Вифлеем», оживлённо закивали. — А рок-музыка такими качествами не обладает. Где рок — там диссонанс в гармонии, неблагозвучие мелодий и всё это усиливает вдобавок тяжёлый ритм. Между прочим, ритм анапеста... — это две слабые доли и одна сильная. — Лара адресовала пояснение Нике, вспомнив о том, что она не знает музыкальной грамоты. — Так вот... ритм анапеста повышает состояние стресса и агрессию, а ещё повышает гиперактивность, из-за чего впоследствии мышцы теряют силу…
— И вообще, — перебил её Олег, — у рока девиз: «Сломайте умы слушающих!»
— Да! — Теперь уже не выдержал зачинщик-Дима. — Я как-то слышал, пацан один заявил, типа, рок-музыка имеет влияние на людей похлеще, чем, как он выразился, «примитивное христианство»… Понятно, человек не знает Личности Бога, но всё же малая доля в этом есть…
Народ засмеялся, оценив шутку Димы. Тема чётко обозначилась.
— Да уж, смысловой нагрузкой «рокерные» песни явно нас не балуют. — Эля пододвинулась поближе к костру. Она полагала, что христианская музыка может быть разной, главное, чтобы слова соответствовали. — А если на эту музыку положить христианские слова, то это сделает её приемлемой?
— Нет… Рок, его ритмы, будут влиять вне зависимости от того, что говорится в тексте… — Таня замотала головой. — И вообще, смотреть на то, как «зажигают» рокеры…
— И всё-таки, — перебила её Эля, — например, у того же Константина Кинчева есть что слушать... Его так и прозвали «проповедник с гитарой».
— А я слышал — «духовный рокер»… — возразил Дима.
— Да как не назови! — Таня старалась перекричать расшумевшихся у воды детишек. — Вообще-то вызывающее поведение и непечатные словечки в песнях с нецензурными выкриками со сцены позволяют себе только рокеры…
— Ага! Панк-культура, как грица, — посмеялся Дима.
В разговор включались понемногу остальные музыканты.
— Говорят, рок-музыка — это протест…
— Да, это новая музыка, путём отрицания старой.
— И против чего протестуют сегодняшние рокеры?
— Между прочим рок-фестивали собирают тысячи людей! Какая возможность вложить в эту толпу что-то доброе и светлое, но, увы. Цели устроителей рок-фестов уж никак не ставят вопрос о воспитании молодёжи.
— Будут они искать потерянное в бездуховности поколение, как же!
— А христианские команды на этих фестивалях тоже выступают?
— К счастью, нет…
— Скорее всего, их оставляют за бортом! Говорят групп, которые не проходит отбор на такие фестивали всегда не меньше сотни.
— А может, никто из них и не просился там выступать...
— Просто не пришло время!
— Я считаю, что молодёжи нужно рассказывать о Христе в любом месте и любой музыкой, даже роком!
— Да, я тоже в какой-то степени люблю рок, — внесла свою лепту в разговор Ника.
Таша удивлённо взглянула на подругу: «Ника? Любит рок?».
— Да что в нём хорошего? — бойко вскочила с места Таня.
— Я тоже думаю, что христианам стоит присмотреться к этой музыке! — поддержала её Лара. — Ведь рок однозначно проник в церкви под маской христианской музыки, и люди принимают его просто потому, что в текстах содержится имя Иисуса.
— Действительно, не стоит ли поглубже копнуть, чем тексты о «любви и мире»? Как никак мы — музыканты… Начнём? — Дима зачем-то подмигнул Таше.
— Ага, только сначала споём!
На пятачок высыпал народ с гитарами, полились песни, послышались дружные хлопки в такт музыке.
Ночь подкралась незаметно. Собрав одеяла, кружки, канистры с петьевой водой, что были заботливо приготовлены хозяевами фестиваля, народ разошёлся по палаткам. На этот раз Ника и Таша кратко помолившись моментально уснули.
Заключительная часть фестиваля прошла в привычном для подруг русле. Ведь где они уже только не выступали!
Сразу после концерта, собравшего толпы людей — приглашённых и зевак — Нику и Ташу отвезли на вокзал.
VII
Обе задумчиво глядели в окно летящего между полей поезда.
— Ой, Ник, как-то всё… заунывно… — Таша вдруг сморщилась.
— В каком смысле?
— Ты только прикинь, мы с фонограммами двухгодичной давности… — Её брови взлетели, будто сама тому удивилась. — …прикатили на фестиваль, и что? Оказались самыми прогрессивными! А как я волновалась и переживала! Я, конечно, ничего не имею против авторов, которые писали сборник «Песнь возрождения», но Ника! Сколько можно петь бабушинские песни?! А ну-ка, что гласит шестая «заповедь в музыке»? А?
— Новая песнь?
— Именно! «Боже! Новую песнь воспою Тебе…» Новую! А эти песни возрождения… Не возрождения, а упокоения, чесслово!
— Ой, ты как чё скажешь…
— Всё! Ты, баба Ника, как хочешь, а я… Для меня этот фестиваль будет отправной точкой в новую музыку! — Таша, скрестив на груди руки, и сведя у переносицы бровки, снова уставилась в окно.
— Ну, Ташка! — Ника хотела было обидеться за мрачное слово «баба», но взглянув на деланно сердитую мину подруги, прыснула от смеха.
— Смейся-смейся! — пробубнила та, снова погружаясь в раздумья.
В Ташкиной голове до сих пор вертелись споры о рок-музыке. Слова Ники о том, что она любит рок не давали ей покоя. Ведь Ника даже не музыкант, а уделяет и, оказывается, знает и любит разные жанры! А она? Она, претендующая на звание профессионала и вдруг совершенно выпустила из внимания рок!!! Таша снова и снова прокручивала в голове все «за» и «против», высказываемые участниками фестиваля. А она сама? «За» или «против»? Оказывается, она не знает ответа на этот вопрос. И это проф?
По приезду домой, девушки нырнули каждая в своё: Ника — в подготовку к сессии, а Таша...
Продлив читательский билет, которым не пользовалась с прошлого года, Таша прямиком направилась в «Интернет-отдел». Ника всё равно сейчас не пустила бы её за комп, так как писала курсовую по гомилетике. У самой же не было выхода в интернет. Собственно он ей и не нужен был. Фонограммы — единственное, для чего Ташка приобрела себе комп. Но сейчас… Сейчас она горела идеей!
— Что вы хотели? — спросила её девушка, сотрудник «Интернет-отдела» в областной библиотеке.
— Мне нужно всё по истории рок-музыки, — ответила Таша, подавая читательский.
Та быстро набрала в поисковой системе рамблера словосочетание «история рок-музыки» и по очереди выборочно открыла несколько ссылок из появившегося огромного списка на эту тему. Уже через полчаса Таша довольная, мурлыкая под нос какую-то песенку, неслась домой с записанным диском в руках. Проходя мимо «проката», девушка заглянула и туда:
— У вас есть что-нибудь из рока?
— Что-нибудь? — Небритый парень за стойкой посмеялся и, пошарив внизу в коробках, протянул ей две пары сиди . — Выбирайте.
— Я возьму все! — Таша не глядя сунула диски в пакет. Расчитавшись, она вынырнула из киоска и направилась к дому.
Всю неделю Ника и Таша были погружены в изучение интересующих их тем. В воскресенье как обычно после собрания, Коля — молодёжный лидер церкви — собрал всех желающих в комнате, с табличкой на дверях «ГОЛЬФСТРИМ». Именно там собирались все, кто хоть как-то причислял себя к молодёжи.
В разгар подготовки к молодёжному служению, которое планировалось провести в следующее воскресенье, пришли наговорившиеся за всю прошедшую неделю Ника с Ташей.
— Сёстры, подключайтесь! — встретил их Коля. — Мы как раз песни подбираем…
— Я предлагаю что-нибудь из рока! — с порога выпалила Таша.
— Ого!
Молодёжь засмеялась.
— Что-то новенькое…
— Именно! Но-вень-ко-е! — Ташка в такт прогремела по барабанам, мимо которых прошла к незанятому никем креслу.
— Ташка-пташка вам ещё не то споёт! — пошутила Ника, следуя за подругой.
— Ишь, вы! — Николай дурашливо погрозил им пальцем. — Вы это бросьте!
— А что? — Таша свела у переносицы бровки. — Давно пора! Поём одно и то же! Сколько можно?
— Но ведь не рок же! — пробасил Вовка-барабанщик.
— Рок — это неотъемлемая часть музыкальной культуры, — парировала Ташка.
— Эту культуру, — вполне серьёзно заметил Коля, — многие люди, особенно старшего поколения, не признают.
— Это их право, а мы — новое поколение! — Эти слова Таша сказала таким тоном, что вся молодёж, бросив свои обсуждения, взглянула на девушку. — Согласись, Коль, что это примитивный подход к теме. В рок-музыке, так же как и в любой другой, есть гениальные произведения, которые мы, христиане, почему-то совершенно не замечаем и не желаем взять на вооружение. Ведь почему молодёжь к нам не идёт? Да потому что им наше заунывное «Господи, поми-и-илуй!» никуда не упирается.
— А ты знаешь, что рок от негров идёт? — отложил в сторону нотный сборник Руся-гитарист.
— Знаю! И это говорит о том, что ритм-н-блюз соединил расы. Просто, чтобы не вызывать ни у кого недовольства, было придумано нейтральное название — рок-н-ролл…
— Что означает раскачиваться и вращаться, — вклинил Коля. — Всё так, Таша, но это была исключительно танцевальная музыка с примесью народной песни.
— Разве это плохо? Рок-н-ролл, между прочим, первое, что было скроено специально для подростка! До этого были лишь взрослые, да детские пластинки и ничего сугубо молодёжного. А ведь у этого возраста свои надежды и мечты, своё отношение к действительности…
— Ташик, я тебе давно говорю, твоё место в воскреске, — засмеялась Лена, помощница директора воскресной школы.
— Нет уж, увольте. — Таша смешно замахала руками.
— А вы знаете, что наш, тогда ещё советский инженер Тремен изобрёл музыкальный инструмент — терменвокс, — вступила в разговор Ника.
— Это ещё что за терем восковый?
Молодёжь включалась в разговор на заданную Ташей тему.
— Это такая штучка, в которой высота тона менялась от приближения или удаления к антенне руки. Уже в 20-м году люди пытались электричество в музыку пропихнуть. После того инструмента и другие были.
— С такими же причудливыми названиями?
— Точно! — Ника довольно перечислила. — …эмиритон, траутониум, виолен…
— Долго учила? — засмеялась молодёжь.
— А первые электрогитары появились только через десять лет. Правда, с современной — у них мало общего. — Ника погладила электрогитару, лежащую в футляре рядом с ней.
— Любитель ты наш гитарный, — пошутили друзья.
VIII
Летели недели. Всё чаще в разговорах с друзьями Таша затрагивала тему рок-музыки, правда, безуспешно. И это сердило девушку.
— Ой, Люська, ф-фу! — Ташка недовольно отбивалась от собачонки, бурно приветствовавшую её на тропинке в парке. Подруги договорились встретиться после ужина. Они часто собирались в излюбленном месте: заросшие вьюном скамеечки в конце лесопарковой зоны, мало кто посещал, и это вполне устраивало девушек. Здесь они, никем не потревоженные, могли молиться часами.
Старенькая Люська быстро уставала, а потому, набегавшись первые полчаса, всё остальное время незаметно лежала на подстилке, заботливо расстеленной Никой на скамейке рядом с собой.
— Таш, ты чё!? — изумилась Ника, встретив сердитый взгляд подруги, показавшейся на аллее.
Ника не хотела есть, а потому, накормив свою питомицу, первой пришла на место встречи. Таша была без настроения с момента последнего молодёжного собрания, на котором Николай снова бесцеремонно отодвинул тему рок-музыки в сторону.
— Да какой он молодёжный! Ему только в хоре ветеранов петь!
Ника внимательно взглнула на Ташу: «Что она за рок стала цепляться?» — подумала она, но вслух сказала:
— Ты не справедлива. Коля все силы и время отдаёт нам, зачем ты так…
— Это он зачем так? Я ж не предлагаю сразу ввести «тяжёлый» рок… Для этого ещё нужно научиться виртуозно играть на гитарке, да и мелодический лидер-гитарист нужен…
— Я и не знала, что ты роком увлекаешься, — перебила её Ника, с ногами забираясь на скамейку. — Знаешь, я ведь только его и слушала, пока Бог не стал обращать внимание на некоторые заметки в Инете…
— Это какие такие заметки? — Ташка примостилась рядом с подругой, потрепав при этом ластившуюся к ней Люську.
— Ну-у… Ты «Роллинг Стоунз» слушала?
— Да, я на прокат брала тут пару дисков. В одном сборнике три или четыре песни этой группы было… Мне понравилось. А что?
— Трагедия в Атламонте, когда «ангелами ада» перед сценой был убит один из зрителей. После этого «Роллинг Стоунз» по-новому взглянули на то, что они поют и как поют. Всё-таки ответственность перед слушателем должна быть.
— Ника, и ты туда же! Какой-то псих убил кого-то на концерте и это должно уничтожить всю рок-культуру? — вспыхнула Ташка.
— Эта рок-культура, как ты выражаешься, чаще скандальная, чем…
— Так я не поняла, ты любишь рок или нет?
— Люблю, но не всякий. Хэви-метал, например, нет. Не из-за того, что это «тяжёлое орудие», просто в песнях прёт оккультная тематика и всякие ужасы...
— На самом деле сверхужасного в тех песнях ничего нет. Эти песни больше напоминают сказки для взрослых.
Ника подозрительно взглянула на подругу: толи по незнанию, толи с убеждением говорит?
— Были группы, которые соединяли два музыкальных направления — хэви-метал и классику. Не помню музыку какой группы окрестили «вагнеровский метал», — продолжала Таша.
— Германская «Helloween»?
— Точно! Они ещё потом народные славянские напевы в музыку ввинтили, — засмеялась она.
— Что бы там ни смешивали, всё равно в основе по-прежнему лежит негритянский блюз.
— Да, ладно тебе, Ника! Причём здесь негры?
— Всё равно я против, например, той же панк-культуры. В ней первое место отводится далеко не музыке и не виртуозной игре. Это самый настоящий бунт, который всплывает в их песенях. Я думала (правда, давненько), был ли у рока вообще когда-нибудь духовный корень?
— Да замаяли вы со своей духовностью! — вырвалось у Ташки.
— Таш, ты меня пугаешь… — Ника пристально посмотрела на подругу.
— Из-за таких, как ты она и стала подпольной. «Андегра-а-аундом», — в нос проговорила та.
— Все эти гранжи, харды, хеви, панки, дет-, блэк-, дум-, нью-металы всегда воспевали агрессивность и воинственность! — скороговоркой выпалила Ника, непроизвольно повысив голос.
— Неправда! Трэш группы, например, пели о насущных проблемах — о ядерной угрозе, о наркотиках, абортах, самоубийствах и вообще, о человеке...
— Я не буду с тобой спорить, Таша, просто скажу, что такая экстремальная музыка практически непереносима неподготовленным человеком.
— Не, я понимаю, когда, типа группы «Korn», играют на расстроенных гитарах... Ерунда получается полная! Но есть ведь и…
— Я тебе про то же! Что не всякий рок люблю, — перебила её Ника, желая поскорее закрыть эту тему.
— Я всегда за качество! — Ташка рассмеялась. — Приятно, когда группы владеют инструментами и творчество их не исчерпывается простенькими мелодиями. А, если ещё к тому же в текстах будут подниматься серьёзные проблемы, то и совсем гут!
— Мне кажется, что в музыке должно появиться что-то более мелодичное. Все эти утяжеления имеют предел.
— А ты была на рок-концертах? — Ташка хитро прищурилась.
— Неа. Только записи слушала…
Таша замолчала и Ника, воспользовавшись тишиной, достала из пакета Библию.
— Ни холоден, ни горяч… Но, как ты тёпл… — повторила Ника, после прочтения третьей главы Откровения, на которой они остановились накануне.
— Ох, Никусь! — Ташка соскочила со скамейки, увлекая за собой Люську, звонко загремевшую на весь парк. Обхватив одной рукой тоненький ствол неподалёку стоявшей молоденькой берёзы, девушка закружилась вокруг. Ташкин хохот вперемешку с Люськиным лаем вспугнул птиц — хозяев парка. Пичужки тут же заполнили чивканьем на разные голоса ещё несколько минут назад сонную лесопосадку.
Ника недоумённо глядела на внезапно развеселившуюся подругу.
— Никусь, неужели ты не понимаешь? — Ташка подлетела к ней, взглянув в её растерянное лицо. — Я на правильном пути! Мы все уснули! Стали тёплыми… Вот же! Ты сама только что прочитала! Эти из собрания в собрание песни уже не вмоготу слушать и петь! Нам нужно разогреться! Нам нужно вернуться к первой любви. А первая любовь поёт новые песни, Ника! Новые!
— Новые, — согласилась та, — но не бешеные…
Молитва в тот вечер у них не получилась — темнота застала девушек за разговором о рок-музыке. Наскоро помолившись, они разошлись по домам.
IX
После уверования, Ника никогда не слушала светской музыки, не было к этому ни интереса, ни времени. Но Таша прослушивала всё, что только претендовало на звание «Музыка», исходя из соображений — профессионал должен быть в курсе всего; затем, брать всё то лучшее, что есть в мире и нести к ногам Господа. А с тех пор, как девушки вернулись с фестиваля, Таша неожиданно для всех с головой нырнула в рок-музыку, активно отстаивая точку зрения на то, что в христианстве этот музыкальный жанр имеет право быть.
— Пошли! Перед сессией расслабишься хоть немного, а то совсем заучилась. — Ташка, дёргая подругу за руку, смеялась по дороге домой с воскресного служения.
— Ты прям одержимая! — раздражённо фыркнула Ника, но испугавшись, что обидела подругу, неожиданно для себя сказала, — Пошли…
Зал был набит до отказа. Аудитория подобралась разнородная и весьма неспокойная: панки с цветными ирокезами, металлисты с цепями в центнер; были тут и сатанисты и ещё невесть кто… Но всех сейчас объединяло одно — любовь к року! При первых же раскатах электрогитар по залу прокатилась волна радости и какого-то нездорового вопля. Ника удивлённо взглянула на подругу, которая подобно остальным заворожено глядела вперёд на сцену и что-то выкрикивала. Что именно, в поднявшемся шуме разобрать было невозможно.
Ника поморщилась, но это, как оказалось, всего лишь начало. Когда на сцену выскочил размалёванный, больше похожий на папуаса (разве что урбанизированного), нежели на солиста известной рок-группы, по толпе поклонников покатилась ещё более мощная волна. «Папуас» ловко управлял многочисленным залом! «Хорошо ещё, что никто не пустил по кругу тарелочку для пожертвований, иначе б девочки и мальчики опустошили все свои карманчики!» — мысленно съязвила Ника. С первых же минут пребывания на концерте ей хотелось одного — побыстрее отсюда «смыться». Лишь большим усилием воли девушка заставляла себя остаться — «Не бросать же здесь Ташку!» — которая по полной отрывалась, подчиняясь диким ритмам гитар и барабанов.
Болтаемая в разные стороны толпой, Ника вскоре совсем перестала сопротивляться. Зал внимал каждому, громом разлетавшемуся из мощных колонок слову, каждому движению жутко разрисованного «папуаса» на сцене. Казалось, людей охватило адское эмоциональное смятение. Ника никогда ничего подобного не видела. Власть рок-музыки ужаснула её! «Как глубоко она проникает в человека через обычные человеческие эмоции… — Она пыталась сконцентрироваться в этом кошмаре на собственных мыслях, но это становилось всё менее невозможным. — Такое чувство, что весь зал загипнотизирован. А Таша?»
Ника взглянула на подругу через чей-то сине-зелёный ирокез впереди стоящего коротышки. «И она!».
Большим усилием воли Ника пыталась молиться, но непрекращающийся, неистовый ритм барабанов, будто в каком-то демоническом ритуале действительно вызывал состояние не то гипноза, не то транса, не оставляя сил мысленно сосредоточиться.
— Не рок, а барабаны Вуду! — не выдержав, зло закричала Ника в толпу. Но этот крик утонул в массовом безумстве.
Таша видя, как Ника размахивает руками и что-то выкрикивает вслед за всеми, теперь полностью отдалась ритму. Она мысленно уходила из настоящего, не чувствуя ни времени, ни пространства. То, что происходило вокруг — становилось размытым, далёким и нереальным. Рядом стоящие с Никой девчонки пришли в неистовство, совершенно себя не контролируя, они дико рычали, вконец её оглушая. Это был не просто выход эмоций, как показалось Нике вначале, это было нечто иное.
Два часа тяжёлого рока оставили толпу высосанной до дна и абсолютно бесчувственной. Когда закончилась музыка, на Нику навалилась сильная головная боль и тошнота. Однако оглушённый зал ещё долго сотрясал головами и телами. В таком состоянии толпа медленным потоком вытолкнула Нику и Ташу к выходу.
— Я наверное умру! — послышалось где-то за спинами подруг.
— Ничего удивительного! — раздражённо буркнула Ника.
— Как тебе? — Оказавшись на улице, Таша прокричала в самое ухо подруги.
Ника метнула в Ташку пару жгучих молний и демонстративно отвернулась:
— Тошнит!
— Там такая духота-а-а… — Ничего не понимающая Таша покивала.
«Как она может спрашивать “Как тебе?” — думала Ника, — после того, что творилось в зале!? Она, следовавшая за Христом вот уже больше пятнадцати лет, согреваясь под тёплым крылышком Божьей любви и заботы! Как? Когда это случилось... что её любимая Ташечка могла запутаться в такой паутине?» — Ника недоумевая поглядела на подругу, а та до сих пор сильно возбуждённая, о чём-то громко рассказывала, не подозревая о действительных чувствах подруги.
Нику и в самом деле мутило и уже на подходе к развилке, где подруги обычно расставались, всё же стошнило.
— Ну, у тебя и органи-изм, — посочувствовала ей Таша, при этом брезгливо поморщившись. Ника промолчала. Организм, избавившись, как ему показалось, от лишнего груза, немного повеселел, и Ника выдавила в адрес подруги последнюю за тот вечер фразу:
— Я домой. С Богом!
— Может, тебя проводить? А? — Таша пристально на неё взглянула, но Ника помотала головой и развернувшись, пошла.
Та осталась стоять в некой задумчивости, однако её мозг совершенно не желал ничего воспринимать и тем более понимать, а ноги едва-едва держали. Она медленно поплелась домой.
X
На следующий день Ника уехала на сессию.
Таша всегда очень скучала по любимой подруге, когда та куда-нибудь уезжала. С тех пор как они познакомились, девушка делилась с ней абсолютно всем! Она радовалась и благодарила Бога за их встречу и дружбу, в которой чувствовала заботу и участие Ники. Именно Ника, как никто другой, посвящала ей своё время, первая откликалась на её нужды…
Именно сейчас Таше как никогда хотелось быть рядом с подругой! Чем это объяснить, девушка не знала. За неделю до предстоявшей поездки Ники, Таша предложила отправиться в Москву вместе с ней, мол, помогать буду контролки писать, в библиотеку за книгами ходить... Даже отпуск оформила на работе, давно «выгоняли» — по графику пора. Ника не возражала, единственное препятствие — где жить? В общежитие, которое предоставлял институт, «лишних» не пускали ни под каким предлогом. Снимать квартиру в Москве? Увы, девушкам было не по карману, несмотря на Ташкины отпускные, и… Ника уехала одна.
Оформленный отпуск, а перед этим отказ от путёвки в молодёжный лагерь оставили девушку совершенно одну. Ташка не находила себе места и, не замечая того, заваливала подругу смс-ками. Ника очень переживала за неё, а потому отвечала тут же, несмотря на лекции, посредине которых вибрировал её телефон. Но быстро слетавшие деньги на сотовых подруг, в конечном итоге лишили их последнего способа общения.
По приезду, Ника заскочила домой, чтобы забросить сумки и переодеться.
— Сегодня молодёжка! Я успеваю… Как я по всем соску-у-училась, мамулик! — Ника в припрыжку носилась по квартире, целуя на ходу мать радовавшуюся приезду дочери. Сердце девушки взволнованно стучало, в голове навязчиво звучало всего одно лишь имя «Таша!».
Ближе к дому молитвы Нику окружила молодёжь, целуя на ходу. Ташки среди них не было. Не оказалось её и в «ГОЛЬФСТРИМЕ». Не давая Нике опомниться, друзья засыпали вопросами по поводу того, как защитилась и когда похвастается дипломом, однако в мыслях девушки была Ташка. Странным было то, что молодёжь игнорировала её расспросы о подруге.
— Коля! — не выдержала Ника и требовательным тоном перебила остальных. — Где Таша?
Нависшая в комнате тишина казалось останется навечно.
— Что случилось? — Ника едва держала себя в руках.
— Ташку исключили из церкви.
— Как? За что?
Молодёжь молчала. Девушка бросилась к дверям, хлопнув ими с такой силой, что в рамах задребезжали стёкла.
Как долетела до Ташки, Ника не помнила.
— Ника! — Ташка дёрнула входную дверь так, что та громыхнула о стену, осыпая штукатурку. — Да убери ты руку со звонка! — ударила она её по пальцам. — Что? Тоже пришла морали читать?
— Привет, — взглядом впилась в неё Ника.
— Привет… — Ташка смутилась из-за своей резкости — взволнованный вид подруги, полные участия глаза, всколыхнули в девушке всю внутренность. Она потупилась. — Ты зайдёшь?
Ника прошла в зал, куда махнула рукой Ташка.
— Здравица! — В кресле развалившись сидел незнакомый Нике парень здоровенных размеров с грубыми, но симпатичными чертами лица. Бицепсы, трицепсы... — всё при нём. Чёрная с наклейкой оскаленных волков футболка едва не трещала по швам. На бёдрах красовались джинсы добросовестно потёртые и рваные законодателями моды. На голове в обшарпанную резинку собраны тяжёлые прямые русые до плеч волосы.
— Здрасьте. — Ника растерянно взглянула на него, медленно переводя взгляд на Ташку.
— Это Гоша.
— Меня — Ника. — Девушка едва справилась с собой, устраиваясь поудобней на диване.
— Ты не торопишься? — неопределённым тоном спросила Ташка.
— Нет! А что? — В голосе Ники зазвучали металлические нотки.
Гоша ухмыльнулся:
— Ты, говорят, тоже рок любишь?
— А ты?
— Я им живу!
— И как оно?
— Спроси у Ташки.
Нику будто обдали холодной водой. Она вопросительно уставилась на подругу, пристроившуюся между ними на крутящемся стуле возле фортепиано.
— Гоша отличный парень, — пролепетала та. — У них своя группа и…
— Что играете?
— Регтайм, джаз, свинг... — самодовольно начал Гоша.
— Понятно, — перебила его Ника.
— Гоша сейчас только что рассказывал, как у них группа образовалась и вообще…
— Да-а, так вот… — Гоша старался держаться как можно непринуждённее. — После Никиты мы долго искали замену. Приходили разные парни, но... всё не то! Короче, ни постоянного ударника, ни нормальных репетиций. Всё так обламывало, никакого движения вперёд. И тут пришёл Лео. Крутой пацан! Он просто вдохнул в нас жизнь, с первых же репетиций врубился в музло и влился в коллектив. Сейчас мы набираем обороты, сыгрываемся и стараемся придумать что-то новое. Старые песни мы решили оставить для истории, так что сейчас заняты сочинением новых «хитов», но они, собаки, никак не пишутся!
Ника, казалось, не слушала, погрузившись во что-то своё. Ташка молчала, поскрипывая стулом-вертушкой. У Гоши тоже ни в какую не клеился рассказ и он, наконец, замолк.
В тишине уютной комнаты подобно грому раздался вопросы Ники.
— Так ты придёшь или уже нет?
— Куда? — Ташка растерянно на неё взглянула.
— В церковь!
Гоша в который раз ухмыльнулся, но при этом нежно взглянул на Ташку.
— Я и не уходила.
— Мне сказали, что тебя исключили…
— Я там никому не нужна! — с раздражением ответила та.
— А мы тебе?
На лице Ташки заходили желваки.
— Наша церковь спящая и просыпаться не желает! Бог не любит, когда мы тёплые.
— Какой БОГ?
— Ого! — Гошкины брови красиво взлетели.
— Кто твой БОГ? — строго спросила Ника.
— А ты забыла? У нас с тобой один Бог! — в том же тоне парировала Ташка.
— Нет. Я люблю музыку, но не служу ей! Мой Бог Иисус!
— Так значит за мной пришла? — зло усмехнулась девушка.
— Я люблю тебя…
— Знаю.
— Я не против рок-музыки. Я против, чтобы музыка, всё равно какая, была твоим богом. Из-за неё у тебя пошли неприятности! Ты живёшь ей, а не Христом! Скажи, ведь так? Сколько ты уделяешь время музыке и сколько, например, чтению Библии? Или молитве? Или общению с верующими? Кто твой бог?!
— Ну, всё! Хватит! — Ташка вскочила, задевая стул-вертушку, который жалобно пискнув с грохотом полетел на пол. — Если ты не перестанешь, то…
— То, что?! — Ника вскочила ей на встречу.
— Никогда не видел, как дерутся две курочки, — артистично захохотал Гоша, — да ещё таких симпатичных! Одно жаль, не из-за меня…
Ника перевела на него полные слёз глаза.
— Пардон, девочки… — Поймав её взгляд, он поднял руки вверх.
Ника с силой сжала кулаки и выбежала в прихожую. Уже на выходе она шёпотом поинтересовалась:
— Где ты откопала этого рок-культуриста?
Ташка молчала, стараясь не глядеть на Нику.
— К слову, Гоша внешне похож на-а-а… Алекса. Помнишь, я тебе рассказывала про… парень у меня был. Его Алексом звали. Когда я впервые Гошку увидели, опешила даже. Будто с того света Алекс мой…
— Ташик… — Ника заплакала, повиснув на её шее. — Что бы ни случилось, знай, я люблю тебя, и ты всегда можешь ко мне обратиться за помощью.
— Угу, — шмыгнула та носом. — Спасибо. Только, знаешь... — Ташка запнулась и долго не могла выдавить ни слова, пока за спиной не вырос Гоша. — Ты не приходи ко мне вот так…
Ника взглянула на подругу и молча нырнула в темноту подъезда.
XI
На каждом молодёжном собрании Ника напоминала о своей боли — Ташке. Друзья же молились, переживая за обеих.
— Нам надо усилить молитву. Я предлагаю организовать круглосуточную, по часам… — зашёл однажды с таким предложением в «ГОЛЬФСТРИМ» Коля.
— А что случилось?
Голоса и гитары в комнате смолкли.
— Таша с этим… заявление подали, уже через пару недель свадьба.
Все как один оглянулись на Нику. Но девушка, казалась, была невозмутима.
— А ты откуда знаешь? — спросил Руся-гитарист.
— Знаю и всё, — ушёл Николай от ответа.
— Да, Коля! — Ника живо подхватила предложение. — Сколько нас? Давайте составим списочек, кто в какое время суток будет молиться…
— Верно. Это лучшее, что мы можем сделать сейчас, — согласилась молодёжь.
Оставшись дома одна, Ника дала волю слезам. «Неужели Ташка не вернётся? Господи, зачем нам нужен был тот фестиваль?» — рыдала она, уткнувшись в подушку.
Надрывно запищал сотовый. Девушка, не глядя, пошарила рукой рядом с диваном. «Принято одно сообщение» высветилось на маленьком экранчике. Ника быстро нажала на кнопку с функцией «Обзор».
«Ника,приходи25.09.к15,ЗАГС.Очень жду!Таша»
— Двадцать пятое… Это четверг. Даже не торжественно… — Ника вздохнула. — Ой, у нас же в этот день как раз конференция молодёжная! Уже не откажешься, надеются на меня, на мою помощь…
Она села, обняв колени. Плакать больше не хотелось. Она скучала по Таше и очень хотела увидеть её, заглянуть ей в глаза, даже, если не говорить, то хотя бы помолчать вместе с ней! Ей так не хватало их совместных молитв в парке, их выступлений в группе прославления, ночных бесед у неё дома под тихое Люськино посвистывание, у которой был настоящий талант соблюдать тишину даже тогда, когда подружки над чем-то развеселившись, начинали кидаться подушками изо всех сил стараясь не рассмеяться вслух... И вообще, ей не хватало Таши!
«Значит так нужно. Может быть, Ты желаешь таким образом привести к Себе Гошу? Ведь Ты его тоже любишь. Может, это такой план?.. Не верю, что Таша отвернулась от Тебя навсегда. Не верю! Это испытание! Просто испытание…» — утешалась подобными мыслями Ника в разговоре с Иисусом.
— Меню. Сообщения. Текстовые сообщения. Новое сообщение, — комментировала свои действия Ника.
Пальцы быстро забегали по телефонным кнопкам. Всего два слова «Я буду» и… кнопка «Отправить».
Пошла вторая неделя, с момента как молодёжь договорилась молиться в течение суток. Как это ни странно, но Ника была абсолютно спокойна.
— Перегорела, — говорили между собой друзья.
Конференция началась ровно в девять ноль-ноль, обещаясь быть многолюдной и наполненной различными мероприятиями.
Ника помогала группе по регистрации, но ответственного за эту часть конференции — Славку — предупредила в тот же день, как получила от Ташки смс-приглашение. Девушка в любую минуту была готова сорваться с места и проехать к ЗАГСу, где её, как она думала, ждали.
Однако в тринадцать ноль-ноль её сотовый привычно запищал, поймав смс. «Свадьбы не будет.Приезжай ко мне!Жду!Таша».
Ника как ошпаренная, выскочила из-за стола, где приводила в порядок списки зарегистрированных. Сбивая всех с ног, она вылетела из дома молитвы. Уже через сорок минут Ника стояла у Ташкиных дверей.
— Ника! — Ташка бросилась со слезами к ней на шею.
Нежно-розовое длинное платье с чудными цветочками по подолу и такие же только чуть меньше размером цветочки в роскошной причёске — всё, что осталось от убранства невесты. Но даже это делало Ташку неотразимой.
— Что случилось? Почему не будет?
— Ника, я в шоке! Почему это случилось именно со мной?
— Что? Что случилось?
— Всё это! — с трудом говорила Ташка, душимая рыданиями. — Ты представляешь, я чуть не вышла за него замуж!
— За кого? За Гошу?
— Да!
— А ты за кого хотела? — ничего не понимала Ника.
— …но я хочу быть с Иисусом! Почему всё так получилось?
— Так он тебя не бросил? Где он?
— Это я бросила… он в ЗАГСе… я бросила… Иисуса! Ника, как так могло случиться?
На громкий плачь девушки вышла старушка из соседней квартиры.
— Ташунюшка, что случилось, детка? — Она взволновалась и забеспокоилась, разглядев её с ног до головы.
— Баб Лен, да Вы понимаете, как Бог… Ой, баб Лен! Всё хорошо! Он и вас любит! Очень! — Таша улыбалась сквозь рыдания, отрываясь, наконец, от подруги.
— Ой, милая, не доведёт тебя твоя секта до добра… Ох-хох, а ведь такая дивчина хорошая, и связалась… — Баба Лена захлопала руками о подол. — Ну, хорошо, что всё хорошо, тока вы всё же в дом зайдите… Народ смущаете… Ох, а ведь такие дивчины… — Старушка закрыла за собой двери.
— Ника была права, — говорила через пару дней Ташка в «ГОЛЬФСТРИМЕ», — всё это время я служила музыке! Я слишком много уделяла ей времени. Так много, что она подменила собой Христа. Это почти что идол, кумир! У меня и зависть пошла, и… прочее. Я всё время хотела что-то сделать для Бога, причём качественно. Служение ради служения! Искусство ради искусства! Я думала, что Бог хочет спасти через меня многих, не понимая единственного, что Бог хочет спасти меня! Если б вы знали, как без Него плохо — не слышать Его, не видеть... В день свадьбы я отказалась не только от своих безумных мыслей, слов, поступков… — но и от музыки тоже. Я сказала Богу, что больше не буду ни сочинять, ни петь, если Он того пожелает. И когда я осталась наедине с Господом, только я и Он, я… мне… знаете как с Ним хорошо!
Таша счастлива была видеть, друзей. Она и не догадывалась, как сильно их любит!
— Мы рады, что ты снова с нами, Таша! — Коля потрепал её за плечо. — Но больше всего рады тому, что твой Бог — Иисус!
Вера Новая,
Россия, г. Курган
Примирилась с Господом в 2001 году. По образованию педагог, кинолог, журналист. В 2003 году Господь дал служение, которое несу с огромной радостью: это работа в редакции христианского литературного альманаха "Лилия долин". Люблю своего Господа и Спасителя Иисуса Христа, люблю Его творение - то, что по образу Его сотворено - людей - и то, что по Его многоликой фантазии создано - животный и растительный мир. e-mail автора:novaya@rambler.ru сайт автора:литературный альманах
Прочитано 3924 раза. Голосов 3. Средняя оценка: 4,33
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Замечательное стихотворение про дружбу.Спасибо автору и конечно Господу. Комментарий автора: Спасибо и Вам, сестричка! Только благодаря читателям, авторам хочется еще и еще хвалить и благодарить Бога! Ибо без читателей нет и авторов.
me
2003-09-12 21:44:32
Very good! Thanks a lot! Комментарий автора: Вам тоже спасибо (еще немного и я сяду за английский:)
Сергей
sergey_goodnews@inbox.ru
2008-02-28 14:02:58
Еще год назад я со слезами просил Господа не отбирать у меня гитару....
А сегодня я спокойно отставил ее в сторону. Хотел ли Бог, чтобы я бросил музыку? Нет, Он за то, чтобы у нас были правильные отношения.
Поэзия : Молитва о правителе - Лариса Попова Иисус сказал Своим ученикам: ЖАТВА СОЗРЕЛА, ДЕЛАТЕЛЕЙ МАЛО.
Не стоит нам ждать ,,самозарождения,, добрых делателей в парламентах и выше, которые поставят в подотчетную им власть людей компетентных в своем деле да ещё и с доброй волей и чистой совестью.
Когда народ Израиля томился в рабстве и вопиял к Богу в Египте, то Бог увидел того, кто активно выступил против рабства. Это был Моисей. Он повел себя неумело в своем протесте, был даже вынужден бежать из своей страны. НО! он был АКТИВЕН! и Бог стал учить его и научил! научил быть эффективным борцом за процветание своего народа.
Отче! покажи мне МОЮ часть в деле преуспевания и процветания народа моего, страны моей, которой Ты, Благословенный, Един Глава и Владыка. Аминь.
